Я выбрался из постели и открыл дверь, ведущую на террасу. Петли тихонько скрипнули.

Всё никак не могу привыкнуть смотреть на город сверху, с императорского замка. Но теперь, в отличие от прошлого, город казался удивительно красивым.

Моё зрение стало настолько чётким, что даже люди вдалеке, здания и цветы, распустившиеся вдоль дороги, различались вполне ясно.

— Ты даже взгляд на меня не бросишь?

Демоница, прислонившаяся к перилам, недовольно поворчала на меня.

— А, так вот ты где.

— Даже не оправдывайся. Всё ты видел, а затем просто проигнорировал. Тц.

Девушка поднялась со своего места, встала рядом со мной и тоже посмотрела вниз на город.

— Так чего ты хочешь, оставляя меня здесь?

— Как у тебя дела с Эстией?

— В отличие от тебя, она… милая и добрая девочка.

— Разве тебе не хочется защищать её всю жизнь?

— …

— Защищай моих детей. Детей, которых родит Эстия. И детей, которых родят уже они. Тогда я иногда буду проводить с тобой время, как ты и хочешь.

— …Вечно ты делаешь всё по-своему.

Больше мы ни разговаривали. Опираясь на перила террасы и чувствуя прохладный ветер, мы так и стояли некоторое время, а затем я вышел из комнаты и пошёл по коридорам замка.

Сказать, что у меня нет желания к ней прикасаться, было бы ложью. Но я не хочу слишком сильно волновать Серафину, так что лишний раз я не трогаю демоницу, если она сама на меня не вешается.

В любом случае, сегодня коридоры были такими же, как всегда – длинные и тянущиеся в бесконечность. Лишь изредка попадались на глаза стражники. Но почему-то это совсем не казалось скучным.

В последнее время даже просто вот так идти, ни о чём не думая, стало странным образом приятно.

— Папа? Ты куда-то идёшь?

Пока я шёл по коридору, позади раздался радостный голос, и я остановился. Обернувшись, я увидел Эстию.

— Просто прогуливаюсь. А ты откуда возвращаешься?

— А! Я ходила посмотреть на Селесту!

Селеста – ребёнок Эстель, которому имя дала Серафина. Она похожа и на меня, и на Эстель, так что, когда вырастет, точно, будет даже красивее меня. Пока же она просто выглядит как маленький мягкий комочек рисового пирожка.

Кстати, когда это Эстия научилась так хорошо говорить? Её слегка шепелявый детский голосок был невероятно милым. А произношение звучало так, будто она бормотала с маленькой конфетой во рту.

— Эстия, а тебе не неприятно, что у тебя так много младших братьев и сестёр?

— А почему это должно быть неприятно? Чем больше, тем лучше, разве нет? Я бы хотела, чтобы их было ещё хотя бы десять!

Эстия широко раскинула руки и ответила бодрым голосом.

— Ну… папа постарается.

Эстия радостно подошла ко мне и взяла за руку. Я аккуратно поднял её и взял на руки, как принцессу. Хотя, почему «как». Всё-таки она и есть самая настоящая маленькая принцесса.

— Папа! Я уже тяжёлая!

— Ну не знаю. Твоя мама тяжелее.

Она недовольно заёрзала у меня на руках, и я опустил её на пол. Но стоило её ногам коснуться пола, как она тут же схватила меня за руку и потянула куда-то вперёд.

— Туда! Сегодня идём туда!

Такое происходило каждый день, поэтому я без лишних слов позволил ей таскать себя повсюду. Силы в её маленькой ручке оказалось неожиданно много.

Мы прошли длинный коридор и миновали комнату, из которой открывался вид на сад. Перед глазами возникла привычная картина.

Левина держала Ноэна у себя на коленях и читала ему сказку. Заметив нас с Эстией, она лишь приветливо улыбнулась взглядом и снова вернулась к книге.

— …Ну что, Эстия, может, тоже послушаешь вместе с Ноэном?

Голос Левины был мягким, словно ленивое послеполуденное солнце. После рождения ребёнка она, к счастью, стала любить детей даже больше, чем меня.

— Н-нет! Я потом за ним приду!

Эстия надула губки. Кажется, она расстроилась, что не может поиграть с Ноэном. А после, убегая, потащила снова меня дальше. Похоже, читать сказки ей было неинтересно.

