Под пристальными взглядами всех присутствующих несколько стражей Цзиньу ввели принца Цзина. Возглавлявший их страж с ухмылкой посмотрел на наследного принца.

— Ваше Величество, — прошептала императрица Су на ухо императору Лунфэну. — Что бы ни случилось, давайте дождёмся окончания ритуала. Пусть Храм Великой Справедливости и Управление по делам императорского рода займутся расследованием после, а сегодня просто заключим их под стражу. Как вы на это смотрите?

Каким бы непутёвым ни был принц Цзин, в нём текла кровь императорской семьи. Устраивать подобную сцену перед всеми сановниками — значит опозорить весь род.

Император Лунфэн кипел от гнева. Он даже боялся представить, какие могли бы быть последствия, если бы сегодня Цзючжу не стояла рядом с императрицей.

Он холодно смотрел на троих, стоявших перед ним на коленях, затем надолго зажмурился и устало вздохнул.

— Отец-Император, — Юнь Дуцин поддержал его под руку, — я впервые привёл вашу невестку на Ритуал Зерна в Колосьях. Вы не можете всё бросить на полпути.

— Уведите их, — император Лунфэн снова открыл глаза, и взгляд его был уже ясен. — Ритуал продолжается в обычном порядке.

— Цзючжу, — императрица Су вложила тыкву-горлянку из персикового дерева в руку девушки, — помоги матушке-императрице её привязать.

— Это… та самая тыква-горлянка, которую ваша невестка вырезала для вас?

Тыква-горлянка хранила тепло ладони императрицы Су. Цзючжу, преклонив колени, аккуратно привязала её и, подняв голову, с улыбкой спросила:

— Матушке-императрице очень нравится эта тыквочка?

Императрица Су наклонилась, взяла её за запястье и помогла подняться:

— Это талисман, сделанный твоими руками, чтобы защитить меня от зла. Он мне очень нравится.

— Я рада, что матушке-императрице нравится.

Стоявший рядом Юнь Дуцин молча протянул руку и под прикрытием широкого рукава взял Цзючжу за другую руку.

Заметив жест сына, императрица Су рассмеялась. Она отпустила руку Цзючжу и подошла к императору Лунфэну.

Обернувшись, они взглянули на наследного принца и его супругу, что следовали за ними. Император Лунфэн протянул руку, и императрица Су вложила свою ладонь в его.

Чета монархов вновь взошла на ритуальный алтарь.

На алтаре тёмные волосы наследной принцессы развевались на ветру, но никто не счёл её позу непристойной.

Летописец записал в своей книге несколько строк.

«В роду Мин есть достойная дочь, прекрасная, как жемчужина. Она любима императором и императрицей и близка с наследным принцем. В шестнадцатый год эры Лунфэн, в день Зерна в Колосьях, она смело выхватила шпильку, чтобы спасти императора и императрицу, и заслонила их собой, явив образец преданности и дочернего благочестия».

Несмотря на нелепое покушение внутри императорской семьи, после ритуала все присутствующие вели себя так, словно ничего не произошло, изо всех сил создавая атмосферу праздника богатого урожая.

Под тёплым солнцем Юнь Дуцин переоделся в короткую рабочую одежду, закатал штанины и, взяв в руки рассаду, принялся умело высаживать её в землю.

— Ваше Высочество, — Цзючжу, сменившая наряд на платье цвета морской волны с узкими рукавами и поясом на талии, с тёмными волосами, заплетёнными в простую косу, была похожа на нежный молодой листок, только что пробившийся в лотосовом пруду. Всякий, кто видел её, проникался симпатией.

Она стояла на меже и махала ему. Солнце, казалось, особенно благоволило ей, окутывая её дополнительным слоем золотистого сияния.

Юнь Дуцин выпрямился и замер, глядя на неё.

Вдыхая аромат земли, греясь под тёплыми лучами солнца, глядя на её живую улыбку, он почувствовал, как сердце его без всякой причины наполнилось невыразимым умиротворением.

