Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

Настали такие счастливые дни, что словами не описать как я рад.

Серафина родила ребёнка. Пышную свадебную церемонию мы, конечно, не устраивали, но… она сказала, что всё это можно провести потом, уже после всех дел, так что так даже лучше.

Фамилия у ребёнка, разумеется, стала Эдельгард, теперь ныне принадлежащая императорскому роду. А вот имя дала Эстель… я так до сих пор не понимаю, с какого момента они стали так близки с Серафиной.

Своё имя ребёнку давать как-то странно, поэтому она выбрала созвучное – Эстия. К слову, если когда-нибудь родит сама Эстель, имя её ребёнку должна будет дать Серафина.

Когда я спросил, что означает это имя, Эстель ответила лишь: «Это просто созвучное имя, красиво и мило же».

Впрочем, не так уж важно, как её будут звать, – я с Серафиной хотим лишь одного нашей дочке: мы не ждём от неё каких-либо великих свершений, достаточно лишь того, что она встретит любимого человека и без страданий проживёт счастливо свою жизнь.

Если ей придётся пройти такой же путь, как мне, чтобы найти того, кого любит… она, наверное, и встречаться-то с кем-либо не захочет.

А если в ней тоже будет течь кровь демона… хм. Даже не знаю, как быть. Надеюсь, она найдёт себе какого-нибудь крепкого парня с чуть более сильным сердцем, что будет иногда давать ей пить его кровь.

Хотя, если честно, еды вокруг же хватает, так что пить кровь вовсе и не обязательно?

В общем… иногда я проводил дни, иногда разделяя с Эстией грудное молоко, что было не сказать чтобы вкусным, но зато тёплым и по-своему приятным…

А затем произошло неизбежное. Необразованные демоны, к сожалению, начали прорываться толпами. А всё, что происходило после того, как демоны врывались, было в целом одним и тем же.

За несколько месяцев соседние земли и королевства, не входившие в состав Империи, одно за другим пали, и поток беженцев нахлынул к нам с безумной силой. Разве что на этот раз даже «высокопоставленных особ» мы принимали как обычных скитальцев – вот и вся разница.

Желающие прорваться силой, конечно, находились, но с такими Камелия быстро разбиралась. И теперь когда у городских стен болтается шкура какого-то человека – то ли бывшего короля, то ли его братца, – даже я бы обходил это место стороной, считая это место логовом еретиков.

И вот, когда поток бродяг наконец начал сходить на нет, пришли демоны.

Издалека было видно, какие они самодовольные. Правда, благодаря возведённой Левиной стене обратно им пришлось уходить уже в слезах.

Со временем… нагрянули и высшие демоны, но даже после их нападения погибло лишь несколько десятков солдат.

— Разве ты не должен присматривать за Эстией?

— Я оставил её у сестры.

— …Наверное, ты единственный человек, который доверил бы ребёнка императрице.

— Она, кажется, к ней очень привязалась. Вообще-то я хотела оставить её у святой, но та, как назло, оказалась в опасном месте.

— Честно говоря, сейчас здесь не так уж опасно.

— Есть такое.

— Раньше… солдаты все как один выглядели ходячими мертвецами, а у тех, кто вёл их, словно душу высосали.

— Я тоже?

— Да. И, думаю, я тоже была такой же.

Эстель достала из-за пазухи яблоко и резво метнула его в меня. С гораздо большей силой, чем я ожидал.

Рука, поймавшая яблоко, онемела от удара. На самом яблоке пошла трещина.

— Равин. Знаешь… всё это мирное время, конечно, хорошо, но я ощущаю себя чересчур пусто, что ли?

— Почему?

— В тот раз церковь, подняв сильный шум, выкорчевала всех еретиков в империи, подчистила каждое место, где они собирались… Всех ворчливых стариков выгнала к чёрту и набила ряды только компетентными людьми… но, по правде сказать, от церкви тогда толку почти не было. В итоге ведь все умерли.

В поле зрения попался один демон: окружённый солдатами, он даже взмахнуть своими огромными конечностями не мог, запутавшись в сетях, и умирал, пронзённый копьями. Кажется, эти колючие сети Левина когда-то делала в огромных количествах – кто же знал, что их будут применять вот так.

— …Сколько бы я ни старалась, решить многие проблемы у меня не получалось. А вот когда твоя сестра полностью сменила верхушку – всё вдруг разом решилось.

—Высшие демоны ещё в больших количествах не приходили. Так что ещё рано говорить, что всё решилось.

— …Но всё же к этому идёт, верно?

— Наверное.

На мгновение мне показалось, что во мне вдруг зашевелилась та самая глупая демоническая кровь, что сидела глубоко внутри. Или это побочный эффект от того, что Левина откатила время назад?

Я вовсе не потому дал такой странный ответ, что я глупый. И уж точно не потому, что в последнее время жил слишком спокойно и просто на секунду расслабился.

— Даже если опасные демоны попрут на нас как безумные, я не позволю вам умереть. Я всех спасу.

Эстель, глядя на убегающих со спины демонов, откусила кусок яблока и тихо произнесла это. Прежде, в былые времена, такие слова она сказала бы с огромной уверенностью в голосе, но теперь, почему-то, в ней совсем не чувствовалось той прежней силы.

— Но я чувствую, будто все мои усилия… всё, что я делала до сих пор, на самом деле почти не имело смысла. Даже то, что я считала своей самоотверженностью…

— Я бы не смог достичь этого момента без тебя.

