На лице Тириона отразилось множество чувств, таких сложных и запутанных, что их было невозможно выразить словами. 

— Похоже, принцесса даже не удосужилась услышать, что я сказал, — сверлил он её глазами.

Это не так. Фиби прекрасно помнила, как он бормотал ей в спину тем приглушённым голосом. Просто я не верю. Он всегда творил жестокость, прикрываясь прекрасной внешностью и мягкими словами.

— Вы ведь ненавидели меня.

— Я не… ненавидел, — выговорил Тирион сквозь стиснутые зубы. 

Фиби молча смотрела на него. Он выглядел так, будто это признание далось ему с невероятным трудом. Челюсть была напряжена, зелёные глаза под сдвинутыми бровями дрожали. Он по-прежнему держался прямо, но плотно сжатые губы выдавали его напряжение.

Что за слова такие, что ему пришлось так окаменеть?

Фиби невольно хмыкнула.

— На самом деле я знаю, что вы меня не ненавидели.

С лица Тириона исчез холод, и в нём мелькнула слабая, едва уловимая надежда.

Фиби, не поняв, откуда взялась эта надежда, продолжила:

— Это просто было… что-то вроде любопытства, так ведь?

Она перевела взгляд в сторону, вспоминая особняк в Филсене. В комнате маленького Тириона было множество насекомых, приколотых булавками. Наверняка он делал их сам.

— Из любопытства — кинуть бабочку богомолу. Из любопытства — столкнуть богомола с пауком. Из любопытства — предложить женщине совокупиться с лошадью. И, желая увидеть, что будет, вы втоптали честь другого человека в грязь. Я знаю, вы делали это не со зла, Ваше Высочество. Просто хотели… посмотреть, как я буду выкручиваться, так ведь?

— Фиби Энсис…

— Но вы ведь и тогда понимали… — Фиби опустила взгляд. — Что всё это причиняет мне страдания. Но останавливаться вы не собирались. Потому что со мной так можно. У меня нет защитника, я беспомощна. И вам не придётся разгребать последствия.

Фиби снова подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Это было подло, Ваше Высочество.

Выражение лица Тириона потускнело. В его зелёных глазах больше не было прежнего света — лишь безнадёжность, как у человека, загнанного в глубокую пропасть.

Он долго молчал, а затем заговорил, пытаясь казаться спокойным, хоть это и давалось ему с трудом.

— Значит, ты теперь хочешь мне отомстить?

Фиби тихо усмехнулась.

— Нет. Наоборот.

— «Наоборот»?

— Я просто… — Фиби пробормотала, едва шевеля губами, — всё ещё хочу умереть.

Казалось, Тирион на миг перестал дышать, но Фиби продолжала шептать:

— Я вся в этой показной святости, делаю вид, будто добрая, а при этом даже не смогла защитить собственную мать. И сил для мести у меня нет, приходится просить других… Такая жизнь… — Что-то подступило к горлу. Она поспешно отвернулась, пока глаза не начали жечь. — …Не уверена, что такая жизнь вообще чего-то стоит.

После этого надолго повисла тишина. Фиби пыталась подавить подступившую горечь, а Тирион сидел мёртвенно-бледный, с пугающим выражением на лице. Его налитые кровью глаза впились в неё. Он стиснул зубы и процедил:

— То есть ты всё-таки решила умереть. Просишь меня отомстить Фралле, а сама собираешься просто сдохнуть?

— Да.

— Думаешь, я позволю тебе?

Фиби посмотрела на него. Неужели даже теперь он всё ещё хочет контролировать меня?

— И что вы предпримите?

— Насильно сделаю тебя кронпринцессой.

Тирион расплылся в улыбке. Как всегда, она была лучезарной, но на этот раз не казалась лёгкой — в его глазах что-то дрожало, подобно лодке в открытом море.

— Я же говорил, принцесса: ты не сможешь сбежать от меня. Куда бы ты ни пошла, я тебя найду, даже если это будет сам ад.

Признание прозвучало решительно. Фиби замерла, а потом не выдержала и тихо спросила:

— Зачем вы так? Зачем вам это всё?

Тирион на секунду замялся. Улыбка исчезла, в нём появилась неуверенность. Затем он усмехнулся горько, с ненавистью к себе.