— Туда.

С кличем Эстия снова потянула меня куда-то. Левина же помахала мне рукой и вновь продолжила читать сказку.

Следующим местом, куда мы пришли, была кухня, наполненная запахом жареного масла и сладким ароматом карамельного сахара.

*Звяк, звяк*

Камелия и Линетта, не обращая внимания на суетящихся слуг, что-то оживлённо обсуждали и одновременно готовили.

— Ой, господин и принцесса пришли?

Линетта улыбнулась, вытирая руки, испачканные в муке, о фартук. Когда Эстия подошла ближе, она, как всегда, протянула ей сладкое угощение. На этот раз это было только что испечённое печенье.

Эстия взяла его и спросила:

— А когда появится мои младшие братики и сестрёнки?

— Мм… придётся ещё немного подождать.

Услышав это, стоявшая рядом Камелия лукаво улыбнулась и мельком посмотрела на меня.

— Держи, Равин, это тебе.

Камелия подошла и ко мне. Правда, почему-то именно мне она протянула слегка кривое и помятое печенье. Но когда я положил его в рот, сладкий и маслянистый вкус тут же разлился по языку, так что это уже не имело никакого значения.

Какой бы ни была форма – вкус от этого не меняется.

— Вкусно?

— Ага. Очень.

Съев угощение, Эстия снова потащила меня куда-то бродить по замку.

Но вскоре, похоже, она всё-таки устала. Пока мы шли, она начала клевать носом. Похоже, настало время дневного сна.

Её шаги становились всё медленнее, а рука, державшая мою, постепенно ослабла. Как и ожидалось, стоило мне поднять её на руки и слегка похлопать по спине, как она почти сразу же уснула, тихо посапывая.

Я держал спящую малышку на руках и остановился у окна в конце коридора. За окном открывался мирный пейзаж.

****

— Ты сегодня снова играл с Эстией. Не устал?

— Да нет. Мне и самому было приятно.

— Ну и хорошо… Тогда… может, ляжешь рядом?

Говорят, счастье всегда близко. Раньше эти слова казались мне чушью. Моё счастье всегда было слишком далеко.

Сейчас же я стал лучше понимать эти слова… но всё равно они ощущались немного нереальными. Словно небо, на которое смотришь после долгого заточения под землёй.

Перед тем как лечь рядом с Серафиной, я неосознанно коснулся шеи.

Иногда мне кажется, будто на ней всё ещё остался слабый след от шершавой и холодной петли, которую я затянул на своей шее.

Я всегда говорю Серафине, что забыл о тех днях. Что теперь меня больше не волнует прошлое и я даже не особо его помню. Но это ложь.

Слова, которые я слышал.

Дни, когда я прятался, потому что не хотел их слышать.

День, когда она дала мне пощёчину.

День, когда я ответил тем же.

День, когда меня душили.

И день, когда я сам произнёс ужасные слова.

Я помню их все до единого, но просто делаю вид, что забыл о них. Но даже если я и помню их, для меня они больше ничего не значат.

Иногда эти воспоминания всплывают сами собой. И каждый раз я понимаю, что они больше приносят мне боль. Раньше всё было иначе – тогда, если я не напивался с утра, мне казалось, что я впустую трачу свою жизнь. Теперь же этого ощущения больше нет.

Я просыпаюсь утром и проживаю самые обычные дни, так что в повседневной суете я уже и не вспоминаю о былом.

Я живу самой обычной, спокойной жизнью, которую любой назвал бы счастливой. Так что та мучительная жизнь давно осталась позади, а воспоминания о ней даже не причиняет боли моему сердцу.

И всё же… почему я продолжаю возвращаться к этим мыслям? Наверное, это просто инерция. Когда я привык страдать, и вдруг это больше не происходит, я сам начинаю перебирать старые воспоминания, чтобы снова почувствовать ту боль.

Это напоминает головокружение на горках, когда кажется, будто всё ещё кружишься на аттракционе, который на самом деле уже давно остановился.

И, наверное, теперь всё это действительно мне стало настолько безразличным, что меня вообще не трогает. Потому что я знаю, что человек, который когда-то оттолкнул меня, больше этого не сделает.

— Помнишь, как я когда-то сказала, что ты никогда не изменишься?

