Арно несколько секунд ошеломлённо смотрел на меня, а затем отвернулся.

Хотя вспыхнувшие алым уши скрыть было невозможно.

— Теперь… теперь-то… какое вам до этого дело?

— Что?

— Какое вам теперь дело до моего сердца, которым вы не интересовались больше десяти лет?

Больше десяти лет?

Неужели, этот тип…

— Так ты с самого начала был в меня влюблён?

Зрачки Арно сильно дрогнули.

Считай, ответ получен.

Я чуть было не растерялась, но теперь всё встало на свои места.

Арно - человек, который помешан на внешности.

Внешность Луизы объективно была исключительной. Да и в оригинале её называли первой красавицей империи, так что ничего удивительного.

Найти женщину красивее Луизы было бы сложно, если смотреть только на лицо.

«Ну… раз так, то и не стоило принимать это всерьёз.»

Я решила продолжить легко и непринуждённо:

— Твоя привязанность, граф, может оказаться полезной.

При этих словах бровь графа изогнулась.

— Что это значит…

— Если ты влюблён в меня, то, по крайней мере, не предашь.

— …!

Это было чётко обозначенное намерение.

Арно наверняка и сам знал.

Что я не из тех, кто может дать нормальный ответ на его чувства.

«Да я и не представляю, что вообще считается нормальным ответом в такой ситуации.»

Что мне, притвориться, что он мне тоже нравится?

Это на сто процентов окажется ложью.

Изображать влюблённую женщину для меня почти непосильная задача.

Джульетта у меня получилась лишь потому, что её чувства были не столько любовью к Ромео, сколько взрывом бунтарства юной девушки.

Так уж лучше тогда быть честной.

Арно на мгновение застыл, а затем издал горький смешок.

— Всё верно… вы… не способны любить никого, кроме театра. Я ведь знал это…

Арно смотрел на огромную картину, оставленную на сцене, и тихо шептал.

Пронзённая мечом алая роза перед солнцем.

Багровые капли крови Карлоса, рассыпанные по ней.

Словно ему стало трудно дышать, Арно слегка ослабил безупречно завязанный галстук и спросил низким голосом:

— И что вы теперь собираетесь делать?

— Это не твоя забота. Знать об этом - опасно.

— Значит, опасность оставите себе?

Арно впился в меня взглядом. Поверх расслабленного галстука его кадык резко дёрнулся.

— Да. Объяви о расторжении помолвки хоть завтра и выгони меня из особняка. Могу поспорить, уже завтра сюда хлынут толпы желающих посмотреть этот спектакль, сжимая в руках пачки денег. С такими заработками я смогу снять себе вполне приличное жильё.

Моя пьеса снова стала хитом.

Арно кивнул с таким видом, будто его это доконало.

— Да, хорошо.

— Тогда…

— Используйте меня.

— …?

— Я знаю, что вы за человек. Знаю, что никогда меня не полюбите. Более того - вы никогда и никого не полюбите. Потому что вы такая же женщина, как Карлос.

Глаза Арно спокойно застыли.

— Женщина, которая, полюбив, идёт к гибели. Но мне нравится даже это. Нравится видеть, как всё летит в пропасть, разбивается вдребезги и больше никогда не сможет подняться. Поэтому…

Арно шагнул ближе.

В отличие от недавнего, его взгляд больше не дрожал. Он смотрел прямо на меня, приближаясь.

— Попробуйте до конца использовать мою привязанность. А я позволю вам это сделать.

Его прерывистое дыхание коснулось кончика моего носа.

Мне было трудно прочесть этот взгляд.

Злость? Или предвкушение? Понять не удавалось.

Режиссёр обычно находится за пределами сцены. Только так можно видеть всё происходящее на подмостках. Но сейчас я оказалась внутри.

Именно так я себя чувствовала.

* * *

— Общий доход от билетов - восемьдесят миллионов дерков.

Как я и предполагала, билеты разлетались без остановки.

Вот итог.

«Почти вдвое больше, чем сборы за «Ромео и Джульетту».»

На этот раз я специально модернизировала зал: даже в партере появились дорогие места и более дешёвые, с разной стоимостью. Я ввела систему нумерованных мест.

Конечно, пришлось нанять больше персонала, но это окупилось с лихвой.

«Фиксированные места снизили число ссор и стычек между зрителями.»

— Половина всей выручки поступила от лож.

Ожидаемо: наибольшую покупательную способность показала публика, занимавшая ложи. В основном это были аристократы, уверенные в собственном тонком вкусе. Но, разумеется, в их числе были и зажиточные простолюдины, способные позволить себе культурный досуг.

На этот раз зрители из лож настолько стремились заполучить билеты, что даже переплачивали сверх номинала; это породило ажиотаж, и билеты разошлись ещё быстрее.

При этом это не означало, что публика партера осталась недовольна.

Для искушённых театралов это было произведение высокого искусства; для тех же, кто видел спектакли редко и не привык к художественной трактовке, оно запомнилось обилием яркого зрелища.

Идя сейчас по улицам столицы, то и дело слышишь, как люди напевают мелодии из «Карлоса».

