- Мы закрыты на день…

Свет на вывеске был выключен, но входная дверь открылась. Когда Чонсук увидела, что это ее дочь вошла внутрь, остальная часть ее фразы улетучилась.

- Если собираешься пить, делай это после того, как запрешь дверь. Что, если сюда вломится какой-нибудь странный парень?

Дживон подошла и вытащила чашку из стойки для стерилизации. Затем она села за стол напротив матери и налила себе соджу. Ее движения были очень плавными, как будто она привыкла к этому.

- Ты ела?

- Я в порядке. Я не голодна.

Дживон достала несколько палочек для еды из ближайшего контейнера и начала отправлять в рот гарниры. Часы позади Дживон показывали 11:45. Чонсук встала и пошла на кухню. Было уже так поздно, а Дживон еще не ужинала? Глубокий вздох сорвался с ее губ.

- Всего одно ролла кимбапа - достаточно. На улице слишком жарко, поэтому мне не нужно ничего теплого.

Чонсук как раз собиралась включить газовую плиту, но обернулся на замечание Дживон. К счастью, у нее все еще был холодный рис, который она собиралась взять домой. Она посыпала рис солью и уксусом и перемешала руками. Потом подошла к холодильнику и достала ингредиенты. Она также достала два ломтика сыра, который так любила Дживон.

- Какой повод? Ты не звонила.

- Когда я звонила, прежде чем приехать?

Дживон положила в рот кимбап и прожевала, ее щеки надулись, когда она пробормотала. Несмотря на ее заявление о том, что она не голодна, два ролла кимбапа исчезли в одно мгновение.

- Чем ты занимаешься и почему еще не обедала?

- Я просто упустила свой шанс перекусить, потому что была занята.

После смерти мужа её матери Дживон большую часть дня проводила на улице. В итоге она съехала и стала жить одна. Хотя она называла это независимостью, это ничем не отличалось от побега. Чонсук не могла покинуть дом, потому что в нем оставались следы ее мужа вплоть до гвоздей, которые он забил в стены. Однако дочку терзали оставшиеся в доме воспоминания.

То ли Дживон не хотела видеть следы, оставленные теми, кто покинул дом, то ли она просто не хотела видеть лицо Чонсук, Чонсук все еще не была уверена.

- Просто оставайся здесь и помоги мне с магазином. Я перестану уговаривать тебя выйти замуж.

Чонсук знала её дочь не лучше, чем незнакомец. Через два года после переезда Дживон сдала экзамен и поступила в полицейскую академию. Ее дочь была умнее ее и обладала гораздо большей силой воли.

В первый раз, когда Дживон отправили в участок в опасной зоне, Чонсук узнала об этом намного позже других, и она пришла в бешенство. Она закрыла свой магазин и побежала к ней. Без лишних слов она попыталась вытащить ее, но Дживон стояла на своем.

- Ты что, пытаешься убить меня дважды?!

- Ты не та, кто умер, мама. Это был папа.

- Дживон…!

- Не волнуйся. Я не попаду в ситуацию, с которой не смогу справиться, и не умру глупой смертью, как он, так что...!

Впервые в жизни она ударила дочь по щеке. Чонсук сжала ее дрожащую руку и плакала всю дорогу до дома. Поняв, что она ничего не может поделать с упрямством своей дочери, Чонсук не сказала ей больше ни слова.

После этого Дживон перешла в отдел дорожно-патрульной службы, но это не означало, что беспокойство за благополучие дочери исчезло. С тех пор, как ей приснился сон о том, что ночью она видела труп ее мужа, его щека все еще была теплая на ощупь, и по сей день Чонсук просыпалась и искала выпивку. Раньше она могла выпить только полбанки пива. Но после десяти лет этого ее способность питья удвоилась.

- Мама, я встретила Сокджу.

Рука Чонсук замерла, когда она взяла новую бутылку соджу.

Крыщ. Дживон взяла бутылку из рук Чонсук и открыла крышку, прежде чем налить немного соджу в рюмку матери.

Чонсук потеряла дар речи и выпила соджу из своей рюмки. Затем она медленно начала открывать рот. Время наконец пришло.

- Я понимаю.

- Ты уже встречалась с ним раньше, верно? После того времени…

Чонсук сжала дрожащие руки. Глаза ее дочери были большими и ясными, когда она смотрела на нее. Она не могла лгать.

