Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Кажется, в прошлом я был немного другим.

Я просыпался около одиннадцати утра – формально это считалось утром, но по сути уже нет – быстро умывался, делал глоток чая, кофе или хотя бы воды и только после этого начинал свой день.

Мой так называемый распорядок дня сводился лишь к тому, что я просто сидел за столом, бездумно работая, или игрался с уже заранее накопленной криптой. Но даже такая жизнь казалась мне вполне насыщенной.

По крайней мере, лучше, чем сейчас, когда я весь день только и делаю, что грызу себя мыслями о том, что мне вообще не стоило бы жить, а потом, прихватив какую-нибудь женщину под бок, напиваюсь алкоголем.

И всё же, словно желая доказать, что я не такой, я пришёл сюда и читал книгу, смысл которой сам толком не понимал.

Как будто в каком-то наваждении, я отстранил стражника, преграждавшего вход, зашёл в хранилище запретных книг и вынес оттуда книгу. И пока читал его, в голове вдруг всплыла прошлая жизнь.

Не помню, почему я умер… Но судя по тому, что память обрывается, может, я проиграл всё своё состояние и просто сиганул с крыши квартиры? В голове словно сплошной шум, ничего не вспоминается чётко.

Если бы я был тем человеком из мира, где люди не владели магией, где сколько ни тренируй тело – толк лишь в том, что станешь здоровее, то я бы, наверное, растерялся. Но нынешний я, который только и делал, что пил, почему-то совсем не был ошеломлён.

Может, потому что я был хотя бы второстепенным персонажем? Само по себе осознание, что у меня хотя бы была какая-то роль, приносило странное утешение.

Не помню, где я это читал, но главным героем был вовсе не я… а тот самый наглый простолюдин, что избил меня несколько дней назад. Похоже, именно он – протагонист этой истории.

Память подводит, но, кажется, это была история о самом обычном мальчике из какой-то странной деревушки, который со временем вырос настолько, что, держа в руках один лишь меч, мог справиться с чем угодно.

Но даже мне уготовили более-менее подходящую роль.

Я и представить не мог, что родился и живу внутри романа. И уж тем более не думал, что человек, жизнь которого можно описать в тексте всего несколькими строками, может иметь собственную историю.

А может, я просто подхватил шизофрению и вижу теперь галлюцинации? Неважно. То, что кофейная чашка превратилась в стакан с виски, а азиат стал белым – такие мелочи я могу проигнорировать.

Раньше я ничего не видел перед собой и потому отказывался двигаться хоть куда-то. Но тот я, который медленно всплывал в памяти, похоже, вовсе не хотел жить так. Он словно хотел, чтобы я прямо сейчас поставил стакан на стол, оттолкнул сидящую рядом легкомысленную девицу и сделал хоть что-нибудь.

И именно сейчас, из всех возможных моментов.

В помещении густо разливался тёмно-фиолетовый свет, а в воздухе висел характерный для таких баров липкий запах от духов продажных женщин. От него начинала болеть голова.

Чтобы унять пульсирующую боль, я закрыл книгу, которую держал раскрытой одной рукой, небрежно сунул её за пазуху и тяжело вздохнул.

— Дорогуша, ты в порядке? Ты вдруг побледнел. В той книге что-то странное написано? Или, может, выйдем вдвоём подышать свежим воздухом?

Такие места никогда не были в моём вкусе. Девушка рядом не уродина, но тоже не то, что мне нравится. И… тот я, который только что всплыл в голове, кажется, тоже так думал.

Я стряхнул с плеча её руку, одним глотком допил содержимое стакана и потянулся налить ещё, но бутылка оказалась подозрительно лёгкой.

— Это всё из-за того ублюдка-простолюдина.

— Кстати, когда мы поставим его уже на место?

Я посмотрел вперёд. Передо мной стоял студент в такой же форме академии, как у меня. С лицом, полных в синяках, он дрожал и смотрел на меня.

— Отпустите его.

— …Мы же его толком ещё не проучили?

— Я сказал, отпустите.

