Это случалось снова и снова. Только одни выживали, а другие – нет. Даже, когда мы, наконец, добрались в город, его населяли такие же ублюдки, и всё продолжалось. Но в этот раз нас завели в здание и помыли – это был рынок рабов.

Нам много чего говорили и именно в этом месте поставили клеймо. Хотели заработать на нас деньги. Конечно, мы сопротивлялись и некоторых забили до смерти, но мужчины сдерживались – им слишком не хотелось терять прибыль.

Тогда я была полубезумной, этот мир, человечество и люди – я ненавидела всех. Хотелось выместить злость. Хотелось заставить их платить за мою семью.

Из-за этого меня частенько били. Но я росла быстрее других – пришлось рано повзрослеть и быстрее учиться, всё для того, чтобы выжить в жестоком новом мире. Каким-то чудом меня не разу не выбрали. Ни разу!

Это не значит, что я не видела похотливых взглядов, к счастью, меня выбрали в носильщики. Я видела, как мужчины и женщины искали детей нашего возраста.

Меня забрали Бессмертные. Плевала я на это имя. Такие же ублюдки, но в отличии от остальных, они восстают после смерти. Большинство было шокировано, когда появились подобные им, даже такой ребёнок, как я понимал, что это значит.

Они обращались с нами, как с игровыми персонажами, как с развлечением! Это было не столько болезненно, сколько безумно, просто дурной сон!

Большинство людей на рынке рабов с которыми я общалась, будто сошли с ума от этих новостей. Нас официально окрестили Аборигенами, а многие совершили самоубийство от одной только мысли, что мы персонажи в игре.

Эта мысль появлялась в моей голове уже много раз, как же хорошо будет увидеть родителей на небе, может быть, когда я умру, то проснусь, и всё будет хорошо. Но стоило мне найти что-то острое, чтобы перерезать вены, как я остановилась.

Помешала память о родителях, о семье, и я не смогла. Они хотели, чтобы я жила; они хотели, чтобы я жила!

Работорговцы поймали меня, когда я раздумывала и били всё ночь, они очень не хотели лишаться дневной выручки. Сложно было не потерять желание жить.

Именно в этот тяжелейший момент своей жизни я встретилась с Тэмми, ей пришлось хуже, чем мне, и её даже забирали. Никто не покушался на неё после, но Тэмми рассказала мне про тот раз, всё ту боль и страдания, что ей пришлось вынести, и как она почти решилась убить себя.

Но никогда не говорила, почему остановилась; а я уважала приватность. Со временем мы стали ближе друг другу и даже находили утешение в пережитой нами боли, повезло, что нас забрал один и тот же человек. Мне становилось плохо от неизвестности и я боялась, но, тем не менее, её присутствие помогало.

И, к счастью, это был всего лишь физический труд. Почти непереносимый и невозможный с нашими статами; позволялось повышать уровень, только если так было нужно. В среднем у всех был 7 - 10. И, да, Бессмертные ублюдки всё же лучше работорговцев, но я видела тот взгляд, по крайней мере, у некоторых.

Они не лучше остальных, ненавижу. Кормили плохо, ведь мы НПС, обращались с нами, как с роботами, которые могут идти вечно и едва давали отдыхать. Хотелось убить их, но я не могла.

Ненавижу Бессмертных! Ненавижу людей, атаковавших наш город! И не доверяю другим Аборигенам!

**************************

Мысли дрейфовали, пока я позволяла делать с телом всё, что они пожелают, но в отличии от того, что я думала, они не сделали со мной это. Ублюдки одели на нас снаряжение, такое же, как и на них самих.

Нас заставили выпить воды и одели в чистое. И если бы не отличие по росту, нас сложно было бы выделить из толпы. Бессмертные окружали, закрывая своими высокими телами.

Я слышала шепотки и поняла, что они чего-то бояться. Я едва разобрала о чём речь, но, кажется, они говорили об аборигене, который будет здесь с минуты на минуту. Надетое на мне снаряжение было не слишком тяжёлым и я могла двигаться, конечно, нам не дали оружие, я бы знала, что с ним делать.

Мы продолжали стоять и удивляться, не понимая, что происходит. Не прошло и минуты, как вдруг они замолчали, повисла тишина, в которой никто не издал ни звука. Головы развернулись в одном направлении.

Кто бы это ни был, он пришёл.

Я медленно потянулась к груди и положила руку на грудь. Ладонь, как раз, легла на клеймо. Я всё ещё чувствовала себя запятнанной. Что-то происходило впереди, лидер этих ублюдков, которого я видела только один раз что-то делал.

Я видела его только, когда он пришёл за рабами, у него была извиняющаяся улыбка, но я не доверяла ему и оказалась права, то, как с нами обращались, демонстрировало его истинные намерения.

Но может быть это шанс?

Когда я оглядывалась, у меня появилась мысль, а руки сами сжались в кулак.

Бессмертные явно боялись того, кто говорил с их лидером. Что-то заставило их бояться. И то, что они сделали до этого…

Я увидела, как на меня смотрела Тэмми; она заметила, что я взволнована; но ничего не сказала.

Я быстро обдумывала всё, что происходило, то, что нас одели, то, что мы больше не несли груз и то, что нас окружали самые высокие члены гильдии.

Нас что прятали?

Не хотели, чтобы нас увидели?

Стыд? Конечно, нет, ублюдков это не беспокоило, или они бы не купили детей.

НЕТ! Что-то плохое случится с ними, если нас увидят!

Моё замёрзшее от жестокости мира сердце, забилось быстрее; я чувствовала, как дыхание становится чаще и надеялась, что думаю правильно. В худшем, я ошибусь, может быть меня разложат прямо здесь и сейчас, причём сразу несколько.

Может быть, я погибну; может снова буду избита. Ненавижу свою жизнь и хочу всё изменить. Хочу, чтобы все эти люди заплатили за то, что убили родителей; хочу, чтобы ублюдки, обращавшиеся с нами, как с куклами, получили своё.

Мне нечего терять!

Я собрала всё свою силу.

Это мой единственный шанс.