Игнорируя сложные политические вопросы, я должна была сосредоточиться на неотложных делах.

А именно - театральная репетиция.

Новая пьеса, которую предстояло показать перед императрицей.

Едва «Карлос» завершился, я созвала нескольких актёров в театр «Глобал».

— Вы… купили его?

Наиболее потрясённое лицо оказалось у Мольера.

Некогда бывший звездой театра «Глобал», он выглядел так, будто его захлестнули воспоминания.

После окончания «Карлоса» на Мольера со всех сторон посыпались предложения о патронаже.

И тогда, и сейчас аристократы любят тратить деньги на художников и коллекционировать произведения искусства, как изящные игрушки.

К тому же «Карлос» был как раз тем произведением, которое так нравится подобным дворянам. И пьесой, в которой Мольер мог показать самую совершенную игру.

— Выходит, ложью были слухи, будто режиссёр, в силу своей расточительной натуры, скупала только дорогие драгоценности да платья. А я-то заблуждался…

— А это не заблуждение.

Я оборвала Мольера.

Дорогие драгоценности и платья, которые в своё время скупала Луиза, до сих пор в изрядном количестве хранились в особняке графа. Продать их - за бывшие в употреблении вещи особенно не выручишь, так что я просто закинула их в угол.

— Я люблю прекрасные вещи. А самое прекрасное, на мой взгляд, - это, разумеется, искусство.

Мольер на мой ответ лишь криво усмехнулся.

— В самом деле, вы бы и тогда справились без труда, если бы сами заменили Карлоса.

— А, это…

— ?

— Вообще-то я не собиралась быть заменой. Я хотела поручить роль дублёру Лео.

— …!!!

Так называемый андерстади.

Это запасной актёр, который на случай проблем с исполнителем главной роли точно так же выучивает его реплики, песни и танцы. Система, в основном применяемая в масштабных мюзиклах, где состояние сильно зависит от голоса и физической формы. И в «Карлосе» я, конечно же, такого подготовила.

А именно - Лео.

— Тогда к чему были те слова в тот день?

— Да просто так сказала.

— …А сами тем временем подыскали запасного актёра.

— Само собой. Я ведь предполагала, что твои симптомы могут проявиться.

Я посмотрела прямо на Мольера.

— Когда произносишь реплики, а не поёшь и не танцуешь, симптомы всё ещё сильно выражены?

Императрице я хвастливо заявила, что могу полностью вылечить Мольера, но это непростая задача. Время полного исцеления от страха сцены у каждого пациента может быть совершенно разным, и влияет на это далеко не один фактор.

— Вы же до сих пор не давали мне роль с репликами.

— Но ты наверняка репетировал.

Не может быть, чтобы этот человек не тренировался в одиночку перед зеркалом. Ведь он и заболел-то оттого, что слишком любил стоять на сцене, боясь, что не сможет как следует делать то, что любит.

— ……!

Мольер закусил губу, будто я попала в самую точку.

— Тремора рук нет. Кажется, он исчез, когда я бросил пить.

Мольер бросил пить из-за моего предложения.

«Если не пить, я не могу нормально выйти на сцену и произносить реплики…»

«Всё наоборот. Симптомы усиливаются именно из-за выпивки.»

«Простите?»

В этом мире даже считается, что умеренное количество алкоголя - лекарство от депрессии. Но на самом деле для людей с тревожным расстройством вроде страха сцены алкоголь - худший яд. Потому что они всё больше попадают в зависимость от комфорта, который приходит в опьянении.

Однако побочные эффекты алкоголя наступают уже после того, как он расщепляется в теле и выводится наружу. Мышцы слабеют, приходит похмелье, и состояние становится только хуже.

В этот самый момент, когда все тревоги и волнения, вытесненные спиртным, накатывают скопом… Большинство людей с тревожным расстройством не выдерживают этого момента, вновь тянутся к бутылке, а в следующий раз принимают уже бо́льшую дозу, навлекая на себя беду.

Конечно, сколько ни объясняй эти причины, с понятиями нынешней эпохи их трудно уразуметь.

Поэтому я выбрала не уговоры, а принуждение.

«Бросай пить. Или уходи из моей труппы.»

