Солем Эвен Апель отрёкся от трона, и императорский дворец перешёл во владение Тириона. Солем Эвен Апель больше не император. Тириону это казалось странным. В его восприятии Солем и был самим воплощением императора.

Однако, похоже, сам он почувствовал облегчение, когда наконец отказался от трона. Видимо, его терзали бурные чувства, которые раньше он подавлял, будучи императором.

«Велики грехи мои. Слишком многое я отвергал, прикрываясь титулом императора».

При Солеме Юстиния пережила эпоху расцвета. Он проявил себя искусным правителем во всём: дипломатии, торговле, военном деле, управлении государством. Страна, и без того великая, превратилась в землю сияющего солнца. Народ Юстинии восхвалял его как мудрого монарха.

Однако, управляя державой, он без колебаний приносил малое в жертву великому. Может ли в одном человеке ужиться великий правитель и хороший человек?

За несколько дней до отъезда из дворца Солем, сопровождаемый лишь несколькими стражниками, сказал Тириону:

«Ты справишься лучше».

Тирион так не считал, но не стал возражать. Он был погружён в раздумья.

Стоит ли мне убить Солема?

Он хотел стереть с лица земли всё, что причиняло боль Фиби. Солем тоже входил в этот список. Но Тирион не мог с уверенностью сказать, обрадуется ли Фиби его смерти.

После долгих размышлений он пришёл к выводу, что всё же лучше — убить. Но к тому моменту Солем уже покинул дворец. Старик с тонкой интуицией, похоже, понял, к чему всё идёт.

Тирион чуть было не послал за ним людей, чтобы выследить его, но передумал. Солем, вероятно, больше никогда не покажется передо мной.

После ухода Солема Эрник тоже хотел удалиться из дворца, но Тирион его остановил. В будущем Эрник был ему необходим.

Бывшей императрице Клаудии Рильке Магос он преподнёс в подарок отрубленную голову того убийцы. Эта злая женщина даже не упала в обморок. Её сослали обратно в родовое поместье маркизов Магос, и скоро ей вручат чай — немного вредный для здоровья.

Всё возвращалось на круги своя. Даже во Фралле, которая была вне его досягаемости.

— Ваше Величество, герцог Эркюль преподнёс голову Поркиана Энсиса.

Элдон Зрейн, ставший советником императора, доложил об этом в кабинете.

— Сэкономил мне силы, — лениво пробормотал Тирион.

— Он также передал, что намерен клеймить и изгонять всех, кто носит кровь Энсисов. Что прикажете ответить?

Тирион, не собираясь тратить мысли на каких-то там Энсисов, уже хотел сказать — пусть делает, как хочет, — но осёкся.

Среди рода Энсисов были и бывшая королева, издевавшаяся над Фиби, и две её сестры, но также и те, кто не имел к ним никакого отношения, кроме фамилии.

Репа, муравей, вербена…

— Скажи, чтобы с прямыми потомками поступали по своему усмотрению, а побочных оставили в покое.

Герцог Эркюль, только что захвативший власть во Фралле, будет очень недоволен таким решением. Хотя династия формально ещё не сменилась, скоро это должно было случиться, а род Энсисов, принадлежавший к прежней власти, был для него помехой. Вероятно, он надеялся уничтожить их под знаменем Юстинии, но Тирион не собирался ему этого позволять.

Репа, муравей, вербена…

— И передай, что договор с Фралле остаётся в силе.

— Если вы хотите начать завоевание, сейчас самое время.

— Укрепление императорской власти — в первую очередь, — равнодушно ответил Тирион.

На самом деле Юстиния как единое великое государство его больше не интересовала. И сама Юстиния, и титул императора — всё это теперь было лишь средством. Средством, чтобы Фиби Энсис, живущая в деревне за горами, могла жить спокойно и в безопасности.

Эрник был робким и избалованным, но по настоянию матери изучал науку правления и прилежно исполнял государственные дела. Если посадить его на трон, со своими обязанностями он справится.

А главное — он знал Фиби. Знал, через какие унижения прошла принцесса Фиби Энсис, попав в Юстинию. Знал, что натворил его сводный брат. Знал, какая у неё добрая душа.

Если когда-нибудь в далёком будущем Фиби придёт во дворец и попросит о помощи, Эрник ей поможет.

Этого достаточно. Этого хватит.

И всё же иногда его охватывало такое яростное желание обрушить что-то на небо, что он едва сдерживался. В глубине души звучал голос: Поступай, как хочешь. Устоять перед таким искушением было не так уж легко.

