Примечание русского переводчика: я не знаю, какой террорист покусал английского переводчика, но начиная с данной главы он начал считать демона Мефистофеля женщиной:

>В художественной литературе Мефистофель обычно изображается мужчиной. Вот почему я так предположил. Но на какое-то время Мефистофель стал похож на маленькую девочку. Я решил, что отныне буду называть его “она” из-за его нынешней внешности

>(Mephistopheles is usually male in fiction. That’s why I assumed so. But Mephistopheles has taken on the look of a little girl for a while now. I decided I’ll go with “she” from now on because of the current appearance)

Да, Мефистофель выглядит женственно и в конечном счёте будет что-то там мутить со своей внешностью, чтобы скорраптить душу Йохана, и из-за переводчику англ. текста могло что-то там показаться; но в данном переводе было принято тяжелое решение продолжить считать его нашим братом. И, поскольку корейского оригинала у меня нет, перевод мне приходится вести с английского, и если вы где-то увидите путаницу полов – напишите в комментариях.

***

Ответственность давит своей тяжестью. Ожидания ошеломляют своим весом.

Жизнь Лобелии всегда была обременена и тем, и другим.

Она не роптала. В конце концов, это был путь, который она выбрала сама. Но тяжелее всего на неё давило собственное недовольство — ей не хватало сил, и она отчаянно пыталась их найти. Наверное, поэтому…

— Что бы ни говорили остальные, если ты сама не удовлетворена, это ничего не значит. Так что я не собираюсь тебя останавливать. Я просто хотел сказать, что есть и другой путь. Возможно, лучший.

Слова Йохана нашли в ней отклик. Потому что он ничего от неё не ждал.

Совет «бери или оставляй», данный без всяких условий, часто оказывается пустым звуком. Но этот был иным — ни лёгким, ни небрежным. В нём чувствовался личный опыт, и Лобелия понимала: это не слова, брошенные на ветер.

И благодаря Йохану Лобелия кое-что осознала.

Императорскую семью в народе часто называли чудовищами — и та принимала этот титул как само собой разумеющееся. Они ведь и правда были сильны. А при такой силе жестокость и холод воспринимались как нечто естественное. Даже сама Лобелия, когда её называли чудовищем, лишь усмехалась, а не отрицала. В глубине души она верила, что не такая, как все.

Но Йохан — обычный парень, которым правил страх, всегда готовый бежать первым делом, — научил её кое-чему.

Пропасть между обычным человеком и императорской семьёй оказалась не столь бездонной, как ей казалось.

И от этого становилось легче. Это значило, что даже она — закалённая, очерствевшая — всё ещё оставалась человеком.

— Ха-а…

Лобелия тихо выдохнула, прижимая к себе плюшевого медведя. Она позволила себе обнажить слабость, которую не смела показать никому. Та, что всегда должна быть несокрушимой, на мгновение позволила себе отдохнуть, вбирая тепло маленького медвежонка. Совсем ненадолго. Она хотела сложить груз ожиданий и ответственности и просто побыть… обычным человеком.

И когда она, вдоволь насладившись этим коротким мигом покоя, снова открыла глаза…

— Хи-хи.

— ……

Лобелия оказалась лицом к лицу с ухмыляющимся ребёнком. Чёрные волосы, красные глаза. Одежда, скорее напоминавшая лохмотья. А на голове торчали щенячьи ушки, намекая на нелёгкое прошлое. Тот самый ребёнок, которого привёл с собой Йохан.

— Э-э… это…

Её застигли врасплох, в самый уязвимый момент. Даже Йохан ничего не заметил — она сумела от него отделаться. Так как же она не почувствовала присутствия этого ребёнка? Она всего-то хотела на минуту отложить груз ожиданий и ответственности. Хоть ненадолго побыть обычным человеком. А стоило ей открыть глаза после этой краткой передышки…

— Хи-хи-хи.

— ……

Перед ней стоял и ухмылялся тот самый ребёнок. Лобелия настолько оцепенела, что не могла даже думать. Всё, что она чувствовала, — лишь растерянность.

— Малыш?

— Малыш? Ха! Ты явно ещё не готова к достойной беседе.

Грозный противник. Одного этого короткого обмена репликами хватило, чтобы понять: легко не будет.

— Ты что, принимаешь меня за обычного ребёнка?

— …Тогда как мне к тебе обращаться?

— Называй меня Великим Демоном.

— Да, Великий Демон.

Ну, хоть это ещё терпимо. Лобелия с лёгким облегчением выдохнула, глядя на надувшегося от важности ребёнка. Наверняка она просто слишком остро отреагировала. Ребёнок остаётся ребёнком. Вера в собственную великую силу — лишь этап, через который проходит каждый. Если смотреть так… этот малыш был даже мил.

