Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Отпустив Левину, я направился к Эстии.

Она жила в одном из загородных особняков рода Эдельгардов. Если ехать верхом по хорошо вымощенной дороге можно добраться до того места за день.

Окружённый густым лесом, здание выглядело слишком просто, чтобы называться особняком, но для простого дома выглядело слишком огромно и роскошно. Впрочем, по сравнению с крепостью, где мне обычно приходилось жить, это место было несравнимо более комфортным.

Когда я открыл входную дверь и вошёл внутрь, меня встретил запах старого дерева, смешанный с ароматом воска, которым были тщательно обработаны поверхности мебели.

Дворецкий бесшумно подошёл и принял мою верхнюю одежду.

— Где Эстия и Серафина?

— Госпожа Серафина лично уложила юную госпожу Эстию спать, а сейчас отдыхает в своей спальне.

Голос дворецкого звучал сухо.

— Эстия спит у себя в комнате?

— Да, всё верно.

Оставив дворецкого позади, я поднялся по лестнице на второй этаж. При каждом шаге дерево едва слышно поскрипывало – этот звук мне был приятен. Такие знакомые мелочи неизменно приносили мне ощущение возвращения домой.

Когда я открыл дверь в комнату, меня окутал тёплый, сладковатый детский запах. Комната была залита послеполуденным солнечным светом, струившимся через большое окно.

Серафины в комнате не было – похоже, она ненадолго вышла в сад.

Я подошёл к колыбели и заглянул внутрь. В тот же миг сомкнутые ресницы малышки дрогнули, и её веки поднялись.

Глаза у неё были такими же голубыми как у Серафины.

Я осторожно поднял малютку на руки. Тёплая, мягкая, она уютно устроилась у меня на руках.

Неторопливо шагая по комнате, я укачивал её и вполголоса насвистывал какую-то мелодию.

Эстия то ли радовалась тому, что я держу её, то ли наоборот, но крошечными ладошками постоянно хлопала меня по щеке.

В таких моментах она действительно похожа на Серафину. Но мне было скорее щекотно, чем больно.

Надеюсь, она не станет похожа на меня. По крайней мере, характером.

Кровь Эдельгардов, уверен, в этом плане даст ей прекрасную внешность. Но вот тот самый особенный склад ума – такой, как у Левины или у меня – ей уж точно наследовать не нужно.

Хотя, если честно, судя по тому, какие люди вообще рождаются в роду Эдельгардов, лёгкой задачей это не будет. Нормальных среди них почти нет… Значит, и эта девочка, когда вырастет, наверняка где-нибудь да свернёт не туда.

Но если в такие моменты рядом будем мы с Серафиной и вовремя направим её – она не собьётся с правильного пути. Потому что она – наш ребёнок. Наш, а не ребёнок между мной и Левиной.

…Ах да, Левина.

Мысль о том, что от меня и Левины может появиться ребёнок, снова скользнула в голове.

Если бы я действительно ощущал какое-то моральное отвращение, социальную непристойность или этическую проблему в том, что брат и сестра могут иметь ребёнка, – я бы никогда не провёл с Левиной ту ночь.

Страх этот идёт не от «греховности» ситуации, а скорее… да, от того, что будет, если вдруг родится ребёнок, который перенял бы не отдельные наши черты, а только то, что делает нас обоих «особенными» или, прямо говоря, чересчур проблемными.

Каким бы он вырос?

Я успел лишь скатиться в ненужные размышления о том, чего пока ещё даже не произошло, как вдруг услышал, что входная дверь распахнулась.

Это была Серафина. Она была в свободной домашней одежде.

Лицо без макияжа выглядело чуть осунувшимся, а у губ залегла недовольная складка. На её лице читалась усталость, но всё равно она была красивой.

Серафина уставилась на меня, словно смотрела на незнакомца, держащего ребёнка на руках. Затем тяжело выдохнула и подошла ближе.

— Ты пришла покормить Этти?

— Этти?

— Эстия.