Однажды, проснувшись, он внезапно ощутил сильнейшее желание забрать Фиби. Хотелось привести её, несмотря на её слёзы и сопротивление, сделать так, чтобы она забеременела от него.

Он уже был в одной мантии и почти выбежал из покоев, как вдруг в открытое окно влетел ветер. Он, будто загипнотизированный, вышел на террасу, и там, под синеющей предрассветной мглой, спал огород, за которым они вместе с Фиби когда-то ухаживали.

На мгновение ему показалось, что он вот-вот расплачется.

Если так поступить с Фиби, что будет дальше?

«Я ненавижу вас, Ваше Высочество».

Неужели всё снова повторится — снова жажда, снова это желание, и они навсегда останутся на одной прямой, так и не сблизившись? Сможет ли он, такой, как сейчас, выдержать ненависть Фиби?

Когда-то он думал, что его сердце сильнее любого, но в какой-то момент оно бессильно рухнуло. Тирион поднял взгляд к предрассветному небу и со вздохом отпустил всё.

Пора с этим покончить со всем. Только так можно выбраться из этого ада.

***

Теперь, когда Тирион Солем Апель стал императором, Джейн Блетт называли его левой рукой. Она служила ему с самого детства, и Тирион всегда щедро вознаграждал её преданность.

У придворной фрейлины было множество обязанностей, а с тех пор как она возглавила придворных служанок императорского дворца, работы стало только больше. Но даже в самой загруженной рутине Джейн не забывала о утреннем ритуале пробуждения Тириона. Это было её личной радостью.

Прим. пер. Речь идет о "lever du roi" — это утренний ритуал пробуждения короля, официальная церемония, на которой при нём присутствовали слуги, советники и приближённые. Такой ритуал подчёркивал статус и сакральность монарха.

Чтобы идеально сопровождать распорядок своего господина, она просыпалась и ложилась спать в одно и то же время каждый день. За десятки лет у неё не случалось ни бессонных ночей, ни опозданий.

Вот почему, когда она внезапно проснулась на два часа раньше обычного, то безмолвно удивилась. Несколько секунд Джейн смотрела в окно, пытаясь хоть как-то объяснить себе это странное пробуждение.

Но за окном царил покой. Ночная мгла ещё не рассеялась, и кроме патрулирующих рыцарей ничто не двигалось. 

Джейн решила подумать о хорошем. Может, это и к лучшему. Вдруг сегодня особенный день?

Однако даже если проснулась раньше, это не значило, что её обязанности изменились. Джейн аккуратно привела себя в порядок и направилась к покоям Тириона.

У двери она остановилась и прислушалась. В это время он должен был ещё спать. Через два часа у него тренировка по фехтованию, так что пока лучше его не тревожить.

Да, разумеется, пусть спит…

И всё же Джейн почувствовала, как по спине пробежал странный холодок. За дверью не ощущалось ни малейшего присутствия человека — ни дыхания, ни шороха. Тирион иногда умел скрывать своё присутствие, и всё же сейчас что-то было не так. Джейн вдруг охватила навязчивая потребность заглянуть внутрь.

— Ваше Величество, вы не кашляли?

Колеблясь, Джейн подняла руку и постучала. За все годы служения ей ни разу не доводилось делать этого.

Ответа не последовало. Ни звука. Даже спящего дыхания не было слышно.

— Ваше Величество?

Джейн колебалась ещё долго. У Тириона был чуткий сон и он не мог не услышать стук. Ей даже стало жаль, что он не отругал её.

Поддавшись необъяснимой тревоге, Джейн осторожно взялась за дверную ручку.

— Ваше Величество, это Джейн Блетт. Простите, что беспокою, но я войду.

Дверь бесшумно отворилась. Джейн осторожно вошла в комнату.

В приёмной никого не было. Она заметила, что дверь в спальню приоткрыта. Бросив беглый взгляд, она увидела, что кровать пуста.

Где он?..

Джейн недоумённо шагнула в сторону спальни, и в этот момент нос уловил металлический запах крови.

Она застыла на месте, затем, будто во сне, толкнула дверь в спальню. С этого момента всё стало происходить так, словно время замедлилось.

Дверь на террасу была распахнута. Осенний ветер хлопал шторами. На столе стояли бутылка виски, стакан и какой-то маленький пузырёк с неясным содержимым.

Под столом расплывалась лужа крови, а в её центре, словно жертвенный агнец, лежал мужчина.

Рот Джейн приоткрылся, а в следующее мгновение время вдруг рвануло вперёд, и её крик разорвал утреннюю тишину:

— Ваше Величество!