— Да ты издеваешься? Я так старался тайком его сюда притащить, а ты его просто так отпускаешь?!…

— Заткнись. И принеси ещё бутылку.

— Конечно, за счёт молодого господина?

— И прекрати называть меня этим чёртовым «молодым господином».

Хулиган недовольно поднялся, развязал верёвки, которыми были связаны руки и ноги дрожащего студента. Парень какое-то мгновение тупо смотрел на меня, потом стиснул зубы и сорвался с места, выбегая из бара.

Хулиганы, увидев это зрелище, разразились довольным хохотом. Я один сидел с каменным лицом, и тогда один из тех, кто был рядом, небрежно бросил мне:

— Сегодня ты какой-то особенно угрюмый.

— Да просто, блять, принесите уже выпивку!! Окно статуса!!! Статус!!!

Внезапно внутри всё вскипело, я вскочил с места и заорал. Разумеется, от этого перед глазами не появилось никакого полупрозрачного интерфейса.

— …Что это с нашим господином? Сифилис подхватил?

— Да ладно, он бы с такими шлюхами не связывался. К нему бабы сами толпами бегут, умоляя хотя бы одну ночь вместе провести. Зачем ему рисковать?

Я вздохнул, достал из-за пазухи несколько золотых монет и швырнул их на стол. Радостно вскочив со своих мест, эти ублюдки собрали деньги и отправились за алкоголем.

Как бы я ни ненавидел одиночество, но мысль о том, что лучше уж жить одному и потом повеситься, чем якшаться с такими червями, всё чаще приходила в голову.

Такие высокомерные мысли зачастую приходят при виде человека, покрытого татуировками с ног до головы, или старого бездомного, у которого не было денег даже на выпивку и который облизывал пустую бутылку. Глядя на таких – жалких, несчастных, будто бы не знающих, зачем живут, – невольно возникал вопрос: зачем они вообще существуют?

Но и я сам каждый день торчал в этом баре, пропитываясь алкоголем… Всё же в пустой голове и мыслей хороших не может появиться. Даже если я и вспомнил прошлую жизнь, я не стал от этого особенным. Не стал, раз всё ещё общаюсь с такими ничтожествами.

Но в голове словно кто-то орал, что я должен быть другим. Тот я из прошлого требовал, чтобы я стал кем-то большим.

Я взял бутылку, которую с самодовольной ухмылкой принёс один из этих ничтожеств, сорвал пробку, налил в стакан до краёв и одним глотком опустошил. Затем достал из-за пазухи мешочек, полный монет, и бросил его на стол перед ними.

— Я ухожу. Больше сюда не приду.

— Сколько раз мы уже это слышали?

Один из хулиганов усмехнулся и насмешливо посмотрел на меня.

— Осторожней по дороге. В следующий раз… скажу мадам, чтобы подготовила внутреннюю комнату только для нас двоих… как тебе?

Женщина – не сказать чтобы красивая, но и не уродливая – поднялась со своего места, подошла ко мне и, разминая плечи, что-то заговорила. Но как и всегда, до меня не доходил её голос.

Не особо задумываясь над её словами, я вышел из бара, побродил возле общежития и поднял взгляд на луну, висящую в небе. И долго стоял так, без единой мысли в голове.

Достав из кармана сигарету, я сунул в рот, вынул спичку и чиркнул о коробок. Но то ли воздух был слишком влажным, то ли холод мешал – огонь не загорался.

Раздражённо сплюнув сигарету, я отбросил и спички. Затем, ощупывая гудящую голову, направился туда, где должна была быть моя комната.

Комната в общежитии, в которую я входил каждый день, вдруг показалась чужой.

Память продолжала путаться. Шагая по коридору, я не понимал, иду ли по коридору прежней квартиры, по коридору академии или же по общежитию. Картины накладывались одна на другую, как прозрачные слои.

Когда расплывчатые образы наконец исчезли… перед дверью моей комнаты показалась девушка. Она смотрела на меня с выражением явного презрения.

— …Опять шатался с этими хулиганами?