«Это угроза?»

«Совет. С приправой угрозы.»

«Одно и то же.»

У Мольера было ошарашенное лицо, но, как ни удивительно, он исправно последовал моим словам. Больше не пил ни капли и параллельно выполнял простые упражнения, как я советовала. Для того, кто столько пил, Мольер обладал довольно рельефной мускулатурой, но его физическая форма была подорвана хронической усталостью, вызванной алкоголем.

Здоровье - понятие относительное. Если человек, помнящий свою лучшую форму, не может её достичь, это неизбежно тянет за собой подавленность. А уверенность в теле, естественно, всегда связана с уверенностью в духе.

— С тех пор как начал упражнения, у меня не сбивается дыхание. А лучше всего стало мелкое дрожание голоса.

— Ну разумеется. Голосовые связки - это тоже мышцы.

— Но… порой, когда произношу реплики, я чувствую, что мне трудно как следует контролировать тело. Если бы это был танец, достаточно было бы просто двигаться, как предписано, но играть так, как вы требуете, режиссёр…

Я кивнула. Выходит, симптомы полностью не исчезли.

На самом деле в актёрском искусстве, когда достигаешь определённого уровня, самым трудным оказывается просто стоять на сцене без движения, ничего не делая. По схожей причине актёры говорят, что самое сложное - обыденный разговор. Например, пустяковая беседа с человеком, с которым столкнулся, выйдя ненадолго покурить в холодный день.

Когда есть бурные эмоции или движения, можно за них зацепиться, забыть о напряжении и оставаться в комфорте. Но если без особых жестов и ясной эмоциональной линии просто спокойно стоять на сцене под взглядами тысяч зрителей - даже актёр, который обычно не напрягается, начинает вкладывать ненужные усилия.

Любой актёр, использующий этот метод, неизбежно сталкивается с такими моментами. Именно об этом говорит Мольер. Он подчёркивает, что в предложенном методе, где нет опоры и приходится полагаться только на себя, актёру пока сложно расслабиться.

«Как я и ожидала.»

Я предвидела, что Мольер заговорит об этом.

Решение этой проблемы на самом деле простое.

Нужно просто поменять манеру игры. Заставить его играть преувеличенно, как в классицистской манере шекспировской эпохи, и сотни раз отрепетировать похожие движения, снимая напряжение через повторение.

По правде говоря, если бы задуманная мной теперь пьеса была ещё одной пьесой Шекспира или оперой, это было бы вполне возможно.

Но сценарий, что я принесла сейчас, это не такая драма.

Это сценарий «реалистической пьесы».

Пьесы, требующей самой сути.

— Поищем способ. Для начала прочтите сценарий.

Я раздала актёрам по экземпляру того сценария, что держала в руках. Мольер, Генри, Ирена - все взяли.

После небольших переговоров с маркизом Бёрбеджем мне было позволено участие Ирены Бёрбедж и в этой пьесе. Сейчас как-никак чрезвычайная ситуация.

«Вообще-то сомневаюсь, что это надо позволять… но ничего не поделать. Здесь всё-таки средневековое мироустройство.»

Даже если культура Империи слегка изменилась, она всё ещё остаётся местом, где многие родители считают дочь почти что собственностью отца. Трудно ожидать женских прав в современном смысле.

«Да и чего ждать от сословного общества.»

«Человек не может преодолеть пределы, данные от рождения.»

Такова господствующая идея нынешней эпохи. Не существует человека, превосходящего сословие и пол. Как императорская семья - это избранная богами королевская кровь, так и аристократы с рождения являются особенными существами.

О женщинах и говорить нечего. Такая, как я, женщина с особой профессией - почти невозможна, а способная женщина вроде Жанны рано или поздно должна будет стать чьей-то женой, а затем и матерью.

Эти представления начинают рушиться только ближе к Новому времени. В конце XVIII века начинается Французская революция, с середины XIX века поднимается движение за женское избирательное право, и укореняется концепция равенства всех людей.

И эта концепция меняет искусство.

Возникает творческая установка под названием «реализм».

Течение реализма можно объяснять с разных сторон, но самая важная его черта - вот какая.

