Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Я коснулся твёрдой, круглой конфеты в кармане. Бумажная обёртка шуршала под кончиками пальцев.

Пока я вертел её в руках, в памяти всплыли картины, увиденные тогда, в запретном книгохранилище.

Гроб посреди зала, и четверо людей, стоящих вокруг c застывшими лицами… лицезреть это было тягостно.

И ведь было без разницы, лежал ли в том гробу я или кто-то другой – от этого легче не становилось. Так умереть я бы точно не хотел.

Но, пожалуй, до сих пор всё идёт относительно хорошо. Хотя, ничто в моей жизни не складывается так, как я желаю.

Я посмотрел вниз за крепостную стену и надеялся, что и в этот раз слабые твари пошумят у стен и вскоре отступят.

И поначалу всё шло как обычно: мои знакомые друзья-уродцы толпами карабкались по стенам, падали, убегали, а затем снова возвращались.

Как ни странно, даже к этим бродячим людоедам, которых сами демоны не считают себе равными, я невольно начинаю чувствовать жалость, глядя на то, как их используют.

Поскольку они едят людей, неудивительно, что человечество видит в них вечных врагов. Но даже среди демонов, с которыми мы формально ставим в один ряд, для более сильных они всё равно что зверьё, живущее, по сути, как скот без пастбища.

А ведь эти демонята, надо признать, удивительно «заботливые». Хоть они и орут без умолку, но зато берут на себя беженцев, которые, несмотря на предупреждения не приближаться, всё равно пытались пробраться внутрь.

Да, именно я оставил тех людей там. Но, поскольку не я убивал их лично, жить с этим как-то проще. Даже если меня гнетёт чувство вины, я всегда могу списать их смерть на наших соседей-демонов.

Удобно, правда?

Эти мысли всё равно утихнут, если позже ночью я напьюсь и проведу пару часов в компании с Левиной.

Так что я думал, что и в тот раз всё закончится также. Лишь немного настораживало то, что те, кто вышел наружу, задерживались дольше обычного, но я старался не придавать этому значения.

Думать о плохом – не принесёт пользы. Но и смотреть на всё с оптимизмом – не изменит происходящее. О чём бы я ни думал, разница лишь в том, через какие очки я смотрю на одну и ту же реальность.

— Всё впустую.

Когда солдаты, державшие стену, начали выдыхаться, издалека медленно вышли настоящие войска.

Это были уже не те жалкие отбросы, что лезли первыми. Теперь приближались демоны, внешне почти не отличимые от людей, и при этом куда более опасные. Рядом с ними шли люди в тяжёлых латах – их доспехи звенели при каждом шаге.

Рыцари, что не вернулись, теперь медленно шли обратно без своих лошадей. И вместе с ними – Кайл. Она волочила ноги, сжимая меч без ножен. На первый взгляд она выглядела вполне целой. Не похоже было, что ей вспороли живот, как мне когда-то.

Судя по её искажённому, но ещё живому лицу, похоже они что-то сделали с её головой. Всё же она глупенькая, так что ею манипулировать, наверное, легче, чем мной.

В любом случае, она ещё жива. А раз жива, то Эстель что-нибудь да придумает. А значит, моя цель – демоны. Если убрать их – особенно тех, что стоят за Кайлом, – возможно, всё вернётся на свои места?

Кайл – глупенькая и наивная девушка, что искренне смеётся даже по пустякам, а, если ошибается, то обязательно пытается всё исправить. Она не такая, как я, кто привык опускать руки перед непреодолимой стеной. Она из тех, кто способен идти наперекор несправедливости.

Поэтому… так не должно быть. Неправильно, что именно она, кто всегда борется и старается жить по совести, закончит свою жизнь таким образом.

Я выхватил у стоявшего рядом солдата лук и колчан. Натянул тетиву и выстрелил.

Но обычная стрела без чар легко была отбита демоном, стоявшим позади Кайла.

Тогда я наложил простое заклинание, чтобы наконечник взрывался при соприкосновении. Взялся за тетиву, потянул сильнее и снова выстрелил.

На этот раз стрелу отбила сама Кайл. Она взорвалась, но даже не оставила царапины на ком-либо.

Похоже, без прямого столкновения не обойтись.

— Передай главе Эдельгард, пусть она срочно запросит подкрепление.

Не знаю, придут ли они.

Надо было на опорный пункт отправлять только Серафину. Хотя, если потом я узнал бы, что Серафина сильно пострадает или умрёт, меня бы терзали мысли, что надо было отправить вместе с ней и Эстель.

Рыцари в тяжёлых пластинчатых доспехах взбирались по стене, цепляясь за выступы. А за ними демоны и Кайл просто стояли и наблюдали, словно пришли полюбоваться зрелищем.

С момента вторжения все слабые люди уже погибли, остались лишь умелые бойцы. Те самые рыцари, что раньше ловко разрубали демонов, теперь они также ловко расправлялись с обычными людьми.

Я выхватил меч из-за пояса и медленно двинулся к первому рыцарю, который, взобравшись на стену, усердно рубил солдат, окруживших его.

Он заметил меня и поднял тяжёлый меч, приближаясь. Я не стал отражать удар или встречать его в лоб.

Вместо этого опустился ниже и, шепнув заклинание, поднял с земли камни и пыль и метнул их прямо в забрало шлема.

Послышался звук, как щебень бьётся о металл, и рыцарь на миг дёрнулся.

Следом я пустил поток воды – это его не ранит, но хоть немного ослепит. Правда, этим я, наверное, просто смою всю пыль и грязь, что только что на него наслал, но неважно.

