Покинув площадь, мы прибыли в замок Рондоров, где рыцари передали меня незнакомому мужчине.

— Что ж, тогда постарайся продержаться, Кайло Алан.

— Не подыхай слишком быстро, а то будет слишком скучно.

Подав мне на прощание пару «советов», рыцари удалились. Пока я провожал их взглядом, мужчина, стоявший передо мной, наконец заговорил.

— Прошу, зовите меня Пиппин. Я — главный дворецкий семьи Рондор.

Дворецкий по имени Пиппин довольно долго разглядывал мой залитый кровью вид. Чем дольше он на меня глазел, тем сильнее казалось, пульсировали и горели мои раны. Просьба о перевязке вертелась у меня на языке, но какая-то мелочная гордость заставила меня промолчать.

Пиппин, понаблюдав за мной некоторое время, коротко бросил:

— …Леди Вивиан ждет Вас.

Казалось, у него и в мыслях не было заняться моими ранами. Я тихо вздохнул и поплелся за ним, когда он тронулся в путь.

По дороге у меня возник один вопрос. Дворецкий упомянул имя «Вивиан». Насколько я знал, герцогиню звали совсем не так. В семье Рондор «Вивиан» могло быть именем лишь одной-единственной особы. Вивиан Рондор. Старшая дочь семьи Рондор, на год младше меня, и… последний оставшийся в живых ребенок.

…Почему о ней упомянули раньше, чем о герцогине? Это было странно.

С самого начала я не уделял ей особого внимания. Гораздо больше опасался самой герцогини Рондорской. Вспомнив вопль, что вырвался у моей матери при расставании, я понимал: герцогиня, потерявшая и мужа, и сына, наверняка приготовила бы для меня персональную версию ада. Именно герцогиня Рондорская настойчивее всех требовала от нашей семьи заложника. Так что герцогини я боялся больше, нежели ее дочери.

Но слова, сказанные ранее дворецким, все равно взбудоражили мое мрачное воображение. В каком же состоянии могла быть Вивиан Рондор, чтобы дворецкий упомянул ее первой? Могла ли она быть злее герцогини? Или, может быть, у нее был более суровый нрав? Я никогда раньше не слышал подобных слухов.

— …Ха.

Не было смысла ломать голову над этим. Скоро я сам все узнаю.

Тем временем я неуклюже вытирал кровь, стекавшую по моему лицу, рукавом одежды — той самой, в которую меня облачили родители, сказав, что это возможно, моя последняя рубаха. Вскоре мне предстояло предстать перед членами семьи Рондор. Было унизительно приходить на первую встречу в таком виде. Возможно, именно поэтому дворецкий вел меня за собой, не предлагая никакой помощи.

Южный замок совершенно отличался по стилю от северного. Замок семьи Алан был строгим и мрачным, в то время как замок Рондоров оказался более помпезным и ярким: занавески на каждом окне; вазы, ломящиеся от пестрых цветов; вычеканенное повсюду красное солнце — герб семьи Рондор; охотничьи трофеи и головы чудовищ на стенах.

Я замер на месте, осматривая один из трофеев. Пиппин, заметив мою паузу, повернулся и проследил за моим взглядом. На стене висела голова белого медведя. Белый медведь был символом семьи Алан.

— …

Дворецкий не стал ничего объяснять при виде нашего семейного символа. Вместо этого он молча стоял, словно давая мне время полностью осознать происходящее. На юге не было бы никакой возможности увидеть белых медведей, поэтому они, должно быть, специально охотились на него. Даже в этой, казалось бы, мелочи, я ощутил всю ярость, которую Рондоры питали к нашему роду.

— Пройдемте.

Тихий голос дворецкого, наконец, заставил меня отвести взгляд.

Вскоре мы оказались перед массивной дверью. Ее поверхность покрывала замысловатая резьба: эмблема Рондор – красное солнце; лица грифона и дракона; золотые ручки. У двери выстроились четверо стражников и с десяток служанок. Никто из них даже не пытался скрыть свою враждебность ко мне. Некоторые, казалось, даже насмехались над моим плачевным состоянием.

Дворецкий, проводив меня до двери, кивнул страже позади. В тот же миг мне на голову набросили мешок.

— Что за черт?! — я вскрикнул в замешательстве, но чья-то рука легла мне на плечо.

— Прошу прощения за такие меры, — Произнес Пиппин.

Я стиснул зубы.

— …Ты ведь прекрасно понимаешь, что я прибыл сюда как гость?

— Вы хорошо знаете, что это не так, лорд Кайло Алан.

Сердце, которое я едва успокоил, вновь забилось с бешенной скоростью. Солдаты, стоявшие позади меня, тут же схватили меня за руки, как будто я был опасным преступником. Все это было нужно, чтобы унизить меня еще сильнее. Я попытался вырваться из их хватки, но не смог справиться с двумя взрослыми мужчинами.

Враждебность и презрение, которые они ко мне испытывали, вновь вернули меня к суровой реальности. Я вспомнил, в каком положении я нахожусь.

«Рондоры — звери. Никогда не верь ни единому их слову», — Прозвучал в голове голос моего дяди.

«Если ты проявишь слабость… — всхлипывала мать — …Нет. Никогда не показывай ее».

«Как старший сын в семье Аланов, сражайся до конца. Не склоняй головы перед Рондорами» — Вспоминал я слова отца.

Тук. Тук.

В этот момент из-за двери раздался голос слуги:

— Прибыл старший сын семьи Алан, Кайло Алан, сын Непобедимого рыцаря, Джейда Алана.

— Впустите.

Скрип.