Тихий голос Серафины прозвучал рядом с кроватью.

— Помню… вроде.

Я не ожидал, что она вдруг заговорит о прошлом. Наверное, поэтому я невольно растерялся.

— А почему ты спрашиваешь?

— Как ты себя чувствуешь сейчас?

— Даже если ты такое и говорила… это ведь всё уже давно прошло. Я почти ничего не помню.

Я ответил равнодушно, глядя в потолок.

— Врёшь.

Её голос прозвучал твёрдо.

Воспоминания действительно уже поблекли… но, по крайней мере, перед Серафиной притворяться не было смысла, поэтому я решил быть с ней честным.

— Так заметно?

— Не то чтобы… Просто кажется, что ты врёшь.

Серафина, лежавшая рядом, медленно придвинулась ко мне, крепко обняла и тихо прошептала мне на ухо. Тепло её тела ощущалось даже сквозь тонкую ткань пижамы.

— Я люблю тебя. Правда, очень-очень люблю. Но… я так сильно любила тебя и в то время… и всё равно отбросила тебя. Поэтому, если я не держу тебя рядом, мне кажется, что ты снова рассыплешься и исчезнешь…

Сначала она просто обнимала меня, но незаметно её объятия стали настолько сильными, что стало трудно дышать. Она дрожала, сжимая меня так крепко, что я даже чувствовал, как ногти царапают кожу. Серафина выглядела такой ранимой, что я просто не мог оттолкнуть её.

Мы действительно преодолели бесчисленные испытания и сумели вырвать для себя счастливую жизнь. Но Серафина всё ещё, похоже, оставалась пленницей множества воспоминаний.

Когда я заглянул ей в глаза, мне показалось, что, даже глядя на меня, она смотрит на меня из прошлого. Возможно, в её глазах всё ещё плавает тот я, который уже умер.

Когда-то я думал, что какие бы слова я ни сказал, они всё равно ничем не помогут. Да, раньше – так и было. Но сейчас… может быть, хотя бы сейчас я всё-таки могу что-то сделать.

Мы были смыслом жизни друг для друга. Так разве можно и дальше затыкать уши и игнорировать слова друг друга? В те времена, я только и думал о том, как бы заставить её замолчать, когда она пыталась поделиться своими переживаниями… порой даже своим телом.

— Тебе кажется, что я вдруг молча исчезну куда-нибудь?

— Н-нет. Я понимаю, что ты не стал бы так безответственно поступать… Но всё равно. Если я хоть на мгновение тебя не вижу, мне становится тревожно.

— Слушай… ты помнишь, о чём мы обещали друг другу?

— Обещали?

— Мы ведь дали обещание: что бы ни случилось, даже если все будут против, мы всё равно поженимся, заведём детей и будем жить счастливо.

— …Помню.

— Серафина. Всё ведь вышло именно так, как мы говорили.

Кажется, мои слова всё ещё не успокоили её. Она слегка отвернула голову в сторону, опустила взгляд и прикусила губу.

Я не стал заставлять её поднять голову и просто погладил её по волосам. Другую руку я осторожно положил ей на живот – туда, где спал младший братик или сестрёнка Эстии. Никаких толчков не было, но через ладонь я словно ощутил детское тепло и тихое биение маленькой жизни.

— Мы прожили одно и то же время множество раз, часто ошибаясь и расставаясь… но несмотря на всё это, в конце концов я всё равно оказался рядом с тобой.

Слова сами собой срывались с моих губ. И хотя я утешал её, на самом деле я говорил их и себе. Мы ведь живём не для того, чтобы компенсировать потерянное время.

— Я всегда хотел быть рядом с тобой… И буду рядом и дальше. Что бы ни случилось.

— Что бы ни случилось?

— Да. Ведь до сих пор так и было.

— …Это правда.

Она медленно потерлась головой о мою грудь, а затем медленно отстранилась.

А когда она посмотрела прямо на меня, на её лице появилась улыбка. Та самая улыбка, что не менялась ни разу с самого детства.

И её образ, что мгновенно очаровал меня, был удивительно красив.

Верно, она была прекрасна, как в первый день, когда я её увидел.

* * *

Примечание:

Вот и настал конец!

Кстати, всё же, кажется, Ноэн – мальчик, так что я снова промазал с полом. 179 глава уже поправлена.