Мужчина выглядел худее, но широкие, крепкие плечи остались прежними. Чёрные волосы, припорошённые снегом, отливали густым блеском, а зелёные глаза были таинственно спокойны, словно девственный первобытный лес.

Улыбка на губах была всё такой же мягкой, как в её воспоминаниях, и всё же кое-что изменилось.

Если прежде в нём чувствовалась уверенность, что весь мир падёт к его ногам, и мальчишеское озорство, то теперь он выглядел совершенно иным — сдержанным, спокойным, собранным, словно мальчик наконец-то стал мужчиной. Улыбка, которую он носил, теперь была как у Солема.

И когда тот, кто унаследовал величие Солема, поднялся на помост, толпа, уже собравшаяся взорваться криками, вдруг затихла и молча подняла головы к правителю этой великой страны. Площадь, полная людей, неожиданно погрузилась в удивительную тишину. Тогда Тирион заговорил.

— Я — Тирион Солем Апель.

В тот же миг по щеке Фиби внезапно покатилась слеза.

— Ваше Высочество? — Эйприл в испуге протянула ей носовой платок, но Фиби мотнула головой. Горячие слёзы продолжали стекать по холодной щеке. Взгляд её неотрывно был прикован к стоящему на помосте Тириону.

— Не то чтобы я особенно люблю снег, но, наверное, потому что сегодня я встречаюсь с вами, жителями этого славного города…

Тирион Солем Апель.

Он был идеалом Фиби.

Умный, уверенный в себе, добрый со всеми, любимый всеми, нужный каждому.

Как можно им не восхищаться?

У него было всё, чего она сама страстно желала и чего не могла иметь. Пусть даже это было не его настоящей сущностью, но факт оставался фактом: Тирион обладал всем, что ей было недоступно.

Он стоял там, наверху, всё таким же ослепительным, каким она его помнила.

Прекрасный. Сияющий.

Судя по тому, что он говорил мне в прошлом, едва ли Тирион на самом деле любит свой народ как самого себя, и всё же его способности поднимут Юстинию на новые высоты, и ещё больше людей полюбят его.

Фиби вдруг поняла.

Я ведь действительно любила тебя.

Я восхищалась тобой за твой свет, ненавидела за твою жестокость, и всё равно полюбила за ту мимолётную доброту, что ты иногда показывал.

И вот теперь, как никогда остро, я понимаю: мне не дотянуться до твоего света.

Я — Фиби Энсис, та, кого никто не любит и кто больше не может полюбить никого.

Её слёзы были плачем по одиночеству, которое ей отныне предстоит нести.

— Ваше Высочество…

— Всё хорошо, Эйприл. Правда.

— Но…

Фиби, всё ещё со слезами на глазах, светло улыбнулась Эйприл, беспокойно топчущейся рядом, и Натали, глядящей на неё с тревогой. Затем она вновь перевела взгляд на Тириона.

Когда слёзы немного утихли, она смогла разглядеть его лучше. Император с мягкой улыбкой ловил взгляд каждого, кто стоял вдали, и продолжал говорить приятным, бархатистым голосом.

Лица собравшихся были либо влюблёнными, либо благоговейно восхищёнными.

Быть одной из них — не такая уж странная участь.

Почему-то ей вдруг показалось, что теперь она сможет позволить себе любить его. Ведь весь народ любит его — что в этом такого, если он кажется мне особенно ослепительным? Значит, пусть будет так. Пусть останется и ненависть к нему, и восхищение, и любовь.

То, что он причинил ей зло, — правда. Но и то, что он порой бывал с ней нежен, — тоже правда. И да, она полюбила его за эту редкую нежность.

И то, что ночи, проведённые с ним, были ей не так уж и противны, — в этом она больше не собиралась себе лгать. Пусть он был груб и делал всё по-своему, но каждый раз доводил её до самого края наслаждения. Иногда это было для неё почти чудом.

Так что... Я просто посмотрю, как он уходит. А потом вернусь домой и напишу письмо. Скажу, что благодарна ему. И пожелаю счастья.

Приняв это решение, Фиби расплылась в улыбке. Узел, мучивший её почти два года, наконец распутался.

