— Граф Невра.

— Ваше Высочество.

Фиби подошла к стоявшему с лёгкой улыбкой графу Невре. С тех пор как они виделись в последний раз, прошло много времени. Похоже, граф думал о том же, потому что взглянул на неё с едва заметной теплотой.

— Давно не встречались. Как вы поживали?

Простая фраза прозвучала неожиданно, и Фиби невольно вспомнила всё, что произошло за это время. Улыбнувшись, она ответила:

— Без особых перемен. А вы, граф?

— Было непросто. Как вы знаете, ситуация во Фралле… хах.

— Ах да, я слышала, что к власти пришла династия Эркюлей.

— Так и есть.

Когда зашла речь о Фралле, граф привычно огляделся по сторонам, опасаясь лишних ушей. Потом, заметно колеблясь, он заговорил:

— Ваше Высочество... не найдётся ли у вас немного времени, чтобы поговорить наедине?

Фиби спокойно кивнула. Они вместе направились в сад, где кусты были аккуратно подстрижены в форме арабесок. Из-за времени года в саду почти никого не было, и их разговору ничто не мешало.

— Как вы жили всё это время? Слышал, вы надолго покинули дворец…

— Отдыхала в деревне. А вы, граф… — Фиби запнулась, подбирая слова. — Говорили, часть аристократов была выслана… Вы, видно, избежали этого.

Граф Невра криво усмехнулся.

— Видимо, во Фралле решили, что дипломатия с Юстинией — вопрос серьёзный. Им показалось разумнее сохранить привычные лица.

— Понятно.

На короткий ответ Фиби граф ответил легкой улыбкой, но тут же помрачнел.

— Слышал, вы всё узнали.

Фиби остановилась. Граф тоже замер и взглянул ей прямо в глаза. На его лице читались сложные, противоречивые чувства.

— Простите меня. Я должен был сообщить о кончине вашей матушки куда раньше… Был приказ держать всё в тайне. От Его Величества, бывшего короля.

Она ненадолго отвела взгляд, устремившись куда-то в глубину сада. Потом она снова повернулась к нему:

— Всё в порядке. Я не держу на вас зла. Я была всего лишь инструментом в руках отца. Вы тоже. А теперь отца нет.

Граф долго смотрел на неё. Его взгляд был странным, трудно читаемым.

— Вы словно сбросили груз. И... как будто изменились.

То же самое говорил мне Эрник. Фиби чуть улыбнулась.

— Наверное, да.

Они снова зашагали по аллее. Когда обошли сад по кругу, граф расправил плечи и перешёл к делу:

— У меня есть послание к вам, госпожа Фиби, от Его Величества, нового короля.

Фиби кивнула. Граф ненадолго умолк, собираясь с мыслями, и лишь потом заговорил:

— Его Величество сказал, что вы можете действовать свободно, если только не будете угрожать короне. Если пожелаете, он готов распорядиться о перезахоронении леди Леа Бланкиос в Юстинии.

От удивления губы Фиби чуть приоткрылись. Несколько секунд она смотрела на графа в растерянности, прежде чем заговорить:

— Неожиданно. Я была уверена, что меня захотят использовать для укрепления отношений с Юстинией.

— Новый король... дальновиднее прежнего.

— Но даже если он смотрит далеко… я всё равно не стану делать ничего во благо Фралле.

— Порой и одного присутствия бывает достаточно, чтобы принести пользу.

Фиби тихо выдохнула, почти простонав, и тут же хмыкнула

— Никогда бы не подумала, что услышу такое о себе.

— А теперь вы именно такая.

Граф хотел её утешить, но Фиби услышала в этих словах нечто иное. Они прозвучали как напоминание: та «ценность», к которой она стремилась, те роли, за которые цеплялась, — были не более чем пустой мираж.

Наверное, я действительно смогу выбраться из этого круга.

Слабая, но спокойная улыбка тронула её лицо.

— Пожалуйста, перенесите мамину могилу в Юстинию.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Зима вступила в полную силу, и с каждым днём становилось всё холоднее. Во всех покоях дворца разожгли камины. Комната Тириона, где он спал мёртвым сном, не была исключением. 

Обычно в почивальне императора драпировки и убранство менялись в зависимости от сезона, но у Тириона не менялось ничего.

Словно он был куклой. Или трупом.

Что ему снится? Насколько сладок должен быть этот сон, чтобы не просыпаться так долго? Фиби вглядывалась в его всё более заострившийся профиль и только под вечер покинула комнату.

