Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Небольшая ссора с Серафиной ничего не изменила. Наши отношения не стали ни хуже, ни лучше. Если что и изменилось, так это лишь то, что я чувствую себя более уставшим.

Иногда мне приходила мысль держаться рядом с главным героем, чтобы хотя бы немного пожить нормально. Поэтому, выяснив, где он обычно ходит, я пытался подкарауливать Кайла, чтобы попробовать заговорить с ним. Но стоило ему увидеть меня, как он хмурился и обходил стороной.

А если я слишком настойчиво следовал за ним, всё заканчивалось одинаково: в безлюдном подворотне я получал пару ударов и сгибался, держась за живот.

— Я же предупреждал. Перестань за мной таскаться.

Он напоследок ещё раз пнул меня в бок и ушёл. А я, лёжа на холодной земле и прижавшись щекой к сырой почве, вдыхал запах земли и думал о том, как высоко небо.

Серафина же была вечно занята. Вместе с Кайлом, какой-то рыжеволосой рыцаршей, и ещё несколькими талантливыми товарищами она исследовала подземелья, решала происшествия в городе, иногда даже расправлялась с коррумпированными дворянами, у которых была слабая поддержка.

Для бесполезного отброса, который не умеет держать меч и не может пользоваться магией, там не было места. Что вообще может сделать какой-то мелкий хулиган, который даже своего положения не понимает?

Я просто тихо ходил на занятия. Во время экзаменов брал ручку и заполнял ответы. Оценки по-прежнему были выше среднего. Но никто не обращал на это внимания. Все по итогу считали, что я списывал.

А в свободное время я шёл в запретное книгохранилище. Если бы я просто перестал что-либо делать и отказался от попыток вернуться назад в свой мир, мне казалось, что я сойду с ума.

Встречи с Серафиной постепенно стали формальностью. Мы виделись раз в неделю. Иногда ужинали вместе, и иногда просто гуляли.

— Ты правда бросил курить? От тебя больше не пахнет.

Она наклонилась и понюхала воротник моей одежды, облегчённо улыбнувшись.

— Да. Я же обещал.

— И не пьёшь… Равин, ты в последнее время… кажется, немного пришёл в себя.

— Наверное, мне стоит сказать спасибо.

Разговор обычно после этого заканчивался. Мы не смотрели друг другу в глаза, предпочитая направлять взгляд на стейк на тарелке, на чашку кофе на столе или на деревья вдоль дороги.

И всё же я продолжал писать письма. Просто потому, что был человек, который их принимал.

Когда свидание заканчивалось, я возвращался в общежитие, но стоило мне услышать чьи-то шёпоты за спиной, как я почти бегом прятался в книгохранилище.

*Скрип*

Теперь стражник даже не пытался меня останавливать. Я уже не первый день упрямо пробивался внутрь.

В нос, как и всегда, ударил запах пыли и гниющей старой бумаги. Я сел в дальнем углу и открыл толстую книгу без названия.

Но сегодня в книгохранилище появились гости. Их мутные глаза и выражение лиц напоминали людей, одержимых чем-то. Они лихорадочно рылись в полках и что-то бормотали.

— Неужели это ты?… Это ты разобрался со стражей?

Я не ответил и просто перелистнул страницу. Они приняли моё молчание за подтверждение и снова с головой ушли в поиски книг. А потом, когда они нашли нужную книгу и ушли…

Периодически раздавался крик.

— ААААА!!

— П-помогите!! Моя рука… моя рука!!

Отчаянные вопли доносились из дальних коридоров или где-то с территории академии.

Но я не отрывал глаз от книги. Всё равно это очередной мелкий эпизод, который должны решить избранные герои.

Сегодня я читал древний трактат о «способах быть любимым». Он был написан на древнем языке и звучал довольно варварски. Скорее тут не рассказывалось о том как заслужить любовь, а о том как заставить человека полюбить тебя, с помощью подобия гипноза, в обмен на что-то. Возможно, в древности любовь понимали иначе.

Снаружи ещё какое-то время слышались крики и звуки борьбы. А потом всё стихло.

И вдруг тишину книгохранилища нарушили непривычно тяжёлые шаги.

Я поднял голову. Передо мной стояли знакомые лица.

Кайл, а за ним – невысокая рыцарша.

Кайл был переполнен яростью, а на лице рыцарши читалось презрение. К счастью, Серафины среди них не было.

— …

Я не закрыл книгу и даже не попытался бежать. Кайл быстро подошёл, схватил меня за воротник и резко поднял.

— …Такая мразь, как ты, не заслуживает жизни.

— Отпусти.

Похоже, мой ответ ему не понравился. Кайл швырнул меня в стену. Моя спина взвыла от боли, но книгу я не выпустил из рук.

В следующий момент его кулак врезался мне в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, а желудочный сок поднялся к горлу.

А затем ударил коленом мне в лицо. Переносица сломалась с хрустом.

Но я даже не пытался сопротивляться. У меня не было сил, да и смысла в этом нет.

Раздался хруст рёбер.

Мир перед глазами залился красным. Глаза опухли и почти не открывались.

Кайл бил меня без остановки.

