Перевод: Astarmina

Люди всё время называют меня именем — Луиза Мецена.

Это имя мне знакомо.

«Из романа» 

В фэнтезийном романе, который мне предложили адаптировать, было множество злодеев, мешающих главному герою.

И среди них самый ужасный конец ждал именно Луизу Мецена.

Единственная законная наследница самого знаменитого герцогского рода в Империи.

По современным меркам — настоящая принцесса из богатой семьи, которая с детства была окружена произведениями искусства и роскошью. И даже когда её род разорился, она не пришла в себя, погрязнув в азартных играх, алкоголе и расточительстве.

А больше всего она была одержима мужчинами.

И не просто мужчинами, а красивыми мужчинами.

С детства увлекаясь так называемыми брендовыми вещами и драгоценностями, она любила красивые вещи и охотилась за ними.

Поэтому, когда одержимо влюбилась в красивого главного героя и даже заперла его в плену, став его «мучительницей», герой, впоследствии ставший правителем Империи, казнил её на городской площади.

«Все прекрасное должно принадлежать мне!»

Кажется, это была её последняя фраза.

В каком-то смысле, она была одержимой коллекционершей, настоящей психопаткой.

Неудивительно, что её женихом стал граф Арно Диенче, известный в Империи как утонченный красавец с острым умом.

Арно Диенче.

Белоснежные волосы и глаза с фиолетовым оттенком.

Иллюстрация с немного надменным взглядом.

— Луиза.

И сейчас этот персонаж с иллюстрации говорит со мной.

И смотрит прямо на меня.

— Вы действительно хотите сохранить наследие вашего покойного дедушки-герцога, покупая театр? Или же...

Этот человек глава самой богатой торговой семьи в Империи, хладнокровный бизнесмен, берущийся только за выгодные предприятия.

Поэтому он не отказался от помолвки с трудной Луизой.

Эта помолвка тоже была для него бизнесом, который мог принести пользу его семье.

У него много денег, но ходили слухи, что даже титул он купил за деньги, так что его семье Диенче с запятнанной репутацией брак с древним и традиционным герцогским домом пошёл бы на пользу.

Но теперь, когда дом Мецена разорился, его инвестиция оказалась провальной.

Проще говоря, он остался женихом лишь номинально и теперь вынужден скрепя сердце защищать злодейку Луизу после краха герцогского дома.

Что же мне сказать такому человеку?

Тем более, что недавно я выставила табличку с ценой и собралась купить театр, и этот человек уже оплатил всю сумму.

— Это просто ваш очередной импульсивный поступок, Луиза? Театр — это не шляпка и не платье, которые вы можете купить по прихоти.

Неудивительно, что он говорит со мной с таким усталым лицом.

За час после осознания того, что попала в роман, я разобралась в текущей ситуации.

Аукцион наследия герцогства.

Одно из злодеяний герцогини Луизы, кратко упомянутое в романе.

Когда герцогство Мецена обанкротилось, у Луизы не осталось средств на роскошную жизнь, и она собрала всех кредиторов дома, чтобы распродать с аукциона всё наследие герцогства.

Среди этих вещей были и исторические реликвии, которым сотни лет, и личные дневники, которые её дедушка доверил ей.

Короче говоря, эта сумасшедшая женщина, как только род разорился, тут же продала семейные реликвии на аукционе.

Кредиторы, разумеется, набросились на дешёвые реликвии герцогства, и после этого репутация Луизы окончательно рухнула.

Если раньше её злодейства можно было списать на молодость и незрелость, то теперь к ней прилипла репутация злодейки, растащившей культурное наследие на части и продавшей его за границу.

«Хотя, честно говоря, я не могу сказать, что совсем её не понимаю».

Если бы мне срочно нужны были деньги, я бы тоже продала ненужные вещи.

Древние мечи или дневники дедушки не накормят тебя.

Но всему своё время.

