— Да. У меня есть вопрос.

— Вообще-то ты не в том положении, чтобы что-то у меня спрашивать. Но я сегодня великодушна, — бывшая императрица самодовольно улыбнулась. Сейчас она выглядела так, словно сама сидела на троне. В её голосе слышались уверенность и высокомерие, которых раньше не было, и этого одного было достаточно, чтобы понять: она изменилась.

Прежде чем заговорить, Фиби на мгновение посмотрела в окно. Снега пока не было.

Может, когда пойдёт снег, Тирион очнётся?

— Вы как-то сказали… «Подкупить горничную или повара, использовать яд и ждать» — вот это.

Клаудия на миг застыла. По её лицу было видно: она никак не ожидала, что Фиби поднимет эту тему.

Фиби повернулась и взглянула на рыцарей, что сопровождали её.

— Могли бы вы оставить нас наедине?

— Его Высочество Эрник приказал не оставлять вас наедине.

— Всё будет хорошо. Пожалуйста.

Фиби мягко улыбнулась. После недолгих препирательств рыцари покинули комнату, и они с Клаудией остались вдвоём. Прошло несколько секунд после того, как захлопнулась дверь, прежде чем Фиби заговорила снова.

— Я пришла спросить именно об этом. То был… ваш личный опыт, верно? И… — Фиби запнулась, но всё же произнесла, — это ведь как-то связано со смертью бывшей императрицы, леди Лилие де Фирвас?

Холодная, как северный ветер, тишина опустилась на комнату. Фиби внимательно следила за лицом Клаудии.

Выражение у той было непроницаемым. Императрица, как и подобает, умела прятать эмоции. Но всё же перед Фиби был не бесстрастный Солем: Клаудия быстро дважды моргнула, и в этом жесте мелькнуло лёгкое замешательство.

Фиби снова перевела взгляд на окно. Там виднелись голые деревья. Когда наступит вечер, станет ещё холоднее. Успею ли я услышать ответ до темноты?

— Смелый вопрос, принцесса.

К счастью, Клаудия ответила раньше, чем стемнело. И даже улыбнулась.

— Очень дерзкое, самонадеянное предположение. Но… любопытное.

Она не выглядела оскорблённой. Фиби этого и не ждала. Клаудия была уверена, что сейчас владеет всем, и потому пребывала в самой мягкой и безмятежной точке своей жизни.

— Я пришла не за прямым признанием. Не думаю, что вы пошли бы на такой риск. Но и разглашать наш разговор за пределами этой комнаты я не собираюсь. — Фиби говорила тихо и спокойно. — Мне просто хочется знать правду.

Красивая Клаудия Рильке Магос приподняла фиалковые глаза и, не отводя взгляда, долго изучала лицо Фиби, пытаясь заглянуть в самую суть её мыслей.

Фиби спокойно выдержала этот взгляд. Она уже начинала понимать: её внешность производит настолько безобидное впечатление, что в её присутствии люди бессознательно перестают притворяться и без колебаний показывают своё настоящее, порой жестокое лицо.

Наконец Клаудия сонно вздохнула и, подперев подбородок рукой, проговорила:

— Чисто гипотетически. Допустим, я хочу стать императрицей. Но проблема в том, что императрица уже есть. Тогда первым делом мне нужно привлечь на свою сторону горничную. — Голос Клаудии звучал спокойно и мягко, как струны арфы. — Всего-то служанка и повар. Этого достаточно. По моему приказу они нанесут на одежду врага едва уловимое, но опасное вещество, или подмешают его в еду. Лучше, конечно, если у императрицы нет детей. Но даже если есть — отчаиваться не стоит. Особенно если ребёнок пугающе странный. Об этом мало кто знает, но характер того ребёнка был поразительно жесток и холоден. Для матери это могло стать причиной нервного срыва. Их отношения должны были ухудшиться со временем, и я бы этим воспользовалась.

— Вы про… яд?

— Именно. — Клаудия ответила без тени волнения. — Ребёнок был скрытный и совсем не по-детски хладнокровный. Так что со стороны могло бы показаться, что, будучи отвергнутым матерью, он просто выразил горе и обиду самым отчаянным способом.

Фиби опустила глаза и подумала о Жане Шубове, кормилице Тириона. Та всю жизнь боялась его и была уверена, что тот убил свою мать, Лилие де Фирвас.