Дверь открылась. Солдаты, державшие меня под руки, грубо толкнули вперед. Я выровнял дыхание, сбившееся от напряжения, и сделал шаг. Из-за мешка, наброшенного на голову, стук моего сердца отдавался в ушах с оглушительной громкостью. И оттого я стал только честнее с самим собой.

Я был напуган. Нет… Если честно, я был в ужасе. Мне так хотелось снова оказаться в объятиях матери. Это место было пропитано гневом, заставляя чувствовать себя подавленным. Будь я чуть старше — был бы храбрее? Впервые я остался совсем один. Все рухнуло внезапно, не давая мне опомниться.

Где-то впереди меня ждали герцогиня и ее дочь. Мне казалось, что я уже ощущаю на себе их взгляды, готовые поглотить меня в любой момент.

…Хлюп… Всхлип…

…?

В тот же миг раздался тихий плач. Слабый и тихий, будто издаваемый беззащитным зверьком. Это был полная противоположность тому, чего я ожидал услышать. Звук становился громче с каждым моим шагом. Может, это из-за того, что мне и самому хотелось рыдать?

Вжух!

— Ай!

Солдаты ударили меня сзади, заставив рухнуть на колени. Они схватили меня за голову и с силой прижали к каменным плитам.

Бум!

Рана на лбу вспыхнула огнем. Но даже сквозь боль и унижение я сохранял надменную маску, показывая, что мой дух не сломлен.

— Вот как Рондоры встречают гостей? Даже гоблины проявляют большее гостеприимство.

Но ответ – ничего… Абсолютная тишина. Такая, что мне еще больше захотелось высказаться.

И тут, раздался тихий, слабый голос:

— Э-это… Кайло А-Алан…?

— Вы правы, — ответил дворецкий.

— Я-ясно…

Этот голос явно не принадлежал взрослому человеку. И уж точно это была не герцогиня. Девушка, которая говорила, продолжала всхлипывать, а затем едва слышно прошептала:

— М-мамочка… Враг, которого ты ждала… Наш враг здесь…

Она рыдала, но, запинаясь, продолжала говорить.

— Ты ж-ждала, правда? Ты т-точно говорила, что ждешь…

Я и сам не заметил, как затих, вслушиваясь в этот юный, дрожащий голос.

— Т-так, пожалуйста… Проснись… Прошу тебя…

Проснуться?

Послышался шорох.

Едва этот вопрос мелькнул у меня в голове, как меня грубо дернули вверх, сорвав с головы мешок. В глаза ударил яркий свет. Я, хмурясь, заморгал.

Большая кровать. На ней неподвижно лежала бледная женщина. У изголовья, ко мне спиной, стояла на коленях девушка и тихо рыдала. Рыжие волосы. Хрупкая фигурка. Дрожащие плечи. Я мгновенно понял, кто передо мной. Герцогиня и Вивиан Рондор. Вся моя острая бдительность, которую я отточил, рухнула при виде этой картины. В этот момент мой разум заполонила одна мысль.

…Это было слишком уж жалко.

Я так тщательно подготовился… Даже был готов к драке. Но герцогиня была без сознания, а ее дочь была такой хрупкой и беззащитной. Пропасть между ожиданием и реальностью заставила меня оцепенеть. Моим врагом была не мать, охваченная яростью из-за потери мужа и сына… А маленькая девочка, потерявшая всю свою семью.

Я молча наблюдал за рыданиями Вивиан Рондор, не в силах отвести взгляд. Погладив мать по щеке, она осторожно взяла ее за руку и нежно ее потрясла. Крепко вцепившись в ее одежду, она продолжала плакать. Даже стоя сзади, я чувствовал, как ей было страшно и одиноко.

— …Мама, п-пожалуйста… Пожалуйста, не оставляй меня одну… Аа-а…

Впервые с тех пор, как я ступил на земли Локтаны, где я знал лишь страх… Я почувствовал нечто иное. Ведь совершенно невозможно бояться того, кто явно слабее тебя. И на месте страха зародилось новое, доселе незнакомое чувство. Странная жалость. Необъяснимая симпатия. Я знал, что не должен был испытывать ничего подобного, но моя решимость уже таяла.

«…Кайло Алан, если в тебе есть хоть капля совести…»

Внезапно в памяти всплыл голос того, кто много лет назад обратился с особой просьбой.

— Ух… Ух…

Герцогиня не просыпалась. Вивиан Рондор медленно повернула голову.

…У меня перехватило дыхание.

Она была прекраснее, чем я мог себе представить. Большие глаза, четко очерченные брови. Острый нос, маленькие губы. Взглянув на нее, я почувствовал, как мое сердцебиение участилось. Даже будучи заплаканной, с растрепанными волосами, она все еще была прекрасна. Я не мог заставить себя опустить глаза.

И тогда ее красные, как закатное солнце, глаза устремились на меня. В тот момент, когда наши взгляды встретились…

«Ты полюбишь ту, которую не должен любить».

Бум!

Я ударился головой о пол. Возьми себя в руки! — приказал я себе.

Почему в такой момент в голову лезут настолько нелепые мысли? Я с отвращением посмеялся над собой за то, что был слегка тронут ее жалким видом. Отец бы просто не поверил своим глазам, если бы увидел меня таким.

Я собрался с духом и поднял голову. Вивиан Рондор, казалось, хотела многое сказать о моем странном поведении, но промолчала.

— …К-Кайло Алан.

Ее голос был безжизненным и пустым. Я попытался ответить, но слова стали комом в горле.

— Я… ждала тебя.

Так состоялась наша первая встреча.