По крайней мере, не следует делать то, что сделала Луиза — продавать наследие герцогства на аукционе, самым худшим из возможных способов, сразу после смерти дедушки-герцога.

Из-за этого злодеяния даже графская семья, которая заботилась о ней, отвернулась от неё.

Граф, который был её последней опорой, даже не обратил на неё внимания, когда её казнили на улице.

«Такой ужасный конец мне не подходит».

Мне уже достаточно тошно от того, что фон моей прекрасной жизни с топовыми смартфонами, воздухоочистителями, брендовой одеждой и сумками внезапно сменился на этот старомодный фэнтезийный мир, и теперь мне предлагают быть казнённой на улице?

Ни за что.

Думай, Син Гырим.

Нет, Луиза Мецена.

«С этого момента я играю роль Луизы».

Если кино — это искусство монтажа, то театр без преувеличения можно назвать искусством актёра.

Поэтому, естественно, для театральной режиссуры также требуются знания об актёрском мастерстве.

Осознав это ещё давно, я посещала уроки актёрского мастерства в Нью-Йорке больше, чем это было необходимо для обязательной программы.

Благодаря этому я даже получила предложение о небольшой роли после того, как ради развлечения снялась в массовке одного фильма.

«Да и внешность у меня была неплохая».

Тогда я объективно оценила своё лицо.

Благодаря генам моей биологической матери-актрисы я унаследовала эстетически привлекательное лицо, но оно не было достаточно характерным или универсальным для актрисы.

Об этом мне говорила мама ещё в раннем детстве.

«Ты красивая, как я, но иногда тебя совершенно невозможно прочитать. Для актрисы это недопустимо. Нужно быть загадочной, но при этом показывать свой внутренний мир. А ты похожа на куклу без эмоций».

Кукла.

Смешно.

Благодаря кому я и выросла куклой.

Впрочем, даже если бы дело было не в лице, если бы я стала актрисой, Син Сонхён, наверное, лопнул бы от злости и попытался убить меня.

Но Луиза Мецена — это другое.

Эта женщина...

«Исключительно красива».

Она была задумана как величайшая злодейка и одновременно как величайшая красавица Империи.

Кроме того, как видно даже по отражению в окне кареты, у неё отличная «актёрская маска».

Когда она хмурится, то выглядит как бандитка, готовая устроить пожар, а когда просто смотрит отрешённо, выглядит высокомерной и надменной — идеальная маска, соответствующая образу «злодейки».

Вот что значит лицо актрисы.

Так что используем этот актёрский образ и будем надменными.

— Поверишь ли ты мне, что бы я ни сказала?

Я произнесла эту реплику с обречённым выражением лица, глядя в окно кареты.

Арно Диенче промолчал.

Даже не глядя на него, я могу понять. У него наверняка сейчас выражение лица «что за чушь она опять несёт».

— В детстве я ходила в театр, держа дедушку за руку.

Никогда такого не было.

Хм... С мамой ходила.

Это был спектакль, который ставили её однокурсники из университета.

Мы сидели рядом в старом театре, который даже близко не был похож на масштабные съёмочные площадки блокбастеров, в которых она снималась.

Мама, всегда сознававшая внимание окружающих, только там сняла солнцезащитные очки и шляпу, сидя рядом со мной.

Когда погас свет, она тихо прошептала мне на ухо: «Тебе страшно?»

«Да».

«Я подержу тебя за руку. Скоро ты забудешь о страхе. Потому что погрузишься в спектакль».

С этими словами мама взяла меня за руку, и на сцене зажёгся свет.

В тот момент я уже забыла о страхе.

— Это было незабываемое воспоминание.

Я произнесла это голосом, погружённым в воспоминания, вспоминая тепло той руки.

На самом деле это всего лишь актёрский приём, метод эмоциональной памяти.

Вызываешь похожее воспоминание, чтобы погрузиться в роль. Совершенно точно, совершенно точно я не скучаю по «ней».

Я же Син Гырим, не способная испытывать такие чувства.