— Хорошо. Похоже, теперь ты наконец готова к нормальному разговору.

— Чирк!

В какой-то момент на голове ребёнка уселась маленькая синяя птичка. И почему-то, едва увидев её, Лобелия почувствовала, как смягчается её сердце. Из-за этой милоты? Внутренняя стена, отделявшая её от этого ребёнка, истончалась ещё сильнее.

— Итак, что ты предложишь взамен за то, что я сохраню в тайне всё увиденное?

Хихиканье, от которого рука так и чесалась отвесить подзатыльник. У Лобелии закружилась голова. Ребёнок всё понял. Он отчётливо понимал, что видел, и теперь пытался продать это подороже.

Нет… всё в порядке. Это всего лишь ребёнок. Беспокоиться не о чем.

Лобелия заставила себя сохранять спокойствие — хотя сердце билось куда тревожнее обычного — и ответила:

— Не совсем понимаю, о чём ты.

— В таком случае я просто пойду и расскажу Йохану. Интересно, какое у него будет лицо, когда он узнает, что гордая принцесса обнимала его подарок, как безнадёжно влюблённая девчонка.

Этого нельзя было допустить. Ей не оставалось ничего, кроме как сдаться. Гордо поднимать голову было уже поздно.

Лобелии пришлось признать: этот противник куда крепче, чем она могла вообразить. Но она была членом императорской семьи. Третьей Принцессой Великой Мильтонийской Империи. Она не могла — и не имела права — показывать слабость.

Изображая невозмутимость, Лобелия произнесла:

— Хорошо, Великий Демон. Чего же ты хочешь?

— Неужели не понимаешь, пока не разжуёшь? А я-то думал, ты императорской крови. Некомпетентная, да? Такие вещи полагается понимать и без подсказок.

— ……

— Ты у подчинённых тоже спрашиваешь, какого наказания им хотелось бы?

Серьёзно, Лобелии больше всего на свете хотелось вмазать этому сорванцу. Но у этого ребёнка явно было тяжёлое прошлое. Сжав кулаки за спиной, она выдавила улыбку.

Терпи.

— К-ка-к насчёт плюшевой игрушки? Мягкой и милой.

— Правда принимаешь меня за дитя? Смех да и только.

— Ах…

Лобелия была… слегка задета. Неужели её тайное увлечение настолько по-детски, что даже ребёнок им брезгует? Она искренне верила, что такую милую куклу полюбит любой, и не могла скрыть внутреннего потрясения. Душевные силы, которые она обрела благодаря совету Йохана, вновь яростно зашатались.

— Ха, какое разочарование. Третья Принцесса. И это весь твой потолок? Что ж, видимо, ничего не поделаешь. Дам тебе особые наставления, любительница!

— ……Да, благодарю.

— Чтобы я держал язык за зубами…

Услышав эти слова, Лобелия невольно крепко зажмурилась. Даже перед самим Императором она никогда не закрывала глаз от страха. Но существо, стоявшее перед ней сейчас, было по-настоящему устрашающим. Что же этот монстр потребует взамен?

— Годовой запас тех самых сладостей!

— ……

— Если это слишком дорого, можешь компенсировать другими сладостями. Но стоимость должна совпадать.

В последнее время единственной радостью в жизни Мефистофеля была изысканная еда. Йохан отказывался заключать контракт и его отношение к нему было хуже некуда. В этой горькой жизни сладостью оставались лишь сладости.

Обретение вкуса стало лучшим решением, которое принял Мефистофель. Но даже при этом он невольно задумывался.

В мире наверняка полно еды и повкуснее.

Йохан был скрягой. Он никогда бы не раскошелился на дорогие сладости — более того, даже обычных конфет Мефистофелю почти не доставалось. Это было невыносимо несправедливо. Пока он не докажет свою состоятельность, эта горькая ситуация не изменится.

И взгляд Мефистофеля привлекла императорская принцесса — Лобелия. Упускать такой шанс было нельзя.

Всё же Мефистофель был демоном, прожившим не одну сотню лет. Он моментально уловил, что Лобелия стоит на распутье. Конечно, говорить, что она влюблена в Йохана, было пока рано. В лучшем случае зерно симпатии только-только дало росток. Но росток — этого было достаточно.

— Если всё пройдёт удачно, треть сладостей — твоя, Мастема.

— Чирк!

Потому что взращивание ростка — как раз то, что умела Мастема. Мефистофель передал ей заранее припасённое печенье императорской принцессы — в виде крошек. Много слов не требовалось. Впрочем, между ними слова и так не работали.

Вкус.

Одного этого хватило, чтобы двое установили контакт, превосходящий границы видов.

— Тогда приступай к приготовлениям.

