— Что-то случилось? Это довольно внезапно.

— Просто мы мало разговаривали.

— Логично, я живу сам.

Я почувствовал себя немного неловко, говоря: «Живу сам». Я живу не один, а с Каэде.

— Как родитель, ты знаешь, я волнуюсь.

— ...Извините.

— Не нужно извиняться. Ты ведь веселишься в школе, верно?

— Ну да... Мне весело.

Услышав это, папа улыбнулся и сказал: «Хорошо». Я доставил родителям много хлопот. Для них естественно волноваться.

Причина, по которой я уехал из своего родного города, заключалась в том, что у меня был страх встретить свою бывшую девушку или лучшего друга. Я думал, что в этом случае что-то внутри меня сломается.

Кроме того, если бы я остался в своём родном городе, я бы не встретил Каэде, и я не знаю, что было бы с ней, если бы она не встретила меня.

— Я рад, что ты, похоже, ни о чем не жалеешь.

— Ни за что...

Папа вздохнул с облегчением.

— Я знаю, что это немного смена темы, но как ваша жизнь вместе?

— Хм, ну, мы хорошо ладим.

— Рен? Я действительно хочу спросить, но вы не встречаетесь, верно?

— Нет, пока нет.

Я добавил слово «ещё нет» в конце, намекая отцу о своей позиции.

— Тебе нравится Каэдэ-сан, Рен?

— Да, есть такое.

Я без колебаний подтвердил, что что я чувствую к Каэде.

Затем, глаза отца расширились, он рассмеялся.

— Почему ты смеёшься?

— Потому что я чувствую, что мой сын вырос.

— Ну, не просто же так у меня меняется число в графе возраста каждый год.

Услышав это, папа рассмеялся ещё громче. Затем он выпил красную жидкость из бокала.

И посмотрел прямо на меня. Я тяжело сглотнул от давления.

— Я слышал, что отец Каэдэ-сан сказал, что она ему не нужна, так?

— Да, ты не ошибаешься...

— Понятно... Должно быть, это было трудно. У вас обоих впереди ещё долгая жизнь, я надеюсь, что с этого момента она будет счастлива.

— Я тоже на это надеюсь.

Я не мог сказать, что хочу сделать её счастливой. В конце концов, я был бы доволен, если Каэде была счастлива и без меня.

— Рен? Только один совет, не как от отца, а как от мужчины и старшего по возрасту.

Затем он медленно поставил бокал на стол.

— Не отпускай женщину, которая будет плакать, смеяться, веселиться, а иногда злиться на тебя ради тебя, хорошо?

(Т/Н: Более правдивые слова, чем эти, никогда не были произнесены)

Эти слова ощущались очень тяжело. Я не знаю, было ли это потому, что он давал мне советы с точки зрения старшего, а не моего отца.

Каэдэ была первым человеком, который пришёл мне на ум, когда я услышал его слова.

Мы вместе смеялись, она злилась на меня, плакала вместо меня.

Все условия, о которых он сказал, были на месте. Я знал, что хочу сделать Каэде счастливой, но теперь я стал увереннее, чем раньше.

— Я рад, что тебе весело, и я рад, что мне удалось поговорить с тобой впервые за долгое время.

— У тебя нет других вопросов?

— Хм? Может быть и есть, но я не чувствую, что должен что-то ещё сказать. Ты и сам знаешь, что не все женщины столь плохи.

Возможно, эти слова были окольным путем сказать, что если я не преодолею свою травму и не пойду дальше, то никогда не переступлю через стену.

Это была всего лишь догадка, но мне казалось, что папа действительно так думал.

— Ах, верно, я пришел попить.

— Хм? Хочешь выпить со мной, Рен?

Сказав это, он взял бокал и встряхнул красную жидкость внутри.

— Что, нет!? Я все еще несовершеннолетний!

— Так как насчет этого?

— Так как насчет этого... Папа, ты пьян.

— Хахаха, никто не может опьянеть от 100% виноградного сока.

— Итак, вино — это... эх? Виноградный сок? 100% сок?

На коробке было изображено большая кисть винограда, а крупными буквами было написано: «100% фруктовый сок».

Мне становилось всё более и более стыдно за себя.

— Я имею в виду, не пей его таким образом! Это сбивает с толку.

— В смысле не пей. Я просто так наслаждаюсь атмосферой.

—Это хорошо, но... Ты меня напугал.

Услышав это, папа извинился и сделал ещё один глоток.

Я налил в свою чашку ячменный чай и вернулся наверх, в свою комнату.