— Прошу прощения, что вас доставили сюда столь грубым образом, леди Мессена.

Императрица проговорила это с лицом, на котором не читалось ни капли сожаления.

Голова у меня шла кругом от множества мыслей, но я ответила с самым невинным видом:

— Что вы. Я и сама хотела хоть раз побывать в особняке Симора.

Особняк Симора.

Я назвала его наугад, но императрица опровергать не стала.

Значит, это и был тот самый особняк.

Симора. Девичья фамилия императрицы. Её отец, герцог Симора, владел обширным особняком прямо по соседству с герцогством Мессена.

Считалось, что хозяин особняка - старший брат императрицы, но на деле всем заправляла она сама.

И ещё поговаривали, будто императрица собирает здесь преданных ей дам и под видом читательского кружка ведёт большую и малую политическую игру.

— Да. Особняк Симора - прекрасное место. Было бы ещё лучше, принадлежи оно мне, но без позволения брата заполучить его трудно. Уж очень мой братец жаден.

Императрица раздражённо произнесла это с таким видом, точно одно воспоминание приводило её в бешенство, и щедро насыпала сахар в стоявший перед ней чёрный чай.

Похоже, она сильно желала заполучить особняк, но брат ей этого не позволял.

По имперским законам, чтобы дочь могла унаследовать земельные владения или равноценную им недвижимость, требовалось обязательное согласие братьев-мужчин.

Луиза Мессена тоже потеряла почти все здания и земли, которые её отец, герцог Мессена, не успел оформить на своё имя. Всё это разграбили неизвестные родственники мужского пола.

Вот из-за этого я до сих пор и утопаю в долгах.

«Всё-таки в Средневековье жить непросто».

— Здесь тихо и уединённо. А после того, как пало герцогство Мессена, стало ещё тише.

Императрица отпила чаю, в котором теперь было не меньше сахара, чем заварки, и проговорила, глядя в окно.

«Это… она сейчас специально для меня, что ли?»

Мне всё это казалось диким, но я сидела с максимально подобострастным лицом.

Не до того, чтобы реагировать на каждое оскорбление, когда на кону стоит жизнь.

— Ведь у дам всегда есть дела, которыми лучше заниматься подальше от мужских глаз, - добавила императрица.

Иными словами, она и дальше намерена вести свои политические интриги здесь, вдали от императорского дворца, то есть там, куда не дотягивается взгляд императора.

А это заодно означает, что меня тоже схватили без ег ведома.

«Выходит, меня притащили сюда, возможно, и не из-за Первого принца».

Зацепившись за эту искру надежды, я ждала следующих слов императрицы.

Она даже не предложила мне чаю, а сама опустошила целую чашку, набухав в неё с десяток ложек сахара, и лишь затем перешла к делу.

— Говорят, «Кармен» пользовалась бешеным успехом? Я тоже хотела посмотреть, но, когда спустилась в этот особняк, билеты было уже не достать.

По спине у меня пробежал холодок.

В «Кармен» Лео появлялся пусть и в эпизоде, но на мгновение.

Если императрица видела его лицо, могла ли она его узнать?

«…Не знаю».

Я с несвойственным мне смирением ответила:

— Всем этим я обязана актёрам, они замечательно справились.

— Вы имеете в виду барона Жана Пьера? - её глаза блеснули, когда она произнесла эти слова.

«Неужели… её интересует барон?»

В списке дел, которыми благородные дамы занимаются в подобных особняках вдали от мужниных глаз, разумеется, значатся и тайные свидания.

Насколько мне известно, барону Жану Пьеру, то бишь Мольеру, уже доставили груду приглашений в салоны от множества знатных дам.

В этих салонах он, скорее всего, не только стихи читает.

«Выходит, мне сейчас предлагают сыграть роль сводни?»

Что бы это ни было, если речь не о Первом принце, для меня уже счастье.

Но чутьё подсказывало, что одним этим дело не ограничится.

— Я слышала, что прежде у него дрожали руки и он заикался на сцене. Неужели эти симптомы совсем исчезли?

