Когда я наконец выхожу из гостиной, когда мы желаем друг другу доброй ночи и Глиф обещает попросить Холли не так сильно на меня вызверяться, а затем уходит дальше по коридору и скрывается из виду вместе со свечой, меня с головы до ног обдаёт промозглым холодом пустого прохода. Она ушла. В груди ноет что‐то пустое и белое, глухо ворча, стоит мне только прислушаться к этому чувству.

Какая странная девушка. Недолюбливает нас, но любит. Сейчас с нами, но с нами не останется. Это у неё месть такая?

Я прижимаю ладонь к груди и мысленно отвечаю.

Ничего страшного. Окружающие приходят и уходят. Так уж устроен мир.

И оно отзывается тихим, совсем детским голоском.

И всё равно больно.

Действительно больно.

На противоположной стороне коридора темнеет массивная дверь моей спальни. По запаху я сразу чую, что Райс внутри – сидит на кровати, совершенно бодрая и настороже.

< ◇ >

Главная – Статус – Сообщество

02:01:56

День 1 395

Сорок седьмая попытка начнётся через

15:21:58:04

< ◇ >

Два часа ночи, а она всё ещё не спит. Дожидается меня. Умом‐то я понимаю, что должен испытывать чувство вины. Мозг отлично это осознаёт. Заставлять других не спать из‐за тебя скверно и чревато суровым выговором. Ничего хорошего.

Вот только сердце у меня глупое и таких тонкостей в упор не понимает. Ему кажется, что со стороны Райс ужасно мило было дождаться нас, пусть мы и предупреждали, что задержимся. Просто прелесть что такое.

А поскольку глупее всех в нашей троице я сам, то решаю: может, хоть в этот раз сердце дело говорит.

Я вхожу в нашу общую спальню, сияя улыбкой и радуясь, что рядом со мной такой замечательный друг. Чёрт побери, меня даже извиниться не тянет! Наоборот, захмелев от того, что позволил говорить сердцу, я с порога весело восклицаю ещё до того, как поворачиваю к ней голову.

"Привет, Райс! Спасибо, что дождалась меня. У нас с Глиф сейчас вышел безумно интересный разговор..."

Она поворачивается ко мне и моргает глазами по очереди, совсем как жаба. Райс опускает взгляд на саму себя: она полулежит в постели со свечой на прикроватной тумбочке и зажатым в кулаке куском какого‐то вяленого мяса, то и дело бестолково стреляя глазами то в пустоту перед собой – должно быть, в окно статуса, – то на меня. Почему‐то от неё тянет потом. Чем она тут вообще занималась? Поймав мой взгляд, она выпрямляется под жалобный скрип матраса и начинает отчаянно жестикулировать в воздухе.

"А? Ой, э‐э... Да я тут просто, эм... Вообще я и правда тебя дожидалась, как взрослая и ответственная, все дела, но потом вдруг вспомнила, что сегодня суббота, а значит, эм... Ты же знаешь про форум?" — спрашивает она.

Не особо вслушиваясь, я скидываю повседневную одежду, влезаю в свою розовую пижаму и запрыгиваю под одеяло.

"Ага? И что там на форуме?" — интересуюсь я.

Она задерживает на мне взгляд, и скованность её понемногу отпускает – возможно, потому, что я тактично умалчиваю, до чего же она сейчас смахивает на выплюнутый кошкой комок шерсти. Райс смущённо отворачивается к окну напротив наших кроватей.

"Хех, ну, короче... Есть там на форуме один парень, ZigZagScatter, и каждую неделю он выкладывает новую главу своей истории. Вроде веб‐романа, только прямо на форуме."

"Да ну?"

Она загорается таким неподдельным восторгом, что сразу ясно: обсудить прочитанное ей до сих пор было решительно не с кем. Под конец глаза её испуганно распахиваются и часто‐часто хлопают ресницами.

"Ага! Ты‐то про него, конечно, не слышал, потому что он пишет только на американском сервере. А, хотя на днях он как раз упоминал, что его приятель здесь, в Чистилище, собирается перетащить историю на азиатский сервер, так что, глядишь, и до европейского доберётся? Тогда и ты сможешь почитать? Если захочешь? Ой, эм, не то чтобы я тебя заставляла или вроде того! Вещь довольно специфическая, так что..."

Я переворачиваюсь на бок лицом к ней.

"И о чём там речь?" — спрашиваю я.

Она хватает подсвечник и переставляет его на тумбочку между нашими кроватями, а затем самоиронично хихикает. Но тут её взгляд цепляется за что‐то висящее в воздухе перед глазами.

"Ну, это... Погоди секунду. Так вот, э‐э... История довольно длинная, и... Мать честная – это что, столько времени?! Ох ты ж блин. Нам бы по‐хорошему..."

"По‐хорошему надо бы," — покладисто соглашаюсь я.

Огонёк в её глазах разочарованно дрожит, и я тут же добавляю.

"Вот только... теперь ты меня и правда заинтриговала этим рассказом."

Сквозь разделяющий нас полумрак, подсвеченный всего лунным лучом да пламенем свечи, я с удовольствием наблюдаю, как губы её расползаются в воодушевлённой улыбке, а глаза загораются с новой силой.

"Да! Там такое... Ладно, начнём с главного: это даже не столько рассказ, сколько настоящее откровение..."

Я внимательно слушаю, киваю в нужных местах и слежу за полётом мысли, пока Райс взахлёб пересказывает мне свою нынешнюю книжную одержимость – повесть о говорящем коне и о десятках причин, почему сам этот факт внушает первобытный ужас.

"Лично я при встрече с говорящим конём первым делом сдал бы его на мыловарню," — со знанием дела замечаю я.