— Любовь - непокорная птица…

— Деве Солнца поднести!

Этого удалось достичь благодаря лёгким и запоминающимся вокальным партиям.

И чем больше людей начинало напевать эти песни, тем сильнее росла обсуждаемость.

«Ажиотаж.»

Порой некоторые постановки сочетают в себе и зрительский успех, и художественную ценность, но всё равно не задерживаются в памяти надолго.

А другие, пусть и довольно посредственные и по качеству, и по массовости, помнят десятилетиями.

Ключевой фактор, разделяющий их, тот самый ажиотаж.

Нечто, благодаря чему произведение врезается в память.

Как, скажем, один корейский сериал, запомнившийся уникальными костюмами и музыкой. Иногда произведению просто необходима такая отличительная черта: уникальная песня, танец, костюмы.

Ну, или иногда такую роль играет престижная зарубежная премия.

Как бы то ни было, однажды возникший ажиотаж приносит пользу, выходящую далеко за рамки самого спектакля.

Потому что срок жизни у постановки может быть ограничен, а жизнь её создателей и актёров продолжается.

Актёры, снявшиеся в проекте со слабой обсуждаемостью, с трудом получают преимущество в следующей работе, когда сам проект забывается.

С режиссёрами и сценаристами всё ещё хуже: если о проекте мало говорят, его название помнят лишь единицы, а интерес к следующей работе может стремиться к нулю.

Вот почему «Карлосу» был необходим ажиотаж.

Чтобы я могла продолжать творить и без поддержки графа, и без ореола дочери герцогства Мессена. Чтобы люди запомнили меня как режиссёра и автора постановки.

— Это чистая прибыль после вычета всех инвестиций из общего дохода от билетов. Граф велел передать вам немедленно.

Альфредо протянул мне чек с огромной суммой. Это был чек надёжного банка, который можно обналичить в любой момент.

Пока я убирала его, Альфредо спросил:

— Надеюсь, вы не идёте… снова встречаться с мужчинами?

Похоже, Альфредо следил за мной не только по приказу графа.

Ведь после премьеры граф сказал мне вот что:

«Больше никакой слежки не будет. Я не стану настаивать, чтобы вы делились информацией. Если понадоблюсь - используйте. Если не понадоблюсь…»

«…»

«Если появится мужчина, за которого вы захотите выйти замуж, тогда и скажете мне об этом.»

Сгущающийся фиолетовый взгляд.

Я не могла от него ускользнуть.

Раз он сам предлагает себя использовать, с какой стати мне отказываться? Я не из тех, кто привык мучиться совестью. Мне никто и никогда не приносил извинений, так что я считала, что и сама ни перед кем не обязана извиняться.

Поэтому…

«Хорошо.»

Ответ-то я дала, но…

«С тех пор мы ни разу не пересекались.»

Вот и славно.

Честно говоря, какой бы бессовестной я ни была, я просто не знала, как теперь смотреть графу в глаза.

«Это так неловко…»

Конечно, и в прошлой жизни были мужчины, которые воспринимали меня как объект романтического интереса. Некоторые даже пытались пойти на лёгкий «физический контакт», а кто-то, как ни странно, упорно добивался.

Однако ни один из них не волновал меня, так что это не имело значения.

Но никто из них не жил со мной под одной крышей!

«Чёрт.»

Я снова стояла у дверей, намереваясь выскользнуть из особняка до появления графа.

— Не переживай, с мужчинами я не встречаюсь.

— Тогда умоляю, не смотрите хотя бы на проходящих мимо мужчин! У вас и так уже склад трещит от них!

Альфредо взмолился с выражением крайней муки на лице. Я отмахнулась от него и, садясь в карету, бросила:

— Сегодня - с женщиной.

Дверца кареты захлопнулась, и до меня донёсся полный отчаяния вопль:

— ТЕПЕРЬ ЕЩЁ И ЖЕНЩИНЫ!!!

Я начинала понимать, что имел в виду Лео.

Этого человека так забавно дразнить.

* * *

Несколько часов спустя.

Я встретилась с Жанной в одной из чайных столицы.

— Я, конечно, ожидала, что ты придёшь… но спасибо, что согласилась на встречу.

Хотя последнюю фразу она явно добавила второпях, её тон стал куда почтительнее, чем раньше, и это мне понравилось.

Причина, разумеется, в билетах, которые я ей дала.

— Понравился ли тебе «Карлос»?

— Чрезвычайно.

Ответ Жанны был короток, а глаза её сияли живым блеском. Лицо, которое мне нестерпимо хотелось заполучить.

Ещё бы.

Вокруг меня теперь вилось множество желающих стать покровителями.

Вот она - сила искусства.

— На этот раз я хочу изменить условия нашего сотрудничества. Я буду жертвовать миллион дерков ежемесячно. Ты можешь продолжать ставить спектакли в «Уайт Фрайерз». Тебе не нужно отказываться от графа ради меня. Имя моего покровителя останется неизвестным, и его никак не свяжут со мной или источником моих средств.

А когда обретаешь силу, к тебе неизбежно стекаются условия и получше.

✦•············•⊱· · – ·✶· – · ·⊰•············•✦