Ильза была уже на шестом месяце беременности. Чуть ранее, в этот же день, мы провели ещё одну процедуру УЗИ, которая, в свою очередь, точно подтвердила, что мы ждём маленькую девочку. После того нападения на Ильзу врачи пристально следили за нашим будущим ребенком, чтобы выяснить, не получила ли она какие-нибудь травмы, но, похоже, меры предосторожности Ильзы во время нападения сработали. Мы отпраздновали счастливые новости поеданием любимого семейного мороженного, а также рассказали всем, что с нашим ребёнком всё в порядке.

Через два дня, вечером, мне позвонили… Ильза подняла трубку и позвала меня, как оказалось, это был мой дедушка. Я попросил ее соединить звонок с моим рабочим кабинетом. Как только я плотно закрыл дверь, чтобы избежать случайной утечки, я поднял звонящую трубку. Ну, я был уверен, что мой дедушка не будет звонить без повода, так что мне нужно было узнать, как далеко он продвинулся.

«Здравствуйте, говорит Том».

«Привет, Том, это твой старик. Как вы там поживаете?»

«У нас все хорошо. Ильза ждет девочку, дети хорошо учатся в школе, и месяц назад я неплохо так поднялся на работе», – произнёс я весёлым голосом.

«Приятно это слышать, сынок. Послушай, если ты стоишь, то тебе лучше ненадолго присесть. У меня для тебя есть новости».

Я сел в кресло и ответил: «Хорошо, я сел…»

«Молодец, итак, я ведь говорил тебе, что со всем разберусь, так вот, я своё слово сдержал. Я узнал, что в прошлом семья Ильзы нанимала адвоката из моей фирмы для бракоразводного процесса. Они снова связались с нами и хотели, чтобы наш специалист по семейному праву представлял их сына в суде по делу об опекунстве, а наш специалист по защите – по делу о нападении».

На самом деле я не очень-то и удивлён, что они отправились за адвокатом в фирму моего дедушки. Эта порочная семейка достигает удовлетворения лишь при полной победе. Неудивительно, что в прошлом Ильза перенесла столько неприятностей и получила такое дерьмовое наследство после развода. Конечно, это был неравный бой между акулой и питбулем, без шансов…

«Я сказал своим коллегам отказаться от них из-за конфликта интересов. Я сообщил в фирму, что их сын напал на невесту моего внука, что делает это дело личным, и что никакие деньги не помогут им, когда они прикоснулись к члену моей семьи. Когда я говорю подобные вещи, моё слово – закон, так что фирма отправила их куда подальше».

«Тем не менее, я также рассказал об этом нескольким другим юридическим фирмам. После этого мое сообщение стало распространяться как лесной пожар, и теперь не осталось ни одной юридической фирмы какого-либо назначения, которая хотела бы представлять их в суде. Все они заявляют о конфликте интересов. Ха, на самом деле это не так уж и далеко от истины. В конце концов, в их же интересах не делать из моей фирмы врагов», – хихикнул мой дедушка.

«Так что в итоге им пришлось обойтись недавно закончившим юридический факультет студентом, у которого почти нет опыта, и который понятия не имеет, с чем ему придётся столкнуться. Я предоставлю всех наших специалистов, и тебе это не обойдётся тебе и в копейку. Я об этом тоже позаботился, в обоих делах тебя будут представлять три моих наилучших человека».

«Вау, дедушка! Звучит просто прекрасно!» – Я едва мог сдержать волнение, услышав эти слова.

«Попридержи коней, сынок. Это еще не все», – продолжил мой дед.

«С того момента, как этот сукин сын напал на беременную женщину, его обвинят в покушении на убийство. Плод уже не подлежал аборту, а суды считают плод человеком, даже если малышка не родилась. Мы бы могли попытаться обвинить его в покушении на умышленное убийство, чтобы ему пришлось отбывать пожизненное заключение, однако наши шансы на успех при этом невелики. Трудно доказать, что он намеревался убить Ильзу или плод в своем пьяном угаре».

«Тем не менее, попытка непредумышленного убийства сможет закрыть его максимум на пятнадцать лет. Ну, если смотреть правде в глаза, мы рассчитываем на восемь лет. Мы позаботимся о том, чтобы он отбыл полное наказание, и его не выпустят раньше за хорошее поведение».

«Значит, он не сможет побеспокоить нас восемь лет?» – Осторожно спросил я.

«Он не сможет больше тебя беспокоить в принципе, в ином случае, ему не избежать проблем с законом. Из-за его насильственной натуры он получит запрет на всю оставшуюся жизнь. Ему придётся держаться от членов вашей семьи на расстоянии минимум в пятьсот метров, без исключений».

«Хм, ну, думаю, это неплохо», – ответил я, но в душе мне всё также хотелось запереть его на всю оставшуюся жизнь.

«Сынок, я еще не закончил», – продолжил мой дед.

«Помимо всей этой юридической стороны, я также связался с некоторыми из моих бывших клиентов, и у меня для тебя есть кое-какие интересные новости. Хотя, знаешь, не думаю, что это стоит обсуждать по телефону. Приходи к нам в ближайшее воскресенье, и я расскажу тебе обо всём поподробнее».

«Хорошо, дедушка, мы обязательно приедем! Будет приятно снова увидеть вас вместе с бабушкой», – ответил я. Мне даже интересно, что же там такого подготовил дедушка.

«Хорошо, сынок, тогда увидимся. Передай мои наилучшие пожелания Ильзе и детям!»