— Чирк…

Так, впервые за долгое время, Мефистофель заставил Лобелию склонить голову, во всей красе продемонстрировав достоинство великого демона.

***

С Лобелией всегда всё через край. Эта девица — настоящее чудовище. Серьёзно, как человек вообще может быть таким?

Она ведь даже не била всерьёз. Скорее шутливо хлопнула — но удар прошёл сквозь кожу, мышцы и кости… до самых внутренностей. Дыхание перехватило в одно мгновение. Я долго сидел на полу, хрипя и ловя ртом воздух, пытаясь перетерпеть боль.

Ёмаё, я правда думал, что сдохну. Я-то считал, что в последнее время неплохо натренировал выносливость, но, видимо, монаршая кровь есть монаршая кровь. Что это вообще за человек-оружие?..

— Йохан.

Когда я наконец начал приходить в себя, всё ещё постанывая от боли, вернулась Лобелия. Я спросил, едва сдерживая кипящее возмущение:

— Ваше Высочество. Вам, случайно, нечего мне сказать?

— Следи за тем, как воспитываются твои дети.

— ???

На ровном месте — выговор. Пострадавшим был я, а извиняться почему-то должен был тоже я. Она — императорских кровей, спорить с ней нельзя. До того обидно, что я чуть не заплакал.

***

Несмотря ни на что, мы решили пока отдохнуть. Каждому из нас выделили комнату и велели не напрягаться. Почти все города на нашем пути были разорены войной, так что нормального ночлега мы давно не видели — и этот жест был по-настоящему приятен.

Мне и Юне, как близким принцессе людям, достались вполне приличные комнаты.

А вот Тесея и Иммуна почему-то самым естественным образом проводили в камеру. Но, честно говоря… даже я вынужден признать: возможно, это и было лучшим решением. Один из них — Первый Принц, фигура настолько непредсказуемая, что само его существование должно оставаться тайной. Другой — ходячая бомба замедленного действия, понятия не имеющая о собственном потенциале. Лучшим решением было держать их как можно дальше от людей.

— Было бы неплохо, если бы нас поселили в одну комнату.

Юна, которой досталась отдельная комната, посмотрела на меня с хитрецой.

— Собираешься позабавиться всю ночь?

Смешно? Совсем не смешно. Даже если возникнет подобная ситуация, она просто просидит до самого утра, ничего не делая. Я уже ничего не жду. На словах она мастерица, а по факту высший её пилотаж — держаться за руки.

— Нет, не собираюсь.

— Нет? Тогда на что ты способна? Ну, говори.

— ……

Беру свои слова назад. Она теперь и на словах ничего не может. Теперь, когда мы действительно встречаемся, она совершенно теряется.

— Иди спать.

— П-погоди!

Юна торопливо схватила меня, когда я уже собирался зайти в комнату. Она наконец решилась? Пришло время чего-то ждать?

— Спокойной ночи…

— И тебе.

Нет, ничего. Но всё же, глядя на то, как она робко и крепко сжимает мою руку, я не могу не улыбнуться. Так или иначе, её чувства доносятся до меня громко и ясно.

Ладно, не будем торопиться. Спешить некуда. Мы ведь будем вместе всю жизнь. К чему торопиться?

Среди зимней стужи я лёг в постель с тёплым, чуть щекочущим чувством в груди.

***

Холодная зима. Сердце Мефистофеля было ещё холоднее. Он вечно терзался голодом — не по еде, а по результатам и славе.

— Хи-хи.

Лунной ночью Мефистофель стоял на крыше высокого здания и ухмылялся, глядя вниз на полуразрушенный город.

— После этой ночи Йохан Дамус наконец поймёт, насколько я незауряден.

Он был полон уверенности. Разве сегодняшний день тому не доказательство? Он заставил саму императорскую принцессу Лобелию преклонить голову и возвысился над ней — над той самой принцессой, которой так трепетал Йохан. Мысль о самоприсвоенном титуле не давала ему перестать ухмыляться.

Но, как уже было сказано, Мефистофель был вечно голоден. Из-за сделки с Лобелией он не мог даже похвастаться этим достижением Йохану. В таком случае нужно было просто добыть ещё одно. Проще простого.

— Вот ты где.

В ночной тишине, когда лишь лунный свет заливал мир бледным сиянием, Мефистофель нацелился на следующую цель.

— Поймаю тебя — и Йохану Дамусу ничего не останется, кроме как признать меня.

Существо, высасывающее кровь горожан, кралось по переулкам — то самое, что в народе прозвали вампиром.

Мефистофель расправил крылья и бесшумно спланировал к Стрыге, также известному как Червячная Шестерёнка, — высокопоставленному офицеру Экс Макины.

Так великий демон спустился в самое сердце охваченного хаосом города.