Он рассказывает истории, которые могут случиться с любым обычным человеком.

Поэтому театр, который некогда показывал лишь истории особ королевской крови, отмеченных особой судьбой, вроде Гамлета или Отелло, начинает обращаться к повседневности простых горожан.

Порой изображая жизнь изнурённого промышленной революцией городского рабочего, порой - историю мужчины, ставшего зажиточным после освобождения крепостных.

И поскольку в таких историях обнажается живая радость и печаль жизни, какую проживают обычные люди, они неизбежно требуют игры, отошедшей от классицистского театра. Метод, позволяющий детально выразить все чувства, испытываемые в повседневности, без необходимости преувеличенно изображать возвышенный облик аристократического человека и гротескный облик человека низкого.

Вот-вот должна была открыться эпоха реалистической драмы.

В мире же, где я нахожусь, до неё ещё слишком далеко.

Впрочем, может статься, раз уж это мир романа, такая эпоха и вовсе никогда не наступит.

Поскольку одиночка не может обогнать эпоху, то, что маркиз Бёрбедж считает дочь своей собственностью и контролирует её, не такой уж непостижимый факт.

— Генри. Ты, похоже, хочешь что-то сказать.

В этот момент Генри, закрывший сценарий, посмотрел на меня с не слишком-то приятным лицом. У Мольера выражение лица было не лучше.

— Мм… только не знаю, могу ли я это сказать.

— Ты всегда так говоришь, а потом выкладываешь всё, что хотел.

— Это скучно.

Как и следовало ожидать от Генри. С этим невинным лицом он говорит всё без утайки. Мольер, кажется, немного растерян, но, похоже, разделяет его мнение.

— Скучно. А причина?

— Там же нет никакого крупного события. История просто о том, как одна дама заняла деньги без разрешения мужа, из-за этого с ним поругалась, внезапно разозлилась и развелась… и это… это… ну, то есть… э-э…

Генри, нахмурившись, теребил обложку сценария.

— Событий почти нет, персонажи взбалмошные, а уж эта Нора так и вовсе туда-сюда мечется… Смогут ли люди ей сочувствовать?

Я мягко улыбнулась. В общем, ожидаемая реакция.

Реалистическая пьеса - это вам не «Ромео и Джульетта», где на кону стоят жизнь и смерть, и не трагическая история любви. Здесь нет масштабного фона с войной огромных городских семей.

И уж тем более этот сценарий, «Кукольный дом», таков в особенности.

Это история о женщине, жившей как кукла, которая осознаёт, что её уютный дом - всего лишь «кукольный дом», и вырывается из него прочь. История об одной «женщине», которую нынешними чувствами понять непросто.

— Тогда послушаем и других. Что думаешь ты, Ирена?

Она, погруженная в чтение сценария, на мой вопрос подняла глаза. Ее лицо выражало растерянность и неуверенность, словно она смотрела на Генри, которому пьеса не пришлась по душе.

— Просто скажи, что думаешь сама. Если будешь оглядываться на чужое мнение, настоящим художником не стать.

— !!!

Ирена всё ещё медлила, когда заговорила Элиза:

— Я думаю иначе.

— Мне кажется, история Норы интересная. И событие, которое происходит в пьесе, оно, по-моему, по-настоящему важное.

Взгляды Элизы и Ирены встретились. Она крайне осторожно открыла рот:

— Я… я тоже так думаю.

Глядя, как мнения актёров полностью разделились, я подумала: забавно, что человек не может опередить своё время, но само это время создаётся именно человеком.

Я посмотрела на Генри и Мольера с их растерянными лицами и заговорила:

— Для некоторых актёров эта пьеса пока может быть трудной для понимания. Потому что этот сценарий опережает эпоху. А у такого сценария - одна из двух судеб. Либо он, как сказал Генри, не найдёт сочувствия у людей, либо поведёт эпоху за собой. И я намерена сделать так, чтобы эта пьеса стала последним. А посему...

Человек, возможно, не может обогнать эпоху, но гениальный художник - опережает её всегда.

А я и есть тот самый гениальный художник.

— Прошу всех содействовать.

✦•············•⊱· · — ·✶· — · ·⊰•············•✦