Именно в тот миг, когда Фиби, чувствуя освобождение, вдруг рассмеялась, случилось это.

— Встретить Новолетие не в столице, а в Бэрфитце — думаю, в этом есть промысел божий… — Речь Тириона внезапно оборвалась. 

Он, широко распахнув глаза, в изумлении уставился прямо в её сторону.

Фиби застыла с улыбкой на лице. Ей показалось, что их взгляды встретились.

Не может быть.

Невозможно. Здесь столько народу. Да ещё и густой снег идёт.

Но Тирион не отрывал от неё глаз. Улыбка на его лице растаяла, уступая место растерянности и глубокой, сдержанной боли.

Фиби невольно отступила на шаг.

Это ошибка. Этого не может быть. Он, наверное, смотрит на кого-то другого…

— Фиби?..

Но в следующую секунду Тирион Солем Апель отчётливо произнёс её имя, и Фиби ясно увидела, как его губы при этом шевельнулись. Тотчас она резко развернулась и побежала прочь.

— Ваше Величество! Куда вы!

— Ваше Величество!

— Охраняйте императора!

За спиной поднялась невообразимая суматоха, но Фиби не оборачивалась. Дышать было тяжело, горло жгло, но она мчалась, не разбирая дороги. Ноги сами несли её к рыночной площади.

Дышать становилось всё труднее, голова кружилась. Капюшон съехал, заплетённые волосы разметались на ветру, а застёжка ожерелья билась о горло и громко дребезжала.

Почему я бегу?

Она и сама не знала, но всё равно не останавливалась. Холодный ветер хлестал по щекам, слёзы разлетались в стороны, но Фиби не сбавляла шага. И, сама того не осознавая, мысленно обратилась к белому небу, затянутому снежными тучами:

Мама. Помоги мне, мама…

И в этот момент тонкая цепочка, всё это время прыгавшая вверх-вниз, не выдержала натяжения и с хрупким щелчком оборвалась. Фиби в испуге схватилась за шею и замерла, но было уже поздно — рассыпавшиеся повсюду жемчужины с глухим стуком ударялись о мостовую и бесследно исчезали из виду.

Осторожно опустив руки, она посмотрела на оставшиеся несколько жемчужин и агатовый кулон.

В тот момент за спиной раздались шаги. Всё ещё сжимая кулон, Фиби медленно обернулась.

Её дрожащий взгляд столкнулся с парой таких же дрожащих зелёных глаз. Мужчина, стоявший в нескольких шагах от неё с искажённым лицом, почти срывающимся голосом произнёс:

— Фиби...

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Когда Тирион впервые увидел среди толпы женщину с заплетёнными в косу пепельными волосами, он подумал:

Снова. Даже здесь? Это уже перебор.

Может быть, из-за того, что это был не императорский дворец, а Бэрфитц — процветающий, но провинциальный городок, — его что-то в этом особенно покоробило. Вполне подходящее место, чтобы встретить Фиби.

Настроение падало. Он уже собирался отвести взгляд, но вдруг заметил что-то странное и больше не смог оторваться.

Фиби, стоящая под снегом, была не такой, как обычно. На ней не было белого платья, лицо не было пустым. Она смотрела в его сторону и красиво улыбалась в меховой накидке.

По иронии, именно потому, что она улыбалась, Тирион решил, что это всего лишь видение. Потому что Фиби Энсис не может смотреть на него с улыбкой.

Но в тот момент, когда их взгляды встретились, её лицо застыло. Она распахнула глаза, как испуганный зверёк, услышавший шаги. Даже сквозь плотный снег Тирион отчётливо видел её.

— Фиби?..

В следующую секунду женщина развернулась и бросилась бежать. И вот тогда он понял наверняка — это не иллюзия.

Он не раздумывал ни секунды и действовал на чистом инстинкте: спрыгнул с помоста и ринулся за ней.

Позади остались крики гвардейцев, растерянные возгласы аристократов, а он не слышал ничего, кроме звука её убегающих шагов.

Сердце грозило разорваться, к глазам подступали слёзы. Он гнался за её стремительно удаляющейся спиной, из последних сил сдерживая крик, рвущийся наружу.

Не уходи. Пожалуйста, не убегай.

Дай мне ещё один шанс. Всего один…