— Потому что есть то, что я не хочу потерять. Даже если для этого придётся быть подонком.

* * *

Фиби через Эйприл отправила послание императрице Клаудии. Текст был коротким.

«Хорошо. Я согласна. Назначьте время и место».

Ответ пришёл неожиданно быстро. Прочитав его, Фиби тихо усмехнулась.

«Правильное решение. Но предупрежу на всякий случай: советую не думать о предательстве».

По-настоящему бесполезная угроза. Что она может мне сделать — убить? Это уже не страшно.

Фиби больше ничего не боялась.

* * *

Настал день слушания. Его назначили сразу после заседания Государственного совета — решение оказалось верным. Высшие аристократы, закончив заседание, почти в полном составе перешли в зал, никто не уклонился от участия.

Императрица Клаудия оглядела собравшихся с удовлетворением. Хотя сторонников у Эрника было немало, пришли и ключевые союзники Тириона, в том числе герцог Эберкон. Все были насторожены, не зная, что происходит.

Когда присутствующие заняли места, Клаудия неторопливо поднялась и заговорила:

— Надеюсь, вы в добром здравии. Благодарю, что откликнулись на столь внезапное приглашение.

Её взгляд на мгновение остановился на Тирионе. Он сидел с прямой спиной, без всякого выражения на лице, и спокойно выдержал её взгляд. Такое поведение показалось ей странным.

Неужели Фиби Энсис проболталась? Или он снова решил оклеветать Эрника, как в прошлый раз?

Но у принцессы почти не было контактов с Эрником. Подстроить что-то в его адрес она бы не смогла. Скорее всего, он просто смирился с тем, что его женщина его сдаст.

Императрица снова перевела взгляд на остальных.

— Сегодня я собрала вас, чтобы раскрыть правду о страшном событии, произошедшем во дворце Юстинии.

Все удивлённо округлили глаза.

Клаудия произнесла с нажимом:

— Случилось нечто недопустимое. Была втоптана в грязь честь. Было осквернено тело и разрушен дух.

Она указала ладонью на сидящую рядом с ней девушку и продолжила:

— Да. Речь идёт о принцессе Фралле, Фиби Энсис.

На лицах присутствующих отразилось недоумение. И ради чести Фиби Энсис стоило собирать всех нас?

— Думаю, все вы слышали слухи о ней, — произнесла Клаудия. — Эти грязные, немыслимые истории… Все называют её распутницей.

Императрица окинула взглядом зал и задержалась на Тирионе.

— Но это неправда. Во дворце прятался настоящий монстр. А принцесса — всего лишь его жертва… Не так ли, Ваше Высочество? — Клаудия повернулась к Фиби.

Теперь пришёл черёд Фиби Энсис. Она встретилась с императрицей взглядом и неторопливо поднялась.

Многие ожидали, что она будет дрожать, не выдержит давления, но Фиби заговорила на удивление спокойно.

— Я хочу кое в чём признаться.

Её голос был ровным, тихим, но отчётливым.

— Многие из вас думают, будто я… из корыстных побуждений непристойным образом сблизилась с Его Высочеством кронпринцем. Отчасти это правда, но отчасти — нет. Я…

Её сомкнутые руки сжались сильнее.

— …была вынуждена служить Его Высочеству под давлением.

Присутствующие, до сих пор не осознавшие всей тяжести происходящего, начали глухо ахать и шептаться. Некоторые испустили сдавленные возгласы.

Клаудия с удовлетворением наблюдала за этой реакцией. Как бы ни было, Фиби Энсис — принцесса иностранного государства, и если правда о её принуждении к сексуальной связи всплывёт на поверхность, даже наследник престола не сможет выйти из этого без последствий.

Герцог Эберкон поднял руку:

— Кто же, позвольте спросить, принуждал принцессу?

Фиби сделала глубокий вдох и с лицом, лишённым всякого выражения, произнесла холодным до жути голосом:

— Король Фралле, Поркиан Энсис. Мой отец.

От неожиданности Клаудия распахнула глаза и резко повернулась к Фиби.

А та уже доставала из-под мантии маленький стеклянный флакон и сложенное письмо, аккуратно выкладывая их на стол.

— Мой отец годами шантажировал меня, держа в заложниках мою мать… Теперь, когда я узнала о её смерти, я намерена рассказать всю правду.