Я, весь в крови, полз по полу, шатаясь. И вдруг вместе с кровью во рту вырвался короткий смешок.

— И в этот раз… я тоже виноват?

Глаза зачесались, и я потёр их тыльной стороной ладони. Из-за крови на руке весь мир стал ещё более алым.

— Опять этот отвратительный бастард… этот мерзавец опять что-то натворил, да?

Несмотря на разбитое лицо, слова прозвучали странно чётко. Последнее, что я увидел, как его кулак летит прямо в моё лицо.

И после этого моё сознание померкло.

****

В ушах стоял звон. В воздухе пахло ладаном. Подо мной ощущалась холодная и жёсткая поверхность кровати.

Я открыл глаза. Похоже, это была церковь.

— Очнулся?

Сбоку раздался холодный голос. Повернув голову набок, я увидел Левину, сидящую на стуле, закинув ногу на ногу. Она чистила яблоко. Красная кожура тянулась длинной непрерывной лентой.

— Ха… ну что, маленький проказник, на этот раз ты всё-таки по-настоящему вляпался?

Она наколола кусочек яблока кончиком ножа и поднесла к моим губам. Я отвернулся.

— …

— Равин. Знаешь что? Один студент умер. Из-за тебя.

Левина закинула кусочек яблока в рот и медленно прожевала.

— Я ничего не делал.

— Знаю.

— …Знаешь?

— Ага. Пока все обсуждали, как тебя наказать, я сказала, что ты даже магию использовать не умеешь и к той книге не прикасался.

Она небрежно бросила очищенное яблоко на кровать.

— …Чего ты добиваешься?

— Если так сказала твоя сводная сестра, выросшая с тобой в одном доме Эдельгард, то это должно убедить людей, верно?

Её глаза прищурились полумесяцем.

— Но люди ведь всегда верят только тому, во что хотят верить.

— …

— Такие отбросы, как ты, должны всю жизнь быть одни. Если только какой-нибудь особенный человек не подберёт тебя. Но такого человека ведь на свете не существует.

Левина встала и подошла к окну. Свет пробивался между шторами, рисуя на её лице полосы теней.

— Благодаря тебе…

— Ха, у тебя такой разочарованный вид. Может ты надеешься, что Серафина может оказаться этим человеком?

Она тихо рассмеялась.

— Очень скоро она принесёт тебе бумагу с печатью рода и объявит о расторжении помолвки. И сунет её прямо тебе в лицо.

Перед глазами всплыл последний взгляд Серафины.

— Но надо признать – эта девочка и правда удивительная. Как у неё хватает терпения держаться рядом с таким червём, как ты, и называть тебя своим женихом?

В доме Эдельгард каждый встреченный человек всегда пытался меня растоптать. И только Серафина… была первой, кто хоть чему-то меня научил и показал, как вообще жить.

Наверное, поэтому даже такие слова не способны стереть мои чувства к ней.

— Скоро по академии разойдётся слух, что благодаря мне ты избежал наказания за всё это. Потом он дойдёт до дворян, до ушей отца, до рода Беллуж. После этого тебя исключат из семьи, разорвут помолвку с той самой любимой Серафиной и выгонят даже из академии, где ты так отчаянно пытался удержаться».

Левина говорила это спокойным, будничным тоном.

— Ты ведь наверняка будешь прикрываться именем Эдельгард, куда бы ни пошёл, и творить глупости. Поэтому я не дам тебе улечься где-либо. На всём этом континенте для тебя нет будет ни одного места. Разве что я могу найти тебе место в маленьком флигеле на землях Эдельгардов… если начнёшь лизать мне ноги и умолять.

— …Почему ты меня так ненавидишь?

Левина посмотрела на меня с искренним удивлением.

— Ненавижу? Кого?

— …

— Я не могу тебя ненавидеть, Равин. Просто… твоё рождение – ошибка.

Эти слова сорвались с её губ нелепо легко, но от этого звучали, как непреложная истина.

— С самого начала тебе не следовало рождаться. Вылез из-под ног той жалкой шлюхи – и вот результат. Почему ты вообще родился? Почему именно бастардом рода Эдельгард?

Её голос был ненужно мягким.

— Когда я впервые тебя увидела, мне стало тебя до безумия жаль. Поэтому я всегда пыталась помочь. Я же ясно говорила: не приезжай в академию. Сиди всю жизнь в том особняке, прилипни к полу, как таракан, и не смей даже голову поднимать.

В голове будто что-то рвалось. Но даже сквозь этот звон её слова продолжали проникать внутрь.

— Это ты не послушал меня, потому что хотел жить рядом с той девочкой, Серафиной, которая всё равно тебя выбросит.

Левина всё ещё улыбалась.

— Та девчонка… как её… Харын? Говорят, ты даже научил её читать.

— Ты её убила?

— Нет. Просто дала немного денег и отправила в другую страну. Я не очень люблю убивать людей.

Левина пожала плечами.

Проверить это невозможно. Её могли продать куда-нибудь. Могли закопать в глухом лесу. А может, она действительно уехала с деньгами.

— В любом случае, какое-то время просто отдохни. Совсем немного, но хотя бы сейчас к тебе никто не сможет подойти.