Лень.

Я обленился.

Не знаю, когда это началось. Может быть, когда мы вышли из библиотеки. Или когда расправились с гильдиями, или даже во время поездки. Но я обленился.

Битва с той женщиной, с тем существом… Я не должен был так о ней думать, особенно если мои догадки верны, это не приведёт ни к чему хорошему. Но она напомнила, разожгла тот самый огонь в душе, который заставлял расти над собой, заставлял идти вперёд, заставлял обрести силу.

Я никогда не останавливался, но, тем не менее, застыл в развитии, изобретя всего один навык. Ледяное дыхание – та вещь, которую я изобрёл, заставил служить оружием, но чей потенциал показывал, что я способен на большее.

Но я не старался, потратил недели и ничего не делал, кроме как убивал слабаков. А в тот момент, когда столкнулся с чем-то по-настоящему сильным, сразу проиграл. Моё оружие могло бы навредить ей, но в чём его смысл, если я даже не попал по ней?

Кулаки сжимались сами собой, в то время, как мои глаза бессмысленно уставились в проплывающие облака. Я валялся в фургоне, остальные разбивали лагерь, а мне хотелось побыть одному, и никто из них не стал мне мешать. Мы почти добрались до нашей цели.

У меня было много мыслей, но одно я знал совершенно точно.

Я не буду сдерживаться!

Я никогда не застыну в развитии!

На пути к своей цели я буду становиться сильнее!

Не спеша приподнявшись, я сосредоточился и потянулся к той силе, которая ассоциировалась у меня со Льдом. На ладони появилась снежинка. Я уставился на неё, изучая её и себя.

Я чувствовал всю ту силу, что курсировала в венах, пытался её осознать. Это будет первым шагом, и я знаю, что мне в этом поможет. Что-то, знал я об этом или нет, с чем я был рождён, нечто, что поможет мне сейчас и в дальнейшем. Наконец-то, меня настигло понимание, почему Охотник был настолько серьёзен, когда говорил о Высших.

Я активировал своё Духовное Зрение.

Мир вокруг изменился, а снежинка на моей ладони из куска материи, превратилась в чистую энергию. Я видел ту синеву, что придавала ей силу, проследил до самого источника. Оглядев собственное тело, я принялся изучать нашу связь.

Во мне тоже были разные цвета, каждый представлял новый навык, новую энергию. Пришлось время понять их все, и, если я смогу это сделать, возможности станут бесконечными.

*******************************

«Отец, я думаю, тебе стоит это увидеть».

Когда пришло сообщение от Эллы, я всё ещё думал об энергии в своём теле.

«Роза и тебе тоже».

Я перевёл взгляд в сторону Эллы. Благодаря нашей связи, у меня было понимание, где она находится. Через секунду я снова смотрел на снежинку на ладони, бросив последний взгляд, развеял её.

Насколько же я устал от этой концентрации. Духовное зрение, как мне только что стало известно, при длительном его использовании нагружало мозг. Поэтому, когда в попытках понять, я всматривался в энергию, совершенно не замечал этой усталости.

К счастью, моё тело было в полном порядке. Спрыгнув с фургона, я двинулся к небольшой группке людей. Я видел их довольно отчётливо, ведь холмистая местность снова сменилась равниной.

Мы уже настолько близко к подземелью, что я различал его подножие. Но меня не переставляло удивлять, где же может быть вход. Надеюсь, у нас не уйдёт много времени, чтобы его найти.

Подбежав к группе, Охотник склонился над телом, жутко, жутко искалеченным, я должен добавить, телом. Бледные дети сгрудились в сторонке и старались не смотреть на открывшуюся им сцену. Они всё ещё чувствительны к подобного рода вещам. Всё ещё дети, и неважно скольких убили, и в скольких битвах принимали участие.

Я, наконец, встал рядом с Охотником, который не обратил на меня никакого внимания и что-то бормотал про себя. С этой позиции я мог взглянуть на тело. Женщина, лет тридцати пяти. Её фигура ничем не напоминала человека в хорошей форме, похоже, она недоедала.

Более половины её тела было синим от ушибов, а кости раздроблены. Мозговая ткань из расколотого черепа валялась повсюду, вот чего пытались избежать дети.

Снаряжение на ней не подлежало восстановлению, и едва можно было разобрать, что оно вообще было, больше напоминая обрывки ткани и кожи. Глаза смотрели в нашу сторону. Глядя на то, что осталось от её тела, я почувствовал укол жалости. Как бы плохо она не умерла, я надеялся, что это было до того, что с ней сотворили.

Но зная этот грёбаный мир, скорее всего, голову раздавили в конце и именно от этого она и погибла.

Наконец завершив своё бормотание, Охотник поднял взгляд в мою сторону.

- Помнишь ту информацию, что я нашёл?

Вопрос озадачил меня. Какое это имеет отношение к тому, что мы выяснили в городе?

Увидев, как он махнул рукой в сторону её груди, я всё понял. Там, прямо над сердцем, располагалась печать раба. Роза тоже догадалась и разозлилась. Сильно. Печать деформирована и едва видна, но, тем не менее, различима.

Затем Охотник указал на кровавый след, ведущий к горе.:

- Кажется, слухи были правдивы. Монстры действительно тащат людей.

Проследив за его взглядом, я увидел, что кровавый след тянется к определённой части горы. Если раньше у меня была одна причина пойти в подземелье, то сейчас к ней прибавилась новая. Я не испытывал ненависти к безмозглым монстрам, но я всё ещё часть человеческой расы, эээ, отчасти, и когда я вижу подобное, это заставляет кровь кипеть в моих жилах.

Мне было известно, что некоторые не разрушают подземелий из-за фарма и опыта, но, определённо, пройдя это, я разрушу его.

- Готовьтесь к бою.

С этими словами я кинул последний взгляд в сторону женщины. Я отомщу за её страдания и разрушу подземелье. Но то, что сделало подобное с человеком, явно представляет для нас опасность.

- И будьте беспощадны.

Подумал я про себя, направляясь к лагерю.

Завтра мы наконец-то войдём в подземелье.