Когда-то и сама Фиби в это верила, но теперь она знала Тириона. Просто его любовь проявлялась иначе, чем у других.

Например, он легко устранял любые препятствия на своём пути, но так и не убил Солема. Хотя если бы его отец умер, Тирион сразу стал бы императором.

Фиби была уверена: дело было не в том, что убить Солема было трудно.

— Даже этого хватило, чтобы план сработал. Не понадобилось и следы заметать… Бр-р, до сих пор мурашки.

Клаудия пробормотала это с облегчением, будто давно хотела с кем-то поделиться.

— Что до служанки и повара… Их нельзя было убить сразу — это бы вызвало подозрения, так что я хотела избавиться от них постепенно. Но он даже не дал мне вмешаться. Раз уж с его матерью разобрались чужими руками, видимо, он решил завершить дело сам. Вот и скажи, что он не чудовище…

Фиби вдруг почувствовала лёгкую, едва уловимую грусть.

Может быть, это чудовище просто хотело отомстить за мать.

Впрочем, не с фанатичной яростью. И, скорее всего, ему не было по-настоящему больно. Но он всё равно наказал тех, кто совершил преступление. В этом и есть один из видов любви — неяркой, приглушённой, но всё же настоящей.

— Всё это, разумеется, лишь гипотетическая история. Ты ведь понимаешь?

Клаудия чуть приподняла подбородок: её смутило молчание Фиби. Но та и не думала распространяться об этом разговоре, поэтому лишь молча кивнула.

— Я просто хотела услышать правду. Спасибо, что рассказали.

На этот раз молчала Клаудия. Она прищурилась, всматриваясь в Фиби, а потом чуть склонила голову набок.

— Почему ты всё ещё рядом с ним, принцесса?

— Простите?

— Жизнь Тириона — как пламя свечи на ветру. Ты правда думаешь, что он выживет?

— Я…

— Даже если и не в этом дело, теперь ты свободна. А всё ещё рядом с ним…

Фиби не ответила. Клаудия томно выдохнула и, подняв остывшую чашку чая, проговорила:

— Раз уж всё кончено, дам тебе совет. Это чудовище не может быть хорошим мужчиной. Он всего лишь ловко имитирует человеческую оболочку.

Фиби не нашла, что сказать, и просто слегка улыбнулась. Клаудия тоже не хотела продолжать играть роль старшей и мудрой наставницы и снова надела холодную маску.

— Перестань встречаться с моим сыном. Ему пора подыскивать себе пару.

— Да, так и сделаю.

Это и так беспокоило Фиби, поэтому она кивнула с лёгкостью.

После того как Эрник отказался от трона, он разорвал помолвку с дочерью маркиза Осницэ. Клаудия была в ярости, но, как говорили, не смогла его остановить.

Тогда он ещё оставался принцем, и всё списали на его очередную выходку. Но теперь, когда Эрник стал регентом, между девушками знатных домов разгорелась настоящая борьба за место его невесты.

После этих слов Клаудия замолчала, поскольку всё, ради чего она допустила этот разговор, уже было сказано. А Фиби, услышав то, ради чего и пришла, спокойно покинула особняк маркизы Магос.

Прежде чем сесть в карету, она согрела ладони дыханием и обернулась. У окна промелькнула тень, но тут же исчезла.

Если Тирион очнётся, Клаудия, скорее всего, умрёт. Если он так и не очнётся — Фиби уйдёт сама. Так или иначе, они больше не увидятся.

И Фиби не чувствовала ни сожаления, ни жалости. Она развернулась и села в карету.

┄─━ ࿅ ༻ ✣ ༺ ࿅ ━─┄

— Его Величество? — спросила Фиби у горничной, передавая ей плащ.

Эйприл неопределённо улыбнулась и покачала головой. Такое случалось часто, так что Фиби не испытала ни малейшего разочарования и направилась в покои императора.

Сегодня она уже заходила к Тириону, но после встречи с Клаудией почему-то почувствовала, что должна увидеть его ещё раз.

Однако её шаги остановились в самом центре дворца. Фиби замерла, удивлённо распахнув глаза.

Её ждал человек, которого она никак не ожидала здесь увидеть.