Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

* * *

С того дня прошла примерно неделя.

Герцогиня больше не вмешивалась в мою жизнь. Точнее, она начала оглядываться на настроение отца.

Благодаря этому, пока я не переступал какие-то её условные, придуманные ею же границы, она почти ничего не говорила мне: ни когда я разговаривал с Левиной, ни когда набивал рот вкусной едой.

Похоже, сестра была этому по-настоящему рада. Какое-то время она тоже ходила, опасаясь взгляда отца, и мы толком не могли поговорить. Но теперь, когда напряжение немного спало, Левина сама первой заговорила:

— Кстати, та девочка, что ты недавно видел, какая она была?

— Милая.

— …Милей меня?

— Нет, сестрёнка гораздо милее.

— Правда?

Левина только тогда облегчённо улыбнулась.

Отец сидел во главе стола, герцогиня – напротив него, а мы с Левиной – по обеим сторонам. Звон столовых приборов наполнял комнату.

— Левина, веди себя прилично во время еды.

Герцогиня сделала замечание Левине, а затем метнула в мою сторону взгляд, в котором странным образом смешались раздражение и страх.

— …Матушка, но такое ведь можно спрашивать, разве нет?

— …Левина?

Брови герцогини дёрнулись.

— И когда вы говорите… не могли бы вы говорить, смотря на меня?

— Что?… Ты это сейчас… мне сказала?

Замолчав, Левина молча ткнула вилкой кусок мяса.

Герцогиня выглядела раздражённой, но, видимо поняв, что ссориться с дочерью ей сейчас точно не на руку, лишь закрыла рот.

Вскоре, когда этот бесконечно долгий обед почти подошёл к концу, настало время подачи десерта.

Однако Левина, услышав, что в качестве десерта подают хлеб из каштановой муки и чёрный чай, настоянный в сладком сиропе, поморщилась.

— Я в прошлый раз попросила чая с молоком к сладкому десерту. Можно я выпью его?

На это герцогиня недовольно цокнула языком и ворчливо сказала:

—Тогда сама и завари нам чай. Я слышала, ты недавно училась у учителя этикета, как правильно его готовить. Посмотрим, чему ты научилась.

— …Да, матушка.

Левина направилась на кухню. Я оценил ситуацию и поднялся из-за стола.

— Можно я тоже пойду помочь?

— Зачем?

— Не хочу сидеть без дела один.

С её губ сорвался насмешливый смешок. Наверное, думает, что я стараюсь заискивать перед ней.

— Иди. Только смотри, не урони ничего.

Она отмахнулась от меня жестом, будто выгоняя надоевшую собаку.

Я направился на кухню, пройдя через длинный коридор. Тут и там суетились десятки слуг.

Левина стояла у чайника, перебирая чайные листья своими маленькими, чистыми ручками. Похоже, слуги пытались предложить ей помощь, но она уже отказала им.

— Сестрёнка.

— Равин?

Я быстро огляделся. Похоже, никто из слуг не обращал на нас внимание.

Я вынул из кармана то, что принёс. Сушёные кусочки грибов. А также свежий, влажный гриб, который я сорвал в лесу два дня назад.

—…Что это?

— Ты ведь сказала, что защитишь меня.

— Но это!…

— Тогда… ты хочешь, чтобы я умер?

— …!

— Ты же видела, что произошло неделю назад. В следующий раз она меня выбросит в окно, как маму.

Левина закусила губу, её пальцы дрожали. Взгляд метался между чайником и моим лицом.

В конце концов она опустила голову.

— …Я принесу горячей воды.

Пока Левина грела воду, я бросил в чайник чайные листья вперемешку с сушёными грибами и, сжимая свежий гриб, выжал из него сок прямо в чашку столько, сколько смог. Получилась лишь пара капель, не больше.

После этого мы вернулись в столовую. Герцогиня и отец оживлённо беседовали. Похоже, они старались сделать вид, что произошедших событий не было вовсе.

Но стоило нам войти, разговор моментально оборвался.

— Вы долго.

Сказал герцог.

— Простите… я выбирала чайные листья.

Ответив едва слышно, Левина начала разливать чай.

Звук того, как красноватая жидкость заполняла чашки, казался сейчас особенно громким.

Она налила чай в чашку герцогини, затем – в чашку герцога. Верно, даже ему.

Никаких подозрений. Неважно, любит она их или нет, но она их дочь, поэтому они никак не могли усомниться в чае, который она для них приготовила.

После Левина налила чай себе и мне. Она попыталась сделать вид, что ничего не произошло, но всё-таки она была ребёнком – скрыть полностью чувство вины не могла. Её руки едва заметно дрожали. Кончики пальцев, державших чашку, побелели. А взгляд снова и снова косился на чашки родителей.

И всё же Левина – дочь герцога и герцогини. Трудно даже представить, что их собственный ребёнок, которому нет и десяти лет, попытается их отравить ради младшего брата с «грязной» кровью.

— Аромат… сильно изменился.

Герцог сделал глоток чая и произнёс это.

— Надо будет потом узнать, не принесли ли сюда какие-нибудь новые листья.

Герцогиня также изящно подняла чашку и поднесла её к губам. Её алые губы коснулись края фарфора. И она сделала глоток.