Всё-таки мне хорошо известно, каково это быть в таком состоянии, ведь я вообще провёл так несколько дней, выставляя без стыда весь свой богатый внутренний мир. Что бы там ни было передо мной, в конце концов, это всё ещё человек.

Я не упустил момент и резко бросил меч, что держал в руках. Попав по шлему, он отскочил с глухим звуком.

Как только рыцарь запрокинул голову назад от удара, я ринулся вперёд, выхватил из-за пояса кинжал и всадил его в прорезь забрала.

Затем принялся яростно ковырять им его лицо.

Раздавались хруст мяса и костей, за которым последовали хлюпающие, неприятные звуки. Тело рыцаря пару раз дёрнулось в конвульсиях и затем обмякло.

Я скинул труп за стену и вытер кинжал о одежду.

На стене вновь показался другой рыцарь.

На этот раз поднялись одновременно двое. Солдаты уже окружили их.

Я поднял с земли свой меч.

Один из них держал щит. Не обращая на него внимания, я бросился на другого.

Меч, направленный в мою сторону, обрушился сверху вниз. Я уклонился, скользнув к его боку.

После удара рыцарь остался без защиты. Я вонзил клинок в щель между пластинами наколенника и провернул его.

Он не издал ни звука. Рыцарям, наверное, не дозволена такая слабость. Тем не менее, боль-то они всё равно чувствуют. Так что, с перерезанными мышцами, его тело перестало слушаться.

Я вогнал меч в щель между доспехами на шее пошатнувшегося рыцаря и с усилием принялся проворачивать клинок. Надеюсь, он не будет сожалеть, что оставил этот проклятый мир.

Второй труп я тоже столкнул со стены. Похоже, несколько других рыцарей, что успели подняться, уже были добиты солдатами.

Теперь остался лишь один – тот, что держал щит.

Как и рыцари, которых я раньше сбросил со стены, этот лежал на земле, окружённый солдатами. Он сжался за щитом, стараясь укрыться за ним, но копья и мечи со всех сторон неустанно били по прочным пластинам его брони и щита.

Шума было много, но толку никакого. Я немного понаблюдал за происходящим, затем медленно подошёл ближе и выдернул копьё из рук одного из солдат – тяжесть оружия сразу ощутимо отдалась в ладони.

Из-за спины солдат я прицелился. Между щитом и доспехами была едва заметная щель.

Я сделал выпад. Острие соскользнуло по металлу.

Попробовал снова – но в другое место, в локтевой сустав. На этот раз почувствовал, как наконечник хоть немного, но вошёл внутрь.

Рыцарь вздрогнул и перехватил щит, пытаясь защититься. Не упуская момента, я вновь ударил в то же место ещё раз.

На этот раз копьё вошло глубже. Через деревянное древко я почувствовал, как его рука судорожно дёрнулась.

Удары продолжали проникать то в одну щель, то в другую. Плечо, колено, лодыжка – все места, которые щит не защищал.

Его движения становились всё медленнее. Сопротивление ослабевало.

Я подошёл ближе и, нацелившись в место под коленом, где не было брони, пробил его копьём. Рыцарь больше не мог даже сидеть. Солдаты воспользовались моментом и повалили его, окончательно прижав к земле.

Я вернул копьё солдату и шагнул к поверженному рыцарю. Он всё ещё дышал.

Я достал кинжал и присел перед ним. Сквозь узкую щель в забрале виднелись мутный, пустой взгляд.

Я медленно вогнал лезвие в эту щель, а потом пинком оттолкнул дрожавшее тело, отправив его за край стены.

Даже если мы схватим его, спасти его, скорее всего, не получится. Кто знает, что демоны могли сделать с ним под бронёй.

Да и желания спасать такого не было. Судя по щиту, это тот самый заносчивый рыцарь, который когда-то называл меня «мерзким бастардом, держащимся за юбку своей сестры».

Мой взгляд упал в сторону моего единственного друга. Несмотря ни на что, я всё же хочу спасти её.

Я приказал ближайшему солдату открыть ворота, а сам, взяв с собой нескольких ещё более-менее целых бойцов, медленно направился к Кайлу.

Раздался тяжёлый гул открывающихся ворот. Демон, глядя на меня, усмехнулся и кивнул подбородком – и тогда Кайл тоже двинулась вперёд.

Пустым взглядом она смотрела прямо на меня и, словно марионетка, шаг за шагом просто приближалась.

— Не нравится мне всё это. Стоило нам помириться, и всё стало налаживаться, как вдруг случается это. Как же всё бесит.

Кайл оттолкнулась ногой и, в одно мгновение приблизившись, взмахнула мечом.

— Если бы я не попытался стать тебе ближе… может, этого бы не случилось.

Она двигалась быстро, но траектория удара была слишком прямолинейной – отбить его было несложно.

— Если бы я не стал тебе ближе… Если бы не узнал, что тебе есть что скрывать, что ты такой добрый, простой в общении и удивительно искренний человек – всего этого, наверное, не было бы.

В уши ударил звон сталкивающихся клинков.

— Имя Лисия ведь не я придумал. Мне оно не нравится, честно говоря. Мох, какой, блин, мох? Вот Кайла или Карен… даже Камилия – куда лучше звучало бы.

Запястье пронзила ноющая боль.

— Зря я тогда подошёл и заговорил с тобой. Тебе не нужно было так отчаянно пытаться стать сильнее.

Я увернулся, изогнув тело, когда клинок снова рванулся вперёд.

— Ведь я и сам мог со всем справиться. Ты же глупенькая… надо было просто оставить тебя в покое.

Что бы я ни говорил, Кайл не отвечала. Она не произнесла ни единого слова в ответ.