Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

— С учётом того, что вы, первые напавшие, ничего не добились и лишь увеличили количество трупов, которые нам пришлось убирать, – ваши нынешние призывы к миру звучат как-то неубедительно.

Сказав это, я по привычке пошарил у себя в карманах. Пальцы нащупали лишь жёсткую подкладку мундирной ткани – ни намёка на знакомую коробку с сигаретами.

После рождения Эстии я почти перестал курить. Иногда, когда уж совсем не мог сдержаться, открывал настежь окно у себя в комнате и тихонько затягивался. Но в дни, когда должен был встретиться с Эстией, я даже не трогал руками сигареты. И даже слуг я отсылал подальше, если замечал на них хоть каплю грязи на одежде, или от них пахло потом или странной затхлостью.

Каким бы удобным ни был этот мир, где священник одним прикосновением лечит смертельные болезни и пришивает отрубленные конечности… Всегда может произойти тот самый один шанс из тысячи. Вдруг мой ребёнок подхватит какую-нибудь заразу или это как-то плохо на нём отразится?

Мне хватает уже одной Левины, которая при каждом удобном случае прибегала, хватала Эстию и тёрлась щекой о её щёчку.

Такими темпами моя дочка однажды может и залевиниться. Звучит, конечно, странно, но по-другому и не скажешь – от Левины может передаться только Левина.

Да и я сам в таком состоянии, по сути, из-за того, что «заразился» Левиной.

Очень надеюсь, что когда ребёнок вырастет, она будет походить не на меня и не на Левину, а на Серафину. Одной Левины в этом мире достаточно.

— У нас нет ни единой причины сражаться друг с другом. И всё-таки вы умудрились поставить нас в такое неудобное положение.

На мои слова демонесса слегка склонила голову набок. У неё были вертикальные, как у рептилии, зрачки – мне так и хотелось взять и выдрать ей глаза. Потому что она до ужаса напоминала мне прежнюю Линетту.

— …О чём вы?

— Я к тому, что мой клан занял императорский трон и все высшие должности. И с таким раскладом мне непонятно, зачем вам вообще нужно было вторгаться сюда и пихать в рот каждого встречного человека.

Я сделал шаг к ней. Специально выделив голосом слово «мой клан».

— В этом не было ни малейшей нужды. В человеческом обществе такие красивые, как ты и я, могут позволить себе что угодно без этих трудностей.

Когда я подошёл ближе, демонесса рефлекторно подняла руку, будто намереваясь оттолкнуть меня. Но я легко убрал её руку.

Пока она пребывала в замешательстве, я наклонился так близко, что мог чувствовать её дыхание. От неё исходил странный, трудно различимый запах.

Смрад, вобравший в себя пыль поля боя, металлический запах крови и зловоние гниющей плоти. А сверху – ещё и особая, отвратительная вонь демонов, жрущих человеческое мясо. От одного этого хотелось вот прямо сейчас вогнать ей лезвие в глотку.

Но выражение лица я не изменил. Наоборот, изобразил что-то похожее на интерес, будто даже испытываю к ней некое влечение, и медленно провёл рукой по её холодной шее.

— Если тебе нужно поесть, можно просто купить за гроши какого-нибудь нищего, валяющегося на улице. А если и на это денег нет – выйти ночью и сожрать первого попавшегося пьяницу…

Стоило моим пальцам коснуться её кожи, как выражение её лица странно исказилось.

И, что удивительно, выглядела она не раздражённой – её глаза как-то даже затуманились, что даже мне самому показалось немного странным.

Её зрачки постепенно расширялись, словно она была под дурманом. Иногда мне кажется, что я не просто какой-то посредственный демон… может, у меня и правда есть какая-то особая сила?

Впрочем, иметь красивую и хорошую мать – своего рода сила. Как и то, что я родился в роду Эдельгард, – тоже. Хотя последнее радости это мне особо не приносило.

— Ты чувствуешь от меня запах?

Прошептал я ей почти в ухо.

— Да… Очень ароматный… приятный запах.

Ответила она так, будто была загипнотизирована. Кончик её носа скользнул к моей шее, едва заметно касаясь кожи.