— Поверишь ли ты, что даже у меня, продавшей всё наследие своей семьи, есть что-то дорогое?

С этими словами я повернула голову и посмотрела на Арно.

Глядя на него максимально спокойным взглядом...

Я смогла почувствовать эмоции моего жениха, как чувствуешь реакцию зрителей в театре.

Верить ли этим словам?

Или нет?

Должно быть, он сомневается.

Хороший актёр всегда чувствует, как он выглядит в глазах окружающих.

Именно поэтому актёр контролирует каждое своё движение, вплоть до кончиков пальцев.

Сейчас бесполезно изображать внезапное раскаяние величайшей злодейки.

Проще говоря, сценарий оригинала уже написан.

Теперь нужно выкрутиться с помощью режиссуры.

Чтобы жить злодейкой, но не умереть злодейкой.

В конце концов, я не могу изменить ни тот факт, что умерла и попала в какую-то паршивую веб-новеллу, ни то, что Луиза уже провела аукцион.

Но небольшую адаптацию сделать можно.

— Я как-нибудь верну тебе деньги.

Лицо Арно едва заметно напряглось.

— Я не хочу оценивать стоимость моих воспоминаний этими жалкими деньгами.

Сработало.

Моя игра.

В этот момент карета остановилась.

Стараясь не смотреть на Арно, я вышла из кареты.

Как только мои ноги коснулись земли, я подумала: «Вопрос в том, как вернуть деньги».

Чёрт.

***

— Вы действительно приказываете отремонтировать театр?

Аукцион, ставший сенсацией в Империи, завершился.

Легендарная злодейка Луиза распродала всё имущество своего рода, как дешёвый торговец, не дожидаясь, пока остынет тело её деда.

Все проклинали Луизу, и среди них, конечно же, были и слуги графского дома.

«Бедный наш граф! Как же так вышло, что он оказался обременён женщиной с ужасным характером, чей дом вдобавок полностью разорился!»

«Теперь, когда герцогство Мецена пришло в упадок, он, конечно же, разорвёт помолвку, не так ли, мистер Альфредо? Ведь граф всегда щепетилен в таких вопросах».

«Прекратите эти разговоры. Если вы посмеете сплетничать о делах графа, вас немедленно уволят».

Хотя перед служанками дворецкий Альфредо говорил так, в глубине души он думал примерно то же самое.

«Граф расторгнет помолвку».

После инцидента с аукционом герцогиня опозорила честь герцогства Мецена. Теперь, даже если граф бросит ее, никто не скажет, что дом Диенче предал дружбу с герцогством Мецена.

Ведь именно герцогиня первой предала Мецена.

У графа, холодного до жестокости, не было причин терпеть такую женщину, как Луиза.

Граф, которого знал Альфредо, без колебаний выбросил бы её на улицу.

Но...

— Да. Максимально учти пожелания герцогини: обнови зрительный зал, перестрой сцену, найди актёров.

Не только не расторг помолвку, но и приказал восстановить театр, который та импульсивно выкупила на аукционе, где сам граф выставлял товары!

Альфредо не мог понять намерений своего господина.

Неужели... у графа всё-таки есть какие-то чувства к Луизе?

К Луизе, которая каждое утро начинает с того, что бьёт по щекам служанок?

«Неужели у него... такие предпочтения?!»

Пока Альфредо был потрясён, граф поставил чашку.

Чай в чашке был товаром, который граф недавно импортировал с другого континента, и на котором, как говорится, сорвал куш.

У графа не было культурного вкуса, но был деловой талант.

Потому что в его жилах текла кровь Диенче.

Хладнокровный торговец.

Безжалостный и некультурный Диенче.

Он хорошо знал эпитеты, которые сопровождали имя Диенче.

По правде говоря, ему было всё равно, какими словами его называют, лишь бы это приносило деньги, но иногда эти эпитеты мешали его бизнесу.

«В таком случае их нужно устранить».

Он думал об этом, планируя свой следующий проект.