- ...Да.

Глаза Дживон напряглись, когда она глубоко вздохнула. Она могла видеть, как губы ее матери сжались от беспокойства.

- Сколько раз?

- Дважды… Нет, наверное, три раза, если учесть время, когда мы пронеслись мимо друг друга.

- …Почему ты мне не сказал?

Голос Дживон дрожал от недоверия.

- Это то, что сказал Сокджу? Он сказал, что разочарован?

Дживон повысила голос.

- Как ты думаешь, он из тех парней, которые говорят что-то подобное собственным ртом?

- Это правда… Наверное, нет.

Она не могла представить, чтобы Сокджу когда-либо говорил о себе собственным ртом. Пока Чонсук насмехалась над собой, Дживон яростно откинула назад свои длинные волосы. На пике своей юности ее дочь была так красива, что люди по соседству до сих пор спрашивали о ней. Однако сама Дживон не обращала внимания на свидания и замужество.

Чонсук стало интересно, что подумал Сокджу, увидев Дживон после всех этих лет, живущую, как мятая бумага на улице. Жалел ли он ее, как она? Нет, если бы это был он, он мог бы ожидать этого с самого начала.

- Дживон, мне сделали операцию.

- ...Что?

Глаза Дживон расширились от шока. Чонсук изо всех сил старалась успокоить ее дрожащий голос.

- Ну, в наше время это довольно распространено.

- ...Когда это произошло?

Губы Дживон тихо дрожали.

- Это было давно. Теперь я в порядке. Мои последующие встречи с врачам были хорошими, и…

- Где и что у тебя болело? Почему ты мне ничего не сказала?!

Глаза Дживон покраснели и стали мокрыми от слез, когда она закричала.

- Айгу, этот твой темперамент…

Сокджу покинул их дом в день похорон мужа и вернулся через три года зимой. После того, как Дживон поступила в полицию, и они сильно поссорились, был период времени, когда они не разговаривали друг с другом, пока остывали. Наступил холодный новый год, и рядом с ней появился Сокджу.

- Он пришел ко мне в гости на Новый год и вручил мне конверт. Он сказал, что вернулся с обязательной военной службы и начал работать. Для того, кто проработал на тот момент всего полгода, конверт был довольно толстым. Ну, Сокджу всегда должен был жить хорошо, где бы он ни оказался, так что я думаю, это не было так уж странно. Даже если бы он работал на стройке, он все равно попался бы на глаза начальству.

- ...А потом?

Чонсук уловила нотку надежды в голосе дочери и вздохнула. Глаза Дживон, казалось, спрашивали: “Ты не взяла это, не так ли?”

Увидев это, сердце Чонсук начало болеть. Однако избежать этого ей не удалось. Она с горечью открыла рот и выпила еще одну рюмку соджу.

- Конечно, было бы разумнее не брать его. Просто подумав обо всех тех ужасных вещах, которые я ему наговорила, я должна была отбросить это и сказать ему, что мне это не нужно. Но… Тогда… Это было сразу после того, как мне поставили диагноз “рак”.

- ....

- Я была честна с Сокджу. Я думала о закрытии точки, но если я возьму эти деньги, то достаточно будет нанять кого-нибудь, чтобы держать точку открытой, пока я лечусь. Денег в конверте было слишком много, чтобы взять их в качестве компенсации за то, что ему позволили спать и есть в нашем доме всего один год… но я взяла их, Дживон.

Рука Чонсук дрожала, сжимая пустую рюмку. Глаза Дживон расширились, начав увлажняться. Чонсук видела, что Дживон стиснула зубы и изо всех сил сдерживала слезы, и ей не хотелось вот так плакать перед дочерью. Тем не менее, она почувствовала, что края ее глаз стали горячими.

- Я не знаю, как он узнал о дате моей операции, но в тот день он был в больнице. Сокджу, этот негодяй… Ты ведь знаешь, каким он может быть, верно?

Он был более равнодушным и уравновешенным, чем врачи. Одно только представление его лица в этот момент заставило ее глаза покраснеть, но улыбка все равно появилась на ее губах.