Райс вскидывает руки к потолку. Пока она вещает, я откусываю кусочек вяленого мяса, которым она со мной поделилась. М‐м‐м... вяленый бочкожук...

"В том‐то и вся соль! Говорящий конь – это бракованный конь, потому что даже если он явно превосходит обычных лошадей, сама его ненормальность делает его неправильным конём. Именно поэтому он и не мог оставаться в конюшне. И поэтому он..."

"Вот одного я в толк не возьму. Как конь вообще умудрился заделаться священником?" — перебиваю я.

"В самой истории всё звучит на удивление логично. Честно говоря, даже жуть берёт, насколько складно там всё обосновано. Подумай сам... В исповедальне‐то через решётку никому не видно, что перед тобой конь."

"Этот ваш ZigZag – страшный человек. Но я всё равно не понимаю, с чего вдруг именно священником, да ещё и католическим. Это вообще... хоть сколько‐нибудь грамотно с точки зрения богословия?"

Она веско поднимает ладони, подчёркивая глубину вопроса.

"Вроде да. Конь мужского пола. Говорить умеет. Катехизис знает как свои четыре копыта. Но тут как раз всплывает безумно интересный вопрос, который ZigZag разбирает в тексте... Создан ли этот конь по образу и подобию Божьему?"

Я вытягиваю шею, присматриваясь к ней. Вид у Райс такой, будто она назюзюкалась в стельку, хотя ни капли спиртного тут в помине не было. Пугающее количество разнообразной вяленины – это да, но никакого алкоголя.

"Я даже не..."

Она заливисто хихикает.

"Нет‐нет, ты послушай, послушай, там ведь и правда... Короче, смотри: люди созданы по образу и подобию Божьему. Именно поэтому мы особенные. А лошади – не по образу и подобию. Поэтому лошади не попадают в рай."

"То есть все они отправляются прямиком в ад?"

Сбитая с мысли Райс замирает на месте. Шестерёнки в её голове со скрипом проворачиваются одна за другой: клац‐клац, клац‐клац.

"Неужели в ад? Не знаю. Суть в том, что у лошадей нет души. Но если конь умеет говорить..." — еле слышно шепчет она, возможно, даже самой себе.

Шестерёнки в моей собственной башке входят в зацепление с её мыслью.

"Тогда... выходит, душа у него всё‐таки есть?" — подхватываю я.

Она довольно ухмыляется, восхищаясь проницательностью автора и ни капельки не смущаясь тем, насколько абсурдна сама задумка рукоположённого в сан коня‐священника.

"Может, есть. А может, и нет. Что вообще такое душа? И когда мы рассуждаем о создании по образу и подобию Божьему, имеется в виду телесное сходство или духовное? В фанатском сообществе сейчас вокруг этого кипят нешуточные споры. Народ ломает копья напропалую, но ZigZag ведёт тонкую долгую игру. Если спросишь меня – я ставлю на то, что этот конь и есть Второе пришествие."

"Богохульство. Конь ни за что не сможет стать Папой Римским," — отрезаю я.

"Никогда не говори никогда. В следующей сюжетной арке прихожане как раз могут раскрыть его тайну, и тогда перед ним вновь замаячат ворота мыловарни..."

"Я обязан узнать, чем всё кончится. А что сталось с его первой наездницей? Вернётся ли она проведать, кем он стал после стольких лет разлуки?"

Райс понимающе ухмыляется.

"А вот и не скажу."

"Ересь! Просвети меня, ведьма!" — восклицаю я.

"Не‐е‐е‐го‐го!"

Я приподнимаюсь на матрасе. Она... она должна умереть. Свыше мне ниспослано откровение. За свои прегрешения перед всем родом людским она должна понести кару.

"Да как ты смеешь?" — зловеще шепчу я.

На лице её играет дразнящая улыбка, и она полунапевно тянет.

"Ну, раз уж тебе так не терпится узнать... Может, я просто буду читать её тебе вслух?"

Выдернутый из своих кровожадных дум, я не сразу соображаю, что именно она предлагает.

"Ты правда готова на такое? Сама ведь сказала, что там десятки глав – даже представить страшно, сколько времени уйдёт на всю историю. Да ещё и вслух?"

"По одной главе за раз. Если читать больше, мне и самой начнут сниться лошади в кошмарах," — поясняет она.

Когда мы вот так сидим на кроватях, наши глаза оказываются на одном уровне. Я вижу её, а она видит меня. Вырасти мы по соседству, наверняка стали бы лучшими друзьями. Я бы бегал к ней в гости на ранчо, а она заглядывала ко мне в квартиру. Это была бы простая, чистая дружба, построенная на самом главном – на умении вместе играть и дурачиться.

И сейчас, глядя на неё в бледном лунном свете и тёплом сиянии свечи, я отчётливо понимаю, о чём она спрашивает меня на самом деле – не хочу ли я поиграть вместе.

Я смотрю, как она расплывается в такой же широкой улыбке, что и я, но тут совершаю роковую ошибку и кошусь на часы.

"Конечно. С огромным удовольствием. Вот только сейчас нам, пожалуй, и правда пора спать, иначе завтра ни за что к завтраку не продерём глаза," — говорю я.

Райс с сожалением хлопает ладонью по матрасу под собой.

"Ох, чёрт, твоя правда! Опасные тут кровати. Слишком уж уютные."

"Пожалуй. И всё‐таки..."

Мы тепло улыбаемся друг другу.

"Спокойной ночи, Prince."

"Спокойной ночи, Райс," — говорю я.

Хотя на самом деле имею в виду совсем другое.

Я люблю тебя.