Когда Фиби закончила, больше всех удивилась императрица Клаудия. Она говорила с натянутой улыбкой, сидя рядом с Фиби.

— Что вы такое говорите, принцесса? Кажется, мы обсуждали совсем иное… не так ли?

Фиби опустила взгляд.

— Простите, Ваше Величество. Но это правда.

— Разве не вы сами говорили мне, что во всём виноват наследный принц?! — вскрикнула императрица, забыв даже о присутствии других. Её лицо исказилось от гнева, но спустя мгновение она вздрогнула и снова изобразила натянутую улыбку.

— Я лишь хочу сказать, что решила помочь вам, принцесса, поверив, будто ваша честь была попрана кем-то из Юстинии. Но теперь вы вдруг говорите совсем другое — это крайне неловко.

— Я понимаю, почему вы смущены. И благодарю вас за предоставленную возможность. Однако Его Высочество...

Взгляд Фиби встретился с глазами Тириона. В них плескалась бездонная, непостижимая глубина.

Странно. Он — тот, кому меньше всего можно верить. Но почему-то я чувствую: что бы я сейчас ни сказала, он поддержит меня.

— Он защитил меня от угроз со стороны Фралле. Чтобы спасти такую ничтожную, как я, он даже согласился выставить наши отношения напоказ.

Тирион молча опустил глаза. Если это твой выбор — значит, так тому и быть.

Фиби больше не смотрела на него. Она обратилась ко всем присутствующим:

— После смерти матери отец скрывал её кончину и продолжал меня шантажировать. Главным требованием было пробраться в покои наследного принца и соблазнить его.

— Эт… это возмутительно! — Посол Фралле, Аквила Йоаннис, вскочил с места. Лицо его пылало от ярости. — Его Величество никогда не позволил бы себе подобные угрозы! Это ложь и заговор!

Многие кивнули. От лица собравшихся заговорил герцог Леопольд Вальц:

— Мы уважаем храбрость Вашего Высочества, но без доказательств обвинения остаются голословными… Принцесса, у вас есть доказательства?

— Большинство приказов передавались устно, а письма велено было сжигать. Поэтому почти ничего не сохранилось. Но последняя угроза у меня при себе.

Глаза Акилы Йоанниса расширились, в чертах проступила злоба.

Фиби не обратила на него внимания. Она передала письмо и флакон с тоником одному из знатных лордов, сидевших в первом ряду.

«Если станешь кронпринцессой — не трону могилу твоей матери. Но если не сумеешь, я вырою её труп и скормлю псам. Так что веди себя как следует».

— Этот флакон пришёл вместе с этим письмом.

— Принцесса!

Аквила взревел, но Фиби даже не взглянула в его сторону.

Он, конечно, не мог и представить, что она решится использовать эти улики. Ведь она всегда подчинялась. Но теперь ей было нечего терять. И впервые в жизни Фиби позволила себе маленький, упрямый жест.

Пока дворяне изучали письмо, маркиз Слайго откупорил флакон, капнул немного жидкости себе на палец и слизал её с кончика. Он скривился поморщившись.

— Афродизиак.

— Это подделка! — Аквила Йоаннис выкрикнул слова в отчаянии, но в этот момент по залу разнёсся холодный, ясный голос.

— Проверим почерк — станет ясно, так это или нет.

Это был Тирион. Все взгляды обратились к нему.

— Его Высочество, вы были в курсе происходящего?

— Поведение принцессы показалось мне тревожным, и я решил выяснить причину. Чтобы не подвергать её опасности, до сих пор я хранил молчание.

Тирион ответил плавно, как текущая вода. После его слов в зале послышались неодобрительные вздохи и приглушённые стоны. Все понимали, что Тирион не из тех, кто делает поспешные выводы, потому теперь атмосфера склонилась в пользу Фиби. Её словам начали верить.

— Если это правда, выходит, Фралле пыталась протянуть щупальца в политическую сферу Юстинии.

— Ха… не знают, где их место.

— Что вы сейчас сказали? — посол Фралле выкрикнул это с яростью. 

По залу разнеслись голоса, все начали говорить разом. «Нефритовый зал» превратился в настоящий бедлам.

Среди резких, пересекающихся голосов императрица Клаудия сидела на месте с ледяным, мёртвым выражением лица.