— Не совсем, но во многом ему стало лучше. К следующему представлению он сможет выйти на сцену полностью восстановившимся.

— Значит, не совсем… - пробормотала императрица с непроницаемыми глазами, а затем уставилась прямо на меня. - Стало быть, правда, что когда-то он заикался.

Так и есть.

Вот оно что.

Слушая, как императрица раз за разом употребляет слово «заикался», я наконец поняла.

В оригинальной истории она до невменяемости оберегала Второго принца.

Не только потому, что он был её единственным сыном, но и потому, что даже будучи императорским сыном, он оставался наследником с шатким положением из-за существования Первого принца.

Поэтому она желала вырастить Второго принца, словно тепличный цветок, в полном совершенстве. А главной помехой для неё была речевая заминка Второго.

«Ва-Ваше Величество».

Эта привычка заикаться.

Второй принц постоянно страдал из-за своего поведения. Император часто ругал его, а иногда дело доходило до жестоких наказаний. Императрица отчаянно пыталась исправить сына. Она даже обращалась к заклинателям духов и проводила обряды экзорцизма. Но привычка принца оставалась неизменной.

«Ведь сама мысль о том, что речевое нарушение можно исцелить обрядом изгнания духов, в корне неверна».

Но я понимала, по какой душевной причине императрица помешалась на этом до такой степени, что прибегала к таким методам.

Заикание было огромным изъяном для члена императорской семьи, обязанного излучать достоинство.

Скорее всего, она хотела во что бы то ни стало устранить недостаток сына, когда перед ним и без того стояла огромная преграда в лице Первого принца.

Взгляните на неё и сейчас.

Насколько же сильно она хотела вылечить речевой недостаток Второго принца, если призвала меня - наследницу герцогства Мессена, находящегося в разладе с нынешним императором?

— Да, насколько я слышала, так и было.

— Я тоже хочу увидеть его игру.

Вот и суть.

Она хочет собственными глазами убедиться на примере того, кто избавился от заикания.

— Что, если устроить представление «Кармен» прямо здесь?

— …Боюсь, это будет затруднительно.

— Что?!

Лицо императрицы безобразно исказилось. Казалось, она вот-вот влепит мне пощёчину.

У этой женщины чувства ходят ходуном. Стоит ей лишь вспомнить что-то чуть раздражающее, как её голос тут же взлетает вверх, а рука тянется к сладкому.

«Истеричка».

Когда описываешь подобную женщину, актёрам часто советуют прибегать к «контрасту».

Голос внезапно делается громким или пронзительным, голова резко поворачивается, смех вдруг переходит в плач - в таком духе.

Ну, это я о сцене. А когда в реальной жизни сталкиваешься с человеком такого склада, с ним надо говорить максимально прямо.

Потому что при малейшей ошибке в выборе слов, если начать ходить вокруг да около, можно только подстегнуть истерию.

Иначе говоря, вместо одного удара рискуешь получить десять.

Эту истину я усвоила, пока жила по соседству с одной склонной к истерикам дамой.

— Перевезти сценическое оборудование физически невозможно.

— Можно обойтись и без него. Я хочу всего лишь посмотреть игру актёров.

Императрица произнесла это голосом, в котором с огромным трудом сдерживалась ярость.

Что же, не пора ли уступить?

Я на мгновение задумалась.

И приняла решение.

— Я не могу заставить своих актёров играть на неготовой сцене. Ваше Величество императрица.

— Даже если я прошу?

— Даже если бы просил Его Величество император, это невозможно.

Нет уж.

Дзинь!

Чайная чашка наконец полетела в меня.

Она разминулась со мной на волосок, врезалась в камин и разлетелась вдребезги. Один из осколков задел щёку, и кожу обожгло.

«Ого, вот это без тормозов».

Хотя, по правде, и не скажешь, что уж совсем без тормозов.

В конце концов, я теперь даже не герцогская дочь. Просто простолюдинка, сидящая на горе долгов.

И если императрица обращается со мной как попало - никаких последствий для неё не будет.

В моём-то положении: попади та чашка мне в голову и пойди кровь - даже пожаловаться некому.