- Он сказал мне, что даже люди, которые отказываются от всего, могут есть хорошую еду и жить хорошей жизнью. Что в наши дни выживаемость онкологических больных увеличивается с удивительной скоростью… Он продолжал объяснять все по десять раз тем раздражающим тоном, который у него был… Но это принесло мне такое облегчение. Тем более, что я знаю, что он не из тех, кто говорит пустые слова. Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла… Это был его способ утешить меня… подбодрить.

Тогда она была так увлечена своей ситуацией, что не остановилась, чтобы проанализировать чужую правду. Чонсук вытащила салфетку из диспенсера на стене и высморкалась.

- После того, как я вошла в операционную и вернулась обратно, после того, как я очнулась от наркоза, я оказалась в VIP-палате больницы. Там даже была личная сиделка. Я не знаю, за какие ниточки дергал Сокджу, но пока я проходила химиотерапию, у меня не было нехватки в чем бы то ни было. Даже богатый человек не стал бы жаловаться, если бы ему дали то, что дали мне.

- …Почему ты мне не сказала?

Дживон слушала с дрожащими глазами, прежде чем наконец открыть рот.

- Сокджу сказал мне ничего не говорить тебе о нем, так что…

- Не о Сокджу! Почему ты не сказала мне, что заболела?!

- Дживон…

- Я твоя дочь. Так почему ты мне не сказала?!

В конце концов, Дживон закрыла лицо руками, а слезы потекли по ее щекам. Чонсук вздохнула. Она ничего не сказала, потому что боялась такой реакции.

- Тогда мы с тобой поссорились.

- А если бы с тобой случилось что-то плохое? Что я должна была делать тогда? Ты собиралась закончить все на плохой ноте?

- Но я не умерла. Теперь я в полном порядке.

Влажные глаза Чонсук смотрели, как красные губы Дживон глубоко вздохнули.

- И потом я долго ничего о нем не слышала. В последний раз я видела Сокджу два года назад.

- …Зачем он пришел?

- Он не пришел ко мне.

- Тогда что?

- Это было перед памятником твоему отцу.

Дживон нахмурилась, закусив губу. После смерти мужа дочь ни разу не посетила его памятник.

- Я всегда ходила к мемориалу, чтобы отдать дань уважения в годовщину его смерти, но однажды что-то случилось, поэтому я пошла на день раньше. Сокджу был там. Он был одет в дорогой на вид костюм и водил черную иномарку… Раньше он всегда был красивым и высоким, но в этот раз он выглядел так, словно был из другого мира. Увидев меня, он сделал вид, что не знает меня, и просто ушел.

Хотя она ожидала такого поведения от Сокджу… Хотя она знала, что, помогая ей, он расплатился с долгами перед её мужем… Она не могла не чувствовать разочарования. Как бесстыдно с ее стороны.

- Я сожалению, Дживон.

- ...О чем?

Дживон попыталась скрыть дрожь в голосе, закричав. Чонсук хотела спросить ее дочь о том, что произошло между ней и Сокджу, когда они снова встретились. Хотели ли они снова начать отношения. Однако она изо всех сил старалась держать рот на замке. Она не имела права задавать эти вопросы.

- За то, что была так жестока к Сокджу. Мне жаль.

Чонсук хотелось взять Дживон за руку, но она не могла. Она просто сжала салфетку в руке. Девятнадцать лет. В возрасте, когда эмоции зашкаливали, Чонсук поняла, что между ними двумя расцветает что-то странное.

На самом деле, она не хотела идти против него. Если бы кто-то знал об этом, они могли бы проклясть ее, но на самом деле она хотела подбодрить Сокджу в надежде, что он прочно укрепится. Он был способным мальчиком, который должен был преуспевать во всем, за что брался. Если бы только с ее мужем не произошло это ужасное событие…

- Я никогда не ненавидела Сокджу… Я думаю, это было потому, что в то время мне действительно нужно было кого-то ненавидеть.

- ....

- Но я не могла сказать это Сокджу. Было так трудно признать свою вину и извиниться. Я не могла сказать ему до конца… Всего один раз… Я планировала рассказать ему, если он приедет ко мне еще хоть раз. Спасибо, что тогда спас мою Дживон… Моя дочь жива благодаря тебе… Прости, что вела себя так глупо, хуу…

В конце концов, из глаз Чонсук начали капать слезы. Дживон встала. Пара мать-дочь молча прибралась в магазине и вместе пошла обратно в дом. Внешне район выглядел как всегда, но на самом деле многое изменилось.