— Если будешь слушаться, то иногда дам понюхать ещё. А если хорошо себя покажешь… возможно, дам то, что пожелаешь.

Я встретился с ней взглядом и незаметно вынул из-за пазухи кинжал. Её глаза скользнули за остриём лезвия, следуя каждому его движению.

Я слегка откинул воротник и оголил плечо, а затем полоснул по коже холодным клинком.

*Кап*

Кожа разошлась, оставив алую линию. На поверхности проступила кровь, и затем она потекла вниз.

Увидев это, она сглотнула. Звук, как она проглатывает слюну, прозвучал неприлично отчётливо.

— В конце концов, людей, которых можно съесть, полно. И, в отличие от вас, которые варварски жрут сырым, мы хотя бы умеем готовить. Так что вам нет нужды идти с боем, чтобы кого-то съесть – можно обойтись и без этого.

Я слегка мазнул остриём по своей крови и поднёс клинок к её лицу. Чуть поколебавшись, она потом приоткрыла рот и высунула язык.

Язык был красным и длинным. Довольно мерзко. А если представить, как этим ртом она жадно разрывала людей на куски – становилось ещё противнее.

Поданное мне мясо хотя бы тушили в рагу, и ел я его с хлебом. Жаль, что я не могу повернуть время вспять и выблевать всё это.

Она медленно, очень медленно, будто смакуя вкус, слизала мою кровь с лезвия.

Её лицо исказилось, будто она впала в экстаз.

Крови было совсем немного, но для неё это, похоже, оказалось слаще любого угощения. Вспомнилось, как когда-то она говорила, что предпочитала оставлять людей в живых и потягивать кровь понемногу. Почему-то от этих воспоминаний у меня сейчас было ощущение, будто меня и правда могут съесть.

Но по её выражению лица казалось, что наполовину она уже отдалась мне. Нет… не наполовину – почти вся.

— Помимо моей крови, если есть что-то, что ты хочешь – я могу это тебе дать.

Я убрал кинжал. Она с сожалением облизывала губы и смотрела на меня снизу вверх.

— …Чего вы желаете?

Её голос стал покорнее.

— Ваш император… Я ведь могу занять его место, не так ли?

— …

Демонесса молчала, явно тщательно обдумывая мои слова.

Неужели моя кровь настолько вкусная?… Чисто из любопытства я мазнул пальцем по ране и попробовал на вкус. Как и ожидалось – ничего особенного.

Из всего, что сейчас можно считать «съедобным» в человеческом теле, я разве что пробовал грудное молоко Серафины, но и оно, по правде говоря, не то чтобы вкусное. Просто, увлёкшись моментом, я и не заметил, как её грудь оказалось у меня во рту. Воспоминания о том тёплом вкусе снова всплыли в памяти.

Но как же мне это объяснить Серафине? Сказать, что я всё равно собираюсь в итоге убить эту демоницу, так что не стоит беспокоиться из-за того, что я соблазняю её?

Или сказать ей, что, чувствуя себя бесполезным, я хотел ей помочь хоть чем-то, поскольку она так усердно трудится?… Хотя она, скорее всего, просто запрёт меня где-нибудь, чтобы я просто присматривал за Эстией.

Кажется, ей теперь всё равно, сколько у меня будет других женщин, но если я полезу к этой демонессе, то у меня есть ощущение, что она и правда меня убьёт. Серафина довольно сильно ненавидит демонов.

Может, она и спустит мне это с рук, но, честно говоря, мне страшновато. Я, как будто бы в буквальном смысле слова, шучу с огнём.

— Не думаю, что вы способны убить Его Величество. Разве что вы были бы тем самым человеком, который с каждым днём становился всё сильнее, разрубая генералов одним ударом и сдирая с них кожу… Или тем магом, что из ниоткуда швырял разрушительные заклинания. Тогда – возможно…

Демонесса осторожно заговорила. Похоже, моя чепуха слегка отрезвила ей разум.

— Мне ведь и не нужно убивать его самому.

— Никто такой исход не признает!…

Произнеся заклинание, я рассёк ладонь острым порывом ветра и кровоточащей рукой закрыл ей рот. Моя кровь коснулась её влажных губ – она инстинктивно начала облизывать мою ладонь.