И всё же я сидела с прямой спиной и со спокойным лицом смотрела на императрицу.

За долгие века множество власть имущих пытались выдрессировать художников под собственный вкус.

Это понимаешь, прочитав хотя бы несколько книг по истории искусств.

Но даже самым могущественным из них никогда не удавалось полностью подчинить художника себе.

Причина проста.

Настоящего художника невозможно ничем заменить.

— Если я скажу «нет», мои актёры с места не сдвинутся, Ваше Величество.

— …Да как ты смеешь!

Императрица уже замахивалась на этот раз стоявшей рядом фарфоровой вазой, но тут я открыла рот:

— Если представить это как закрытый показ новой пьесы, где заранее приглашают гостей и собирают спонсоров, думаю, актёры согласятся. Я также планирую поставить пьесу без песен, что облегчит вам оценку заикания барона Жана Пьера. К тому времени я ещё более эффективно помогу барону избавиться от его недуга.

Тяжело дыша, императрица замерла с вазой в руках и уставилась на меня.

— Так это вы… можете вылечить недостаток барона? Каким образом?

— Потому что с самого начала это я избавила его от этой болезни. Разве до вас не дошли слухи обо мне? О том, что я - «режиссёр», управляющий актёрами.

Она посмотрела на меня так, будто хотела испепелить. Но по её глазам было понятно.

Императрица наверняка знала обо мне как о режиссёре.

Именно поэтому она позвала меня, а не Жана Пьера. Сейчас, понимая, что происходит, я предлагала ей сделку.

Сделку, от которой императрица, одержимая исцелением Второго принца, не могла отказаться. Она тоже понимала, что обязана её принять.

Она выглядела так, словно её гордость была слегка задета.

Я могла предсказать, что она сделает дальше.

То же самое, что вытворяла одна моя знакомая госпожа, когда страдала её гордость.

Дзинь!

В конце концов императрица швырнула вазу прямо передо мной.

Фарфор разбился, и на этот раз осколок полоснул мне по брови.

Я успела зажмуриться вовремя, и глаз остался цел. Но когда я открыла глаза, часть поля зрения окрасилась алым.

Глаз начало саднить, но я намеренно не стала вытирать кровь.

Чутье подсказывало: так получится быстрее. И оно не обмануло.

При виде меня, сидящей с обильно текущей кровью, императрица будто немного утолила гнев и уселась на место.

— Покровительство, стало быть… Ничего сложного. Сколько вам нужно?

Ну вот, настало время швыряться деньгами.

Я назвала максимальную сумму:

— Десять миллионов дерков - это самое меньшее…

— Я дам вам пятьдесят миллионов дерков.

Ого. Стоило получить по лицу.

В душе я возликовала.

— Надеюсь, это поможет в управлении вашей труппой. А заодно и в лечении ваших ран, - проговорила она, только теперь протягивая мне носовой платок.

Я с самым смиренным видом приняла его. И, состроив мучительную гримасу, стёрла кровь с раны.

— Ах, какая жалость… Такое ранение на драгоценном лице благородной леди… какое несчастье.

«Значит, в эти пятьдесят миллионов входит и условие молчать о сегодняшних ранах».

Плата за побои, пожалуй, вышла уж слишком щедрой.

Я с исполненным благодарности голосом ответила:

— Вы так заботитесь обо мне… Я польщена.

И это было искренне.

Ведь за какие-то пять минут ко мне в руки упала сумма, которой можно покрыть четверть долга перед Жанной.

* * *

Немного спустя я снова села в ту самую карету, где меня поджидала похитившая меня графиня Веджвуд.

Увидев мою рану, запёкшуюся кровяной коркой, она изумилась:

— Да вы почти не пострадали. Вернее, похоже, что и вовсе не пострадали?

Что, по-вашему, это так удивительно?

Похоже, эта благородная дама с располагающей внешностью тоже была не вполне нормальной, под стать императрице.

Я ответила осипшим голосом:

— Просто я умею вертеться.

✦•············•⊱· · — ·✶· — · ·⊰•············•✦