- Не пей так много. Ты только что вылечилась от рака.

- Хорошо, не буду.

- Я сейчас вернусь.

Они вошли в переулок и увидели дом из красного кирпича. Дживон остановилась перед телефонным столбом. Выражение тоски мелькнуло на ее лице, когда она снова посмотрела на дом.

- Почему бы тебе не переночевать здесь, а утром уйти?

Мать Дживон осторожно предложила, но Дживон покачала головой.

- Мотель намного комфортнее. Мне нужно сесть на первый поезд утром, поэтому лучше, если я останусь где-нибудь ближе к станции.

Хотя комната ее дочери осталась нетронутой, после того, как Дживон уехала, она так и не вернулась. Чонсук больше не могла удерживать дочь и кивала головой. Когда она начала искать ключи в сумочке, Дживон открыла рот и заговорила.

- Мама, недавно…

- Ага?

Дживон какое-то время колебалась.

- Шеф Хон случайно не заходил? С фотографией?

- Шеф Хон? Нет, почему…?

У нее было несколько телефонных звонков с шефом Хоном, но давно с ним не встречалась. Дживон молча посмотрела на лицо своей матери, прежде чем пожала плечами. Она обернулась.

- Дживон.

Чонсук не выдержала и позвала. Она была уверена, что что-то происходит. Как мать, она чувствовала, что что-то не так, но не могла спросить.

- Сокджу… у него все хорошо, верно?

Дживон молча моргнула, прежде чем открыть рот.

- Ага.

- Он в порядке, правда? Хорошо. Как он и должен быть.

- Мы встретились случайно, и он хорошо ест и хорошо живет. Настолько хорошо, что это на самом деле немного раздражает. И его высокомерная манера говорить все та же. Этот было так раздражающе, что я проделала весь этот путь.

Чонсук через силу рассмеялась, прежде чем снова открыть дрожащие губы.

- Ты должна… привести его как-нибудь. Я приготовлю для вас. Сокджу понравилось одно мое блюдо, не так ли? Ему понравился мой чапчхэ.

- …Этому ублюдку всегда нравилось то, что требует больших усилий.

- Но он никогда ничего не ненавидел. Он всегда опустошал свою тарелку от риса три раза в день.

Дживон тихо почесала щеку и вздохнула, прежде чем обернуться. Чонсук держала руки в карманах и смотрела на стройную спину дочери, когда она уходила. Она оставалась там долгое время.

Дорогой, я та, кто был неправ, верно? Я не хотела делать ее такой одинокой. Если бы это был ты, она бы не стала такой. Верно, дорогой?

* * *

- Одну пачку ментоловых, пожалуйста.

Дживон положила пачку сигарет в карман, взяла пакет с соджу и другими напитками и вышла из магазина, расположенного рядом со станцией. Погода была ужасная, казалось, что скоро пойдет дождь. Ей следовало купить пиво вместо соджу. Она была полна сожаления, но могла просто взять банку из холодильника мотеля.

Бззззз.

Телефон завибрировал в заднем кармане джинсов. Дживон проверила, кто это, и нахмурилась.

- Слушаю?

- Где ты? Хочешь выпить?

- Я не в настроении выпивать с вами, шеф.

Она не сможет его увидеть, потому что вернулась в свой родной город, но даже если бы и не вернулась, она не хотела видеть его лицо.

- Почему нет? Ты чувствуешь беспокойство после встречи с Сокджу?

Шеф Хон. Тот хитрый старый лис.

- Моя шея все еще пульсирует после того, как меня душил этот ублюдок-прихвостень.

- Так почему ты так разволновалась? Тот, кто разозлится и выйдет за рамки, будет в опасности. В том мире это закон. Даже если вам хочется проклясть бурю, вы должны сохранять спокойствие.

Как человеку, который зависал на этой территории, шефу Хону это, казалось, давалось легко. Нет, может, он просто получил достаточно взяток.

- Думаю, я бы тоже выдержала, если бы получил миллионы от мафии.

- Это было необходимо, если я хотел сблизиться с Чхве Чульёном. Этот ублюдок очень подозрительно относится ко всем.

- Я не спрашивала.