«Дедушка, спасибо тебе за то, что ты для нас сделал!»

«Нет проблем, сынок, именно для этого у тебя есть я. Я просто хотел, чтобы ты обратился ко мне пораньше, возможно, тогда мы смогли бы предотвратить эту ситуацию».

«Может быть и смогли бы, но теперь, когда он был настолько туп, что напал на Ильзу, это только облегчит наше дело, верно?»

«Хах, ты все правильно понял. Что ж, мне лучше повесить трубку, твоя бабушка только что испекла сладкий яблочный пирог, и я проверю, смогу ли перейти на другую сторону закона и украсть кусочек».

Я посмеялся над этим и, ещё раз поблагодарив дедушку, повесил трубку.

Клянусь, я расслышал его злобный смешок, когда он упомянул, что мне нравятся всего его планы касательно этого урода. Ух, аж мурашки по спине пробежали!

Естественно, в следующее воскресенье мы навестили моих дедушку с бабушкой. Хех, бабушке пришлось испечь свеженький яблочный пирог, ибо предыдущий таинственным образом куда-то исчез. Она дала Брэму и Наоми очень большой кусок пирога, утверждая, что им нужно расти и хорошо питаться.

Как только она на время заняла наших детей и Ильзу, дедушка позвал меня, чтобы мы могли обсудить всё в его кабинете. Кабинет дедушки представлял собой старомодную комнату с большим дубовым столом посередине и множеством книг о всевозможных законах на полках. Похоже, у него была своя частная библиотека, тут также были старинные картины, висящие на стенах, и внушительная люстра, свисающая с потолка. Всё это место просто пропахло властью и чем-то напоминало мне особое образование, которое получали лорды в старой Великобритании.

Я заметил на его столе черно-белую фотографию красивой женщины, ей, казалось, было где-то за двадцать, и она выглядела отдалённо знакомой.

Дедушка заметил мой взгляд и понурым голосом сказал: «Это Софи, моя сестра… Или, лучше сказать, была моей сестрой, пока не умерла…»

Я не стал задавать никаких других вопросов, и так было ясно, что для него это болезненная тема. Для меня было очевидно, что мой дедушка очень заботился о ней в своё время, и я не хочу вызвать какие-либо болезненные воспоминания.

Он предложил мне удобное место, когда сам сел в любимое кресло перед камином. Оно выглядело как идеальное место для чтения книг или очень важного разговора, именно такого разговора, которой сейчас произойдёт.

«Том, детали того, что я собираюсь рассказать тебе, должны остаться в этой комнате, ты понимаешь?» – Спросил он очень серьезным тоном, глядя прямо мне в глаза. Дедушка был похож на старого адвоката, специализирующегося по допросам.

Я кивнул, говоря: «Обещаю, дедушка. Ни одно слово не слетит с моих губ!»

«Хорошо, я понял…» – Сказал мой дед, обдумывая свои мысли несколько мгновений.

«В прошлое воскресенье мне довелось поговорить с судьей Ван дер Бутом на поле для гольфа», – начал мой дед. – «Он сказал мне, что у него есть кое-какое дело по непредумышленному убийству и попросил у меня совета касательно решения».

Мой дед на мгновение нахмурился, словно копаясь в своих воспоминаниях. – «Я сказал ему, что дал бы ублюдку восемь лет тюрьмы, ибо имеется несколько свидетелей, которые видели, как мужчина избил беззащитную беременную женщину, и их показания совпадают. Мы обязаны защищать общество от таких подонков, как он, особенно если они уже имеют судимость или нарушения с оскорбительным поведением. На самом деле, я сказал ему, что дал бы уроду 2891 день, то есть 7 лет и 11 месяцев, без возможности условно-досрочного освобождения. Судья Ван дер Бут согласился со мной и сказал, что учтет мой совет».

«Мне также довелось посоветовать судье некую тюрьму, которая в самый раз подойдёт для такого подозреваемого. Этот восхитительный судья пообещал учесть и этот совет тоже», – сказал мой дедушка, когда на его губах появилась легкая улыбка.

«Видишь ли, Том, в этой тюрьме есть несколько вещей, которые мне нравятся», – заметил он, прежде чем продолжить объяснение. – «Во-первых, в ней работает, скажем так, один мой знакомый, который все еще должен мне большую услугу. А этот мой знакомый в очень хороших отношениях с надзирателем, который, в свою очередь, обязан одолжение моему другу. В-вторых, что мне ещё больше доставляет удовольствие, так это то, что в этой конкретной тюрьме также внедряется пилотный проект, по которому заключённые спят в комнатах по двое, а не имеют отдельную камеру».

«И вот так вот произошло, что им там не удалось найти подходящего соседа по комнате для одного из осужденных. По-видимому, у этого человека есть проблемы с управлением гневом, и они пытаются держать его подальше от других заключенных из-за его изменчивой натуры. Этот человек оказался моим бывшим клиентом, которого я защищал в суде восемь лет назад. Вместо того, чтобы быть приговоренным к пожизненному заключению за убийство двух мужчин, он должен был отправиться в тюрьму всего на шестнадцать лет. Он был очень благодарен за то, что я выбил ему относительное лёгкое наказание. Выйдет он как раз через 2894 дня».

«В нём 140 кг чистых мышцы, а всё тело покрыто татуировками. Причина, по которой он находится в тюрьме, в первую очередь в том, что он убил двух мужчин, которые называли его "пидором", ну и некоторыми другими словами аналогичного характера. Ох, и правда, какой же ужасной идеей было его злить…»