И вместе с этим я почувствовал её влажный, шершавый язык. У демонов, похоже, и язык тоже отличается от человеческого.

С уже затуманенным взглядом её возражения не звучали убедительно.

Вообще, когда кто-то полностью теряет над собой контроль, кроме глупостей он обычно ничего сказать и не может. Их действиями диктуют теперь только желания. Будь то голод, вожделение, жажда власти или что-либо ещё.

— Разве это так важно? Ты ведь можешь позаботиться о недовольных, верно?

Прошептал я ей в самое ухо.

— А если они упрямо не захотят этого признать, то с ними могут лично поговорить наш мечник, что рубит генералов одним ударом, или маг, швырявший в вас заклинаниями. Просто устрой мне встречу с тем, кого вы называете императором. Хорошо?

Глаза демоницы дрогнули.

— Честно говоря, вы правда думаете, что сможете победить нас? Правда верите, что сможете покорить эту стену? И даже если покорите – думаете, это всё, что у нас есть? Скорее всего, именно вы сдохнете первыми. Вы ведь уже потерпели неудачу.

Я отпустил её и сделал шаг назад. Она, тяжело дыша, кончиком языка разок провела по губам.

— Если всё пойдёт гладко, я позволю тебе жить с комфортом под крылом моего клана.

— В… вашего… клана?

Теперь её взгляд скользил не по моему лицу, а по всему телу.

Но уже не тем голодным, хищным взглядом, как раньше, а так, будто смотрит на представителя своего же вида.

Хотя, если честно, во всём «клане» я один там демон. Хотя, кто заподозрит неладное?

Иногда даже мне самому приходит в голову мысль, что люди вокруг меня – вовсе не люди, а демоны, которые просто хорошо ими притворяются.

Особенно если посмотреть на то, что творит Камелия – ну кто угодно бы сказал, что перед ним образцовый демон. Тот, кто сдирает с врагов кожу и улыбается, пока отрубает руки и ноги, не может быть человеком. А если она не демон… то это звучит ещё более жутко.

Левина – точно не демон, а лучше бы им была… Левина это что-то вроде нового вида человека, стоящего выше демонов по природе.

Иначе как объяснить, что человек может быть настолько искренне жестоким и отвратительным – и при этом таким очаровательным? Само её существование одновременно мерзкое и прекрасное, пугающе жестокое и при этом ласково тёплое – сплошная противоречивая абсурдность.

Таких людей, кроме Левины, просто не существует.

За такие качества ей вполне можно дать звание почётного демона. Но поскольку лицом она всё ещё напоминает меня, да и ведёт себя при мне прилично, то она ещё проходит по критериям почётного человека.

— Да, мой клан.

Я бесстыдно кивнул.

— Пока вы, как трусы, бежали на окраины, именно мы остались здесь, выжили и заняли всю верхушку власти… Так что вести наш народ должны именно мы, ты так не думаешь?

Когда демонесса снова попыталась раскрыть рот и возразить, я просто раздвинул рану на ладони шире и дал ей лизнуть стекающую кровь. И лишь когда её взгляд снова начал расплываться, я мягко похлопал её по щеке и тихо сказал:

— Ты ведь сделаешь это, да?

Она, словно одурманенная, кивнула. Я, наблюдая за этим, нежно провёл ладонью по её волосам – как гладят щенка по головке – и она замурлыкала.

Может, всё же оставить одну такую на привязи себе дома? Главное – как следует выдрессировать её, чтобы на людей не бросалась.

****

— Говорят, ты встречался с демонами, что несли какую-то чушь про перемирие.

— Ага.

— Ты чем вообще думал?

— Ну… сестра. Разве тебе самой не хочется попробовать стать владыкой демонов?

— …

— Тебе бы подошло.

— …Мне?

— Тебе действительно подошло бы. В конце концов, если не ты, то кто? Ты же будто родилась сплошным комком злобы.

Левина долго молчала, потом подняла палец, будто собираясь что-то мне ответить, открыла рот… но, подумав, что и сказать-то нечего, снова его закрыла.