Дживон ответила небрежно, но проглотила проклятия, которые угрожали сорваться с ее губ. Ей хотелось выкрикивать ему свои вопросы. Почему он солгал о том, что показал фотографию Сокджу ее матери? Он так сильно хотел привести ее к себе, что манипулировал ею, используя ее эмоции против нее? Однако Дживон сдержалась.

- А кто, говоришь, получил миллионы? Думаешь, это мелочь... Подлец...

Судя по тому, как он расстроился, казалось, что он не в состоянии оставить себе миллионы. Дживон надвинула кепку на голову и быстро пошла к своему мотелю. Это произошло потому, что влажный воздух превратился в капли дождя, падающие с неба.

- Ах, всё равно. Шин Сокджу даже не моргнул, когда увидел меня. Он даже не удивился, а вы видели, как он надо мной издевался, да? Теперь что вы собираетесь делать?

Она услышала, как в трубке щелкнула электронная сигарета шефа Хона.

- Для тебя это выглядело, как он не моргнул?

Дживон ничего не сказала и подождала, пока он продолжит. Шеф Хон быстро сменил тему.

- Мы вернемся, чтобы увидеть его снова. Сегодняшние планы были разрушены из-за внезапного появления Чхве Чульёна.

- Мафия следует расписанию? Кто знает? Может быть, он снова ворвется.

Шеф Хон усмехнулся.

- В любом случае следите за своим поведением и будьте наготове, детектив Пак. Не исключено, что кто-то со стороны Чхве Чульёна начнет следить за вами. Потому что Шин Сокджу сегодня определенно был потрясен. Неважно, насколько хорошо этот ублюдок скрывает свои истинные мысли, Чхве Чульён тоже не тот, кого мы можем недооценивать.

- Хорошо, сэр. Мои ботинки трясутся, потому что я боюсь, что Чхве Чульён нокаутирует меня и украдет мои органы. Я сейчас вешаю трубку.

Дживон не стала ждать ответа шефа Хона и прервала разговор. Она чувствовала себя еще более уверенной, что шеф Хон приставил кого-то близкого Чхве Чульёну в качестве инсайдера. Она была уверена, что он решил приехать на курорт сегодня, потому что знал, что Чхве Чульён уедет на бейсбольный матч. Поэтому он был удивлен, увидев его внезапное появление сегодня.

- Хуу…

Когда она подошла ко входу в мотель, Дживон вытащила сигарету. Она давно бросила курить, но после того, что произошло сегодня, ей казалось, что она не сможет прожить без курения остаток дня. Когда они возвращались на машине с курорта, она попыталась затянуться электронной сигаретой шефа Хона, но это не уняло зуд.

Кап-кап.

Дождь начал падать капля за каплей, постепенно превращаясь в струйки, а затем в ливень. Дживон выдохнула дым и открыла глаза. Ей нужно было быть начеку. Если нет, она может быть полностью использована этим хитрым шефом Хоном.

- И что происходит с моей мамой?

Она спрашивала мать с подозрением. Однако она никак не ожидала, что узнает, что ее мать действительно встречалась с ним несколько раз. Нет, на самом деле, если бы она действительно думала, что это невозможно, она бы вообще не спрашивала. Если это он, он может это сделать… Поскольку у нее было такое подозрение, она проделала весь этот путь, чтобы узнать наверняка.

- Ах… блять.

Если бы ее мать открыла рот и сказала, что этого не было, ее любопытство тут же закончилось бы. Шин Сокджу был сукиным сыном, и, присоединившись к мафии, он вместе пережевывал их историю, как закуску.

Однако…

- Моя дочь жива благодаря тебе.

С тех пор, как она была младше, так было всегда. Все, кому она доверяла, хранили секреты, а она всегда была идиоткой, которая понятия не имела. Было ли это то, что все чувствовали друг к другу?

Был будний день, поэтому мотель, расположенный на окраине города, был пуст. Дживон прислонилась к колонне и продолжала курить, глядя на освежающий дождь.

После смерти отца Дживон ни разу не посетила его мемориал. Его смерть была реальностью, которую она никогда не хотела признавать, и всякий раз, когда ей напоминали о нем, ее наполняли воспоминания о прошлом, принося с собой невообразимую боль.

Однако то, что делало эту боль такой невыносимой, заключалось не только в смерти ее отца. Дело в том, что в тот день, когда она потеряла его, она потеряла и Сокджу. И та, кто всегда убегала, оглядываясь назад, была она.