Она всегда говорила, что он — лучший принц, сошедший с небес небожитель.

Но она и не догадывалась, что на самом деле это она была маленькой феей, упавшей ему в самое сердце.

В день их первой встречи шпилька с узором из вьющихся стеблей в её волосах ярко сияла.

В его глазах сияла она сама.

А позже в её глазах он тоже всегда становился таким же сияющим.

— Иди ко мне, — он подошёл к меже и раскрыл объятия.

Она без колебаний бросилась в его объятия, ступив в плодородный ил, способный взрастить несметный урожай.

— Легенда гласит, что если новобрачные в день праздника Зерна в Колосьях помажут друг друга грязью с плодородного поля, они получат благословение Небес, — он вытянул указательный палец, измазанный грязью, и легонько коснулся лба Цзючжу. — Пусть Небеса благословят нашего Поросёнка Мин, чтобы её всегда озаряло солнце, чтобы она жила в мире и радости, не зная ни печалей, ни слёз.

Не успел он договорить, как его лба тоже коснулся палец.

— И пусть мой принц не знает ни хворей, ни бед и живёт долго и спокойно. Пусть мы будем неразлучны, как полная луна, пусть удача сопутствует ему во всех делах и всё складывается как нельзя лучше.

Две грязные, измазанные землёй, руки сплелись вместе.

— А ещё пусть в Поднебесной царит мир, звучат песни и исполняются танцы!

В тени деревьев император Лунфэн, наблюдая за этой сценой в поле, обратился к стоявшему позади Мин Цзинчжоу:

— В своё время я из корыстных побуждений сделал Цзючжу супругой Дуцина. Став его женой, Цзючжу во многом ему помогла.

— Ваше Величество, моя дочь выросла в деревне, она наивна по натуре, и я счастлив, что Ваше Величество и Её Величество Императрица относятся к ней с пониманием, — Мин Цзинчжоу поклонился. — Ваш покорный слуга пренебрёг её воспитанием, чем дал Вашему Величеству повод для усмешки. Таланты и силы вашего покорного слуги скромны, я недостоин титула гуна-защитника государства. Прошу Ваше Величество отозвать эту милость.

— Мой дорогой подданный, к чему такие слова? — император Лунфэн повернулся к нему. — Семья Мин испокон веков была верна престолу, я всё понимаю.

Мин Цзинчжоу умолк.

— Все эти годы я был в долгу перед вашей семьёй, — император Лунфэн похлопал Мин Цзинчжоу по руке. — Я виноват перед вами.

— Ваше Величество — редчайший за тысячу лет добродетельный правитель. Служить вам — великая удача для нас, ваших подданных, — Мин Цзинчжоу поклонился до земли. — Скакунов-аргамаков много, а знатоков, способных их оценить, мало. Воин готов умереть за того, кто его ценит. Ваше Величество оказали семье Мин величайшее доверие, и семья Мин готова не щадя жизни служить вам, защищая мир в Поднебесной.

Ни правитель, ни подданный не упомянули наставника Цзючжу.

Император никогда не испытывал подозрений к семье Мин, а семья Мин умела дорожить этим доверием государя.

Потому что происхождение и личность наставника Цзючжу не имели значения.

— Посмотрите на этих молодых людей, — император Лунфэн указал на поле. Принц Хуай и принц Ань со своими жёнами незаметно присоединились к веселью: они швырялись грязью, позабыв о всяком царственном достоинстве.

Мин Цзинчжоу, взглянув на улыбку на лице императора, тоже улыбнулся.

Когда же он увидел, как наследный принц заслоняет его дочь собой, принимая на спину комья грязи, его улыбка стала ещё шире.

После праздника Зерна в Колосьях те знатные рода столицы, что и так едва держались на плаву, наконец рухнули. Все их злодеяния, одно за другим, были вытащены на свет.

Чем древнее и гнилее был род, тем больше зла и грехов он успел совершить.

Заключённый в темницу Ду Цинке, слушая о печальном конце этих знатных родов, злорадно расхохотался.