И все-таки Надии ничего не оставалось, кроме как подчиниться и покорно кивнуть. Ничего не изменится, если она восстанет против уже принятого решения. Так было всегда, и вряд ли сейчас что-то будет иначе.

Будь ее отношения с Эшилом такими же, как раньше, она бы хоть как-то, хоть немного, но боролась. Однако теперь у нее не было для этого никакой мотивации.

С момента их последней встречи прошло уже больше недели, и с тех пор между ними не было никакой связи. Мысль о том, что он, возможно, по-прежнему будет ждать ее в месте их обещанной встречи, сильно тревожила ее.

Временами ее посещало острое желание побежать и проверить, ждет ли он ее, но вскоре это чувство проходило, поскольку ей приходилось заниматься суматошной подготовкой к свадьбе.

Она была так занята, что у нее не оставалось времени даже на то, чтобы перевести дух. Несмотря на это, девушка была благодарна судьбе.

По приказу герцогини Надию, которая больше недели не видела свою мать, внезапно окружили в три раза бо́льшим количеством служанок, чем обычно, и обеспечили ей особый уход с головы до ног.

Помимо этого, ей подарили десятки новых платьев с соответствующими туфлями и украшениями, среди которых был и ее свадебный наряд, и вечерние туалеты для торжественных приемов. И хотя официального свадебного презента не было, сообщалось, что маркиз пришлет обручальное кольцо.

Надиа совсем потерялась в днях и не знала, сколько на самом деле прошло времени.

Целый месяц пролетел буквально в одно мгновение, и у нее было стойкое чувство нереальности происходящего, пока не наступило утро свадебного дня. Девушка словно смотрела спектакль, который разыгрывали другие люди, наблюдая за собственной жизнью со стороны, не в состоянии осознать всю роскошь, которая вдруг на нее свалилась.

И вот, в столь знаменательный день, она проснулась еще до восхода солнца, приняла ванну с дорогими духами, и вместо завтрака выпила чашку чая с несколькими кусочками печенья.

Служанки сгрудились вокруг нее, высушивая ее длинные роскошные волосы и нежно причесывая с маслом, чтобы придать им блеск.

Ловкие руки укладывали в ее пряди сверкающие платиновые ленты, сплетая их в косы и аккуратно закрепляя в прическу. В дополнение к этому ее волосы усыпали бриллиантами, сапфирами и цветами.

Затем ей нанесли легкий макияж и приступили к надеванию ослепительно белого свадебного платья.

В основном Надиа лишь безучастно выслушивала их болтовню о том, что она настолько красива, что ей даже не обязательно так краситься.

Когда служанки закончили, девушка тупо уставилась в зеркало.

На нее в ответ глядело ее отражение. Она была прекрасна, хотя глаза ее были пусты.

Надиа долго вглядывалась в зеркало, не шевелясь, пока служанка не накинула на нее длинную вуаль, ниспадавшую до колен.

Сев в карету, она наконец очнулась от своего ступора на пути к месту проведения церемонии.

Разглядывая пейзаж, проносящийся мимо нее за окном, девушка поняла, что сейчас находится в точке невозврата.

Надиа стиснула губы. За месяц или около того ей должно хватить времени, чтобы забыть ту девушку, которой она была раньше.

Теперь с ней все будет хорошо. При мысли о нем она больше не будет рыдать. Несмотря на то, что сейчас ее сердце было наполнено грустью и пустотой, отношения с Эшилом помогли ей понять, что внутри нее еще есть свободное место, в которое можно кого-нибудь впустить, поэтому она ни о чем не жалела.

Однако время от времени в ее голове проносилась тревожная мысль, что «это было неправильно». И всякий раз, когда это случалось, Надиа поджимала губы, боясь высказать эту догадку вслух.

Пути назад не было. В любом случае, помешать происходящему она была не в силах.

В этот солнечный день в небе не было ни единого облачка, дул легкий ветерок, разнося по воздуху потрясающий аромат роз. Выйдя из кареты, девушка обратила внимание на скульптуры из мрамора. Белые анемоны и голубые розы, густо оплетая собой их фигуры, придавали им живописности.

Она ступала по испещренному разноцветными узорами ковру.

Из всех присутствующих гостей Надиа была одета роскошнее всех, а невеста в свою очередь считала, что ей очень повезло, что на ней была вуаль, которая скрывала ее несчастное выражение лица.