Чтобы отбить у детворы охоту