Я коротко ответил. Похоже, сокращение показалось ей странным, а мне, наоборот, оно казалось милым.

Серафина слегка засмеялась.

— Значит, «Сера» нельзя, а «Этти» можно?

— Тогда я думал, что Кайл – парень, который хочет тебя у меня отобрать.

Серафина почти никогда первой не затрагивала на эту тему. Но теперь, возможно, из-за того, что она стала чуть спокойнее, я могу говорить с ней об этом как о шутке.

А может… просто смирилась.

— Что, опять пришёл отбирать у Эстии её еду?

— Я же не специально… просто, ну… я просто слегка увлёкся…

— Знаю. Но ты так аппетитно её сосал, что я тоже попробовала немножко. Однако вкус мне не понравился.

Улыбнувшись, Серафина легко и естественно приняла Эстию у меня из рук.

Когда она прижала ребёнка к груди, Эстия по-детски инстинктивно свернулась клубочком и глубже уткнулась в мамины объятия.

Через пару мгновений из горлышка Эстии вырвалось тихое сопение, и она снова погрузилась в глубокий сон. Серафина аккуратно покачивала её на руках и смотрела на уснувшее личико.

Взгляд у неё был невероятно мягким, но слова, которые сорвались с её губ сразу после того, как Эстия уснула, оказались куда страшнее, чем можно было ожидать.

— Кстати, Равин. Где тот демон?

— Демон?

— Я уже всё услышала от Левины. Говори, где она.

Голос у неё был ледяным. Эстия, будто уловив смену атмосферы, слегка поворошилась.

— Наверное, за внешней стеной. Если речь о том демоне, которого я переманил.

— Переманил или соблазнил?

— Надеюсь, ты всё же понимаешь, что это две разные вещи.

— Не думала, что ты дойдёшь до того, что начнёшь охмурять уже и демонов.

Серафина криво усмехнулась, будто поражаясь абсурду происходящего.

— …В этот раз у нас может появиться шанс снести верхушку демонов.

— То есть… ты серьёзно думаешь, что, переманив одного демона, всё пойдёт настолько гладко?

— Нет, гладко – вряд ли. Но они точно не ожидают, что один из их сородичей переметнулся к людям и готов их предать.

— Ты это точно не ради своих эгоистичных желаний делал? По словам капитана стражи, она была невероятно красивой.

Серафина сузила глаза и пронзительно посмотрела на меня. В её взгляде скорее чувствовалась не ревность, а озабоченность.

— Честно говоря, если сравнить с тобой – совсем не впечатляет. И вообще она не в моём вкусе.

А, кажется, настроение у неё немного улучшилось.

— …И что ты планируешь?

— Да ничего особенно. Просто… ты же сама знаешь, насколько разрушительно и губительно, когда изнутри начинает вспыхивать смута и предательство.

— Да, особенно если речь о демоне, который по уши в тебя влюбился.

Серафина мягко провела рукой по волосам Эстии и посмотрела на меня.

Её ладонь нежно дарила любовь ребёнку, но всё её внимание было приковано к моему ответу.

— В этот раз… тоже ничего нельзя было поделать?

— Нет, нельзя сказать, что ничего нельзя было. Просто… кажется, она была тем демоном, что убила меня.

— Из-за этого ты хочешь ею помыкать? Или… тебе понравилось то время, которое вы провели вместе, пока ты был её игрушкой?

Если ответить не так, то Серафина могла бы меня тут сразу прикончить. Образно, конечно, но она так вспылит, что успокоить её сможет только Эстель.

Я молча смотрел на Серафину. После долгой паузы она тяжело выдохнула.

— Но всё равно… думаю, снова закончится тем самым. Когда мы наконец разберёмся с демонами – будь то люди или демоны – я не хочу, чтобы ты приводил ещё других женщин.

— Не буду. В этот раз я говорю правду…

— Я поняла, ты же ради уничтожения демонов всё это затеял, верно? Я вижу, когда ты врёшь.