Но довольной она не выглядела.

Сырые грибы, конечно, не могут быть вкусными. По крайней мере, с чёрным чаем они точно не сочетаются.

После чая они продолжили обычную беседу. Разговор был о погоде, о налогах в наших владениях, и о моей помолвке. Говорят, что умение целый день болтать о таких бессмысленных вещах – одно из умений дворян, и, похоже, в этом они действительно преуспели.

Похоже, всё, что произошло неделю назад, для них просто перестало существовать.

Так или иначе, прошёл примерно час.

Лицо герцога начало бледнеть. На лбу выступили капельки холодного пота, и он всё чаще прерывал фразы на полуслове. Дыхание стало прерывистым.

— …?

Герцог, ослабив воротник, нахмурился. Казалось, он чувствовал тошноту. По выражению лица было видно, что внутри у него всё крутило.

— Я... плохо себя чувствую.

Отец попытался подняться из-за стола. Но будто лишившись сил в ногах, пошатнулся.

Стул, отъезжая назад, со скрежетом прошёлся по полу.

*Дррррр*

— Дорогой?

Герцогиня тоже встала, собираясь подойти к нему. Но и её саму внезапно пошатнуло. Лицо у неё тоже побледнело. И вскоре она тихо кашлянула.

— Кха.

Это был совсем лёгкий кашель. Но когда она отняла от губ белый платок, на нём проступило алое пятно. Чёткое, яркое пятно крови.

Увидев его… я, пожалуй, действительно испытал что-то вроде удовольствия.

Герцогиня уставилась на платок с широко раскрытыми глазами. Потом перевела взгляд на Левину. А затем – в меня.

Её взгляд изменился. Подозрение сменилось уверенностью, а затем переросло в ужас.

Она, уставившись на меня, раскрыла рот, словно собиралась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвалось лишь хриплое, влажное бульканье.

— Кха… кхэа.

Это была не кровь. Грязная, наполовину переваренная масса из того, что она только что проглотила, смешанная с желудочным соком, расплескалась по скатерти.

Пошатываясь, она попыталась упереться рукой в стол, но, похоже, силы в пальцах уже не было. Её рука соскользнула по скатерти, и та поехала вместе с посудой – всё, что стояло на столе, обрушилось вниз.

*Звяк!*

Столовая утварь разлетелась об пол. Звон серебра, треск фарфора, резкое дребезжание разбивающихся тарелок.

Герцогиня тоже обессиленно рухнула вслед за этим. На её роскошное платье хлынули остатки супа, вино и капли её собственной крови.

— Гхххх…

Герцог лежал на полу, держась за горло, словно невидимая рука душила его.

Возможно, его дыхательные пути опухли? Не имея возможности вдохнуть, из его груди вырывались хриплые сдавленные звуки.

Его лицо сначала покрасневшее начало приобретать темно-синий оттенок. Вены вздулись, как извивающиеся черви под кожей. Сосуды в глазах лопнули, и белки окрасились в ярко-красный цвет.

— Ле… Леви… на… Равин… мои дети…

Он протягивал руку ко мне и к Левине. Даже умирая, он искал нас.

Но Левина застыла на месте. Вся дрожа, она сидела на стуле и лишь наблюдала за происходящим.

Герцогиня поползла в мою сторону. Как будто у неё отказали ноги, она с трудом тянула своё тело вперёд лишь руками.

Её губы беззвучно шевелились. Изо рта вырывался странный, беспомощный свистящий звук. Она напоминала рыбу, выброшенную на берег.

Она так и не доползла до моих ног, но ещё не умерла. Её дыхание было похоже на рваный свист кузнечных мехов[1].

Собрав последние силы, она подняла голову. В её глазах отражалось моё лицо.

А затем с глухим стуком её голова бессильно опустилась. Тело обмякло. Последний выдох тянулся довольно долго.

Герцог тоже затих. Его тело застыло в неестественной позе. Рот был широко раскрыт, язык высунут наружу. А взгляд был устремлён куда-то вверх, но там был лишь потолок.

В столовой всё так же безучастно мерцал свет люстры. Но теперь на полу вперемешку лежали осколки разбитой посуды, еда и два трупа.

Все слуги вокруг застыли.

Никто и представить себе не мог, что герцог… и герцогиня вот так внезапно и так жестоко умрут.

И вскоре после этого дворецкий взревел по-прежнему ошеломлённым, оцепеневшим слугам:

— Священника! Приведите священника!

Голос у него сорвался. Сам дворецкий выглядел так, будто у него помутился рассудок.

Пока все метались в панике, я подошёл к чайнику, вынул из него кусочки грибов и положил их на стол.

Затем, потянувшись, подошёл к до сих пор застывшей Левине и крепко её обнял. Тело у меня маленькое, так что как бы сильно я ни старался, в моих объятиях вряд ли было много тепла. Но я сделал всё, что мог.

— Сестрёнка, не переживай. Я всегда буду рядом с тобой. И буду тебя обнимать, когда бы ты ни хотела.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечание:

Что-то сцена убийства не очень соответствует рассказу изначальной Левины. Может нам ещё что-то не раскрыли, либо это ляп со стороны автора.

1. Кузнечные меха – поддувальный инструмент, которое подаёт воздух в огонь.