Стоило выйти в сад, как изо рта вырвался белый пар, похожий на лепесток розы. Она молча прислонилась к колонне и смотрела на голый, пустой сад.

Минувшей ночью выпал первый снег. Правда, не задержался и сразу растаял. Почему-то ей казалось: если пойдёт снег — Тирион проснётся. Но этого не случилось.

Впервые ей пришло в голову, что он может умереть вот так, не очнувшись. Или — что он чувствует, о чём она хочет сказать ему, и именно потому не открывает глаза.

Ещё один выдох, и ещё одно облачко пара растеклось в воздухе. Взгляд её скользнул к Центральному дворцу, соединённому крытой галереей.

Прошёл уже целый сезон, а Эрник всё ещё не занял трон, он продолжал исполнять обязанности временного регента. Наверняка и сейчас заседает с советниками, обсуждая дела государства в тронном зале.

Они стали видеться реже, как и было условлено с императрицей. Фиби предложила, чтобы при необходимости он обращался к ней через слуг. Эрник с неохотой, но согласился.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи камердинеру. Я правда верю, что брат проснётся только если рядом будешь ты. Только тогда и моя боль закончится… Закончится же? Правда?

Он говорил это с такой печальной улыбкой, что Фиби ответила от всего сердца:

— Спасибо вам, Ваше Высочество.

Эрник с отвращением относился к роли регента, но от ответственности не бежал. Казалось, он тоже по-своему изменился.

Фиби вдруг подумала, что Эрник вполне мог бы стать императором. И, быть может, Солем тоже видел это, потому и позволил разгореться соперничеству между Тирионом и Эрником.

Но теперь, когда Солема нет, никто уже не узнает правды.

— Ах…

Что-то холодное коснулось кончика носа. Фиби вздрогнула и подняла глаза к небу.

Падал снег.

Она сделала несколько шагов вперёд, всё ещё находясь в каком-то оцепенении. Снежинки, едва заметные, меньше ногтя на мизинце, постепенно становились крупнее, и вскоре уже валил густой, пушистый снег. Он тут же ложился на её волосы и плечи.

Фиби закрыла глаза, ощущая, как с каждым выдохом из лёгких выходит горячее дыхание… И вдруг…

Звук шагов по мрамору отозвался в ушах.

Фиби распахнула глаза, медленно обернулась и в тот же миг непроизвольно выдохнула.

Тирион стоял перед ней.

Когда она поняла это, время словно остановилось. Все звуки исчезли. Фиби смотрела только на него, и он, казалось, был не менее ошарашен.

Он был босой. На голое тело наброшен халат поверх брюк, и в таком виде он казался ещё более исхудавшим.

И всё же в его глазах… в этих полных влаги, глубоких зелёных глазах плескалась такая живая, пронзительно человеческая эмоция, что всё остальное казалось неважным.

— Фиби.

Он хрипло выговорил её имя, будто у сломанной музыкальной шкатулки с силой прокрутили ключ.

— Фиби.

Он снова её позвал и, пошатнувшись, пошёл вперёд. А Фиби уже не удивлялась. Она стояла, не двигаясь, и смотрела, как он приближается.

— Фиби…

На этот раз голос больше напоминал задыхающийся шёпот, но Фиби не ответила. Несмотря на то, что он стал худее, он всё ещё был крупнее и сильнее неё. И всё же сейчас он выглядел беззащитным, как никогда.

И выражение его лица… его невозможно было описать. В тот момент ей подумалось: если бы моя мать вдруг вернулась с того света — я бы, наверное, смотрела на неё так же, как он сейчас смотрит на меня. Такая же неподдельная, сжимающая сердце мука стояла в его влажных, зелёных глазах.

Эти глаза когда-то казались мне непроходимой чащей, первобытным лесом. С каких пор он смотрит на меня вот так?

Кто вообще мог бы ответить на этот вопрос?

— Фиби Энсис.

Его лицо болезненно исказилось, плечи поникли. Дрожащей рукой мужчина протянулся к её руке и, казалось, вот-вот коснётся.

И вдруг Фиби подумала: Если сейчас ничего не сделать, всё закончится счастливо. Всё станет идеально. Стоит лишь немного потерпеть. Стоит мне одной забыть прошлое…

Но в следующий миг, прежде чем рука Тириона коснулась её кожи, Фиби сделала шаг назад.

И спокойно произнесла:

— Вы очнулись.

Тирион застыл.