— Спасибо за слова, но… Знаешь, какое у меня было желание? Чтобы ты мог жить вот так – спокойно и счастливо – даже без меня рядом. И когда это вдруг стало реальностью, я почему-то чувствую пустоту. Хотя понимаю, что глупо жаловаться на хорошее.

— Это не пустые утешения: если бы не ты, Эстель, я бы просыпался каждый день и умирал… Пока всё бессмысленно не закончилось бы.

Смотря на Эстель, я вдруг попытался вспомнить, когда в последний раз мы действительно проводили время вдвоём. Сколько бы я ни старался быть рядом с ней, она каждый раз, будто одержимая, говорила, что сейчас нельзя. Она выглядела настолько тревожной… будто если она беззаботно проведёт со мной время, то может что-то упустить.

Я бы и правда не возражал бы отдать жизнь за неё. То же самое я чувствовал, когда увидел, что кто-то пытается убить Серафину.

Я мог погибнуть хоть сейчас… Своя жизнь мне настолько мила, как тех, кого я люблю. И я не хотел бы своими глазами видеть их смерть. Наверное, я до сих пор слишком эгоистичен, чтобы стоять и спокойно смотреть на такое.

— Когда-то всё, что меня волновало – это, как угодно, любой ценой удержать тебя рядом и любить тебя. Я была уверена, что рядом с тобой должна быть только я, и никто больше. Тогда я была отчаянной. А сейчас… я, наверное, смирилась. Теперь мне уже достаточно просто того, что ты есть рядом со мной. И от этого почему-то становится пусто, Равин.

И когда Эстель сказала это таким уставшим, потухшим голосом, у меня что-то болезненно сжалось внутри груди. Я понял, что всё это время просто отводил взгляд от надвигающейся правды.

— Мне кажется… будто тебе и без меня будет хорошо.

— …

— Надо же, звучит прямо как фраза, которую говорят влюблённые перед тем, как расстаться, да?

Эстель наконец расслабила своё угрюмое лицо, небрежно метнула надкусанное яблоко за крепостную стену, и, вытащив из-за пазухи сигарету, сунула её в рот. Я сразу же поднёс ей огонь.

Она протянула мне уже зажжённую сигарету, сама сунула в рот новую, и когда я снова поднёс огонь, она тихонько улыбнулась.

— Всё же… кроме меня, рядом с тобой никто так вот вместе курить не будет, верно?

— Верно. Ты единственная.

Я выдохнул терпкий дым, и тоже улыбнулся.

Проводить время вот так, вдвоём, – приятно. Я хочу, чтобы Эстель чувствовала то же самое и чтобы ей не было тяжело.

— И… даже сейчас я не могу жить без тебя.

— Мне приятно это слышать.

— Я серьёзно. Пока я тебя не встретил… кто бы ни стоял радом со мной – Левина или Серафина – то время было не просто похоже на ад. Это и был ад. Даже смерть не могла прекратить это: каждый раз просыпаться в той вонючей, мерзкой комнате с отвратительным запахом и таким же чувствами внутри.

В то время я довольно часто бил Левину, но даже это не приносило особого утешения.

— В тот момент только ты… Только ты одна подошла ко мне. Только ты… обняла меня и сказала, что всё будет в порядке, что ничего страшного не случится.

— И учитывая это… даже после свадьбы со мной, ты заявил, что детей со мной заводить не собираешься.

— Я не мог ничего поделать из-за демонов…

— Хаха, ну ладно. Только знай, я это всю жизнь тебе припоминать буду. Так что поздно оправдываться.

Эстель снова посмотрела на демонов – их было, наверное, больше десятка тысяч, и они, выстроившись в ряды, приближались к стене. Теперь они нападали без перерывов, и день и ночь.

Не знаю, есть ли в этом вообще какой-то смысл. Сейчас у нас вдвое больше солдат, которых мы держим по окрестностям – они то и дело занимаются земледелием, чтобы в любой момент можно было бросить их в бой.

По крайней мере, нам больше не нужно вести такие же жалкие и ужасные сражения, как раньше. Достаточно укрыться за стеной, время от времени выставить копья или мечи, а если появляется кто-то действительно сильный — просто подождать рыцарей или магов, которых обучала Серафина.

Правда, рядах рыцарей не так уж много людей, после исчезновения бесполезных мятежников.

Ах да, Кайл. То есть Камелия. Стоит ей только показаться, демоны мгновенно разбегаются, так что она сама на стены почти не выходит. Если вдруг хоть один из них попадётся ей в руки – даже если это высший демон, умеющий говорить на человеческом языке – его без труда валят на землю и заживо, по нескольку часов, освежевают прямо на стене. Узнав это, демоны предпочли лишний раз не приближаться.

Как бы то ни было, Эстель подняла с земли камень, отколотый со стены во время осад, и метнула его в того, кто бежал впереди всех. Раздался глухой взрыв, и его голова исчезла без следа.

— Раньше… если рядом не было никого, на кого я мог бы опереться, мне казалось, что я вот-вот умру. А теперь, смотри-ка, я и сам вот пытаюсь утешить тебя.

Отряхнув руки, Эстель крепко обняла меня и шепнула прямо в ухо:

— Спасибо… хоть сил особо и не прибавилось, но тоски на душе всё же стало поменьше.

И она прикусила моё ухо так же, как делала всегда, когда мы проводили ночь вместе. Я естественным движением притянулся её плотнее к себе… но, вспомнив, где мы находимся, медленно отступил назад.