Серафина. Всегда прекрасная Серафина… Девушка, чьё разочарование я меньше всего хотел бы увидеть.

— От тебя несёт алкоголем. Разве ты не говорил, что в академии точно не будешь связываться с этими людьми?

— А… да. Прости. Поэтому с сегодняшнего дня…

— И ещё вчера ты опять устроил скандал, да? После того позора перед всеми несколько дней назад так ничему и не научился?

— Подожди, ты так внезапно всё это вываливаешь…

— Ладно, устроил беспорядки в книгохранилище – это ещё куда ни шло. Но говорят, что те хулиганы схватили какого-то простолюдина, знакомого с Кайлом, и снова избили его чуть ли не до смерти. Это ты приказал?

— …Я не приказывал.

— Тогда кто?

— Это… как его там звали…

Я правда не мог вспомнить имя. Это был какой-то идиот, который постоянно мне льстил, чтобы я угостил его выпивкой.

— Равин. Ты правда думаешь, что люди избегают тебя только потому, что ты незаконнорождённый ребёнок?

Серафина вздохнула и, словно у неё разболелась голова, сжала пальцами переносицу.

— Тому, кто тебя побил, ты и слова сказать не можешь, зато мерзко издеваешься над теми, кто слабее… Сколько ещё собираешься так жить?

— ……

— Ладно. Не первый и не второй день это длится. Кстати, ты и сегодня ужин пропустил, да?

В руках у неё была маленькая корзинка.

— Прошёл уже час, как я приготовила. Наверное, остыли.

С этими словами она подошла ближе, собираясь вложить корзинку мне в руки, но уронила её. Сэндвичи высыпались и запачкали пол.

Серафина смотрела на меня печальными глазами. Мы долго просто стояли и молча смотрели друг на друга.

В последнее время всё всегда заканчивалось вот так. Особенно с тех пор, как я приехал в академию. Иногда мне казалось, что даже те дни в особняке, когда я гнил изнутри и пытался найти утешение в её объятиях, были лучше.

— Равин. Я не хочу чувствовать от тебя этот запах.

— …Больше такого не будет.

— Ты и в прошлый раз так сказал. Когда я застала тебя идущим рядом с какой-то девушкой.

— Прости.

— Раньше… раньше я была уверена, что всё наладится. Что стоит только тебе выбраться из особняка, и ты станешь прежним. Похоже, я ошибалась.

Серафина подошла совсем близко и посмотрела на меня снизу вверх.

— Скажи, Равин… я тебе теперь противна?

— Это не так.

— …Я уже не знаю, как долго я ещё могу верить твоим словам.

Она бросила взгляд на сэндвичи на полу, затем повернулась и пошла прочь.

Я стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, потом поднял один из сэндвичей и запихнул в рот. В корзинке оставалось ещё немало.

Пошатываясь от выпивки, я вошёл в комнату, снова сунул в рот сигарету и на этот раз сумел зажечь спичку.

Наверное, раз существует Бог… значит, он и заставил меня вспомнить прошлую жизнь, чтобы я перестал жить как последний идиот.

Я ведь каждый день ходил в церковь, складывал руки и молился, жалуясь, что не знаю, куда идти и как жить. Возможно, мне просто указали путь.

Я достал книгу из-за пазухи и снова начал читать. Но сколько ни читай, слова не складывались в какой-то осмысленный текст. Каким бы ни был я в прошлой жизни, сейчас моя голова была пуста и глупа.

Если подумать, нет нужды сидеть сложа руки. И уж точно нет причины тратить время с хулиганами.

Прошёл уже месяц с тех пор, как я выбрался из особняка.

Значит… если хотя бы с этого момента начать жить правильно, пусть сам по себе я ничего толкового сделать и не смогу, но если попробую подражать тому прежнему себе, который, кажется, был куда лучше нынешнего… может, у меня всё же что-то получится.

* * *

Название главы, по идее, не «Смерть», а «Суицид». Надеюсь вы поймёте почему на этой площадке я выбрал именно этот перевод.