Фиби только взглянула на неё, как Клаудия заговорила первой.

— Ты красиво меня обставила.

Голос её был тихим, ледяным. Но, возможно, потому что Фиби уже смирилась со смертью, страх отступил.

— Простите. Но ведь вы тоже скрывали смерть моей матери и пытались использовать меня, Ваше Величество. Я это знаю.

— И потому ты всё это устроила? Не боишься последствий?

— Если бы боялась, я бы не решилась.

Клаудия усмехнулась едва заметно, почти презрительно.

— Хорошо.

Она медленно поднялась. Теперь уже никто не обращал на неё внимания. Проходя мимо Фиби к двери, Клаудия холодно произнесла:

— Мы теперь враги. Поздравляю.

* * *

Слушание в «Нефритовом зале» закончилось в сумятице.

Письмо передали на экспертизу, тоник — королевскому лекарю для анализа состава.

Вернувшись в покои наследного принца, Фиби не пошла в комнату, а направилась в сад. Она остановилась на траве, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Рядом послышались шаги.

— Не пожалеешь? — спокойно спросил Тирион.

Фиби ответила сразу.

— О чём именно?

— Это был шанс рассказать, что я сделал с тобой.

Сказано было так, будто он действительно этого ждал. Фиби молчала, потом открыла глаза и обернулась к нему.

— Я много об этом думала. И сколько бы я ни думала, каждый раз приходила к одному: во всём виноват отец. Он не сдержал обещание, и из-за этого умерла мама. Так что если и мстить, то ему.

— А не мне.

— Да, — Фиби ответила твёрдо. — Я не могу отомстить отцу так же, как он поступил со мной. Не могу лишить его власти. Всё, что я смогла — это вот такая месть.

— Этого достаточно. Остальное — дело моё и политиков.

Фиби вопросительно взглянула на него. Тирион перевёл взгляд на цветы, высаженные в саду.

— Мы можем поставить под сомнение его пригодность как монарха, оказать дипломатическое давление, указав на вмешательство Фралле во внутренние дела Юстинии, а ещё...

Он ненадолго замолчал, потом продолжил:

— Можем потребовать, чтобы в рамках моральной ответственности могилу Леа Бланкиос перенесли в Юстинию.

Глаза Фиби чуть расширились.

— Разве такое возможно?

Тирион не ответил. Похоже, и сам не был уверен. Взгляд Фиби рассеянно скользнул по садовым деревьям.

Могила матери…

Было бы хорошо, если бы её перезахоронили в Юстинии, и Фиби могла приходить к ней. Но даже если этого не случится, она была готова. Уже давно.

Тирион какое-то время смотрел на её профиль, потом тихо сказал:

— Теперь нам не придётся больше изображать возлюбленных.

— Да.

— И твою репутацию восстановят.

— Да.

— Но ты всё ещё собираешься умереть?

Фиби спокойно ответила:

— Да.

Он продолжал смотреть на неё и только спустя некоторое время произнёс почти шёпотом:

— Я тебе не позволю.

* * *

Даже после того как Тирион вернулся во дворец, Фиби ещё долго сидела на траве и смотрела в небо. Натали следила за ней издали, так что предпринимать что-либо было бессмысленно.

Глядя, как облака медленно плывут по небу, Фиби думала о будущем.

Как сказал Тирион, теперь им больше не нужно притворяться парой. Ей не нужно с ним спать. Скоро она покинет покои наследного принца. Те, кто презирал её, никуда не денутся, но опустившаяся на самое дно репутация немного приподнимется.

Мисс Грета Бейн и молодой герцог Вальц поймут, что их использовали, но вряд ли станут об этом распространяться.

Всё, что она могла сделать в императорском дворце Юстинии, — уже сделано.

Оставалось только ждать. Ждать, пока Тирион подтолкнёт политиков, и Фралле будет поставлена на место.

Императрица разгневана. Может, до этого ещё что-то случится…

Но страха не было. Возможно, она даже надеялась, что Клаудия что-нибудь предпримет.

Давай дождёмся, когда отец признает свою вину, Фиби. А когда всё закончится…

Фиби безмолвно смотрела в небо, затем отряхнула подол платья и поднялась на ноги.

Она приняла решение.

Пора покинуть дворец.

Конец третьего тома