— Странно…

— В каком смысле?

— Просто. Меня удивило, что ты вообще смирилась с тем, что я хоть ненадолго был рядом с чудовищем, которое ест людей. Лично я бы не смог. Сам факт, что такое стоит рядом – для меня отвратителен.

На мои слова Серафина шумно сглотнула. Изгиб её шеи слегка дрогнул.

Она аккуратно уложила Эстию обратно в колыбель. Медленно, чтобы не разбудить. А затем развернулась и неторопливо подошла ко мне.

— Знаешь… даже уличные шуты, что выступают на площади, не работают вместе со зверями, которые опробовали людей.

Шепнул я Серафине, когда она подошла вплотную. Каждый раз, когда мой голос касался её ушей, она едва заметно вздрагивала.

— Они не переживают, если зверь кого-то поранит. Но если он попробует человеческое мясо, то его тут же убьют, сдерут шкуру и продадут.

— То есть ты собираешься играть с её сердцем, таскать туда-сюда, морочить голову, заставишь отдать её себя всю без остатка… а потом не ответив на её чувства, бросишь?

— Да.

Услышав мой ответ, Серафина странно посмотрела на меня.

— Что? Всё-таки… убить её будет лучше?

— Нет. Просто… не знаю. Может, потому что в последнее время я чувствую себя так умиротворённо, но мне её жаль.

Серафина сочувствует демону? Ей стало жалко демоницу?

Если она говорит такое, то… может, проблема во мне? Хотя… вообще возможно ли сочувствовать демону?

Когда я смотрю на Камелию, которая с воодушевлением сдирает кожу с врагов, иногда мне становится её жалко от того, что она умудрилась превратиться в подобие демона. Но она ведь только похожа на демона, вот поэтому я и чувствую сожаление.

А может, на самом деле проблема во мне? Как Левина, я понимаю, что поступаю неправильно, но всё равно действую согласно своим планам, потому что цель оправдывает средства?… Честно говоря, я уже и сам не знаю.

Когда всё, что было у меня в руках, исчезло, а потом вернулось, принеся с собой несколько по-настоящему дорогих мне вещей, я стал внимательнее держаться за то, что имею. А всё остальное вокруг перестало для меня иметь значение.

Но всё же, разве демоны не заслуживают такого к себе отношения? Ну… если нет, значит, так тому и быть.

— Что мне сделать?

Услышав мой вопрос, Серафина задумалась на мгновение, потом взглянула на Эстию, лежащую в колыбели, и сказала:

— Просто оставайся здоровым, как сейчас. Не делай ничего такого, за что кто-то может возненавидеть тебя или проклясть. Мне бы хотелось, чтобы мы просто жили счастливо вместе.

— Кажется, я уже нажил достаточно обид.

— С этим ничего не поделаешь.

Серафина протянула руку и погладила меня по лицу. Её пальцы скользнули по моей щеке и слегка коснулись губ. Жест был одновременно немного неловким и в то же время привычным.

От её кончиков пальцев передавалась едва заметная дрожь. Я уже было подумал приблизиться… но сейчас явно не тот момент.

— Но… насчёт того, что я имела в виду, когда я сказала, что мне её жалко…

Прошептала Серафина.

— Это сродни тому, как наивная дворянка, ничего не знающая о мире, увидев охоту на волка или медведя, вдруг начинает жалеть этих «бедных зверушек».

Почему-то мне стало немного неловко.

— Хотелось бы вернуться в те мирные времена. А ведь тогда это не казалось мне роскошью.

Она прижала мой рот большим пальцем, а потом убрала руку.

— Но… пока ты будешь рядом со мной – мне больше ничего и не нужно.

Похоже, я могу и дальше держать подле себя ту демоницу и помыкать ею. Немного напою её своей кровью, прошепчу пару сладких слов – и она сделает для меня всё. Всё, что угодно.

Тогда хотя бы люди рядом со мной не станут несчастными.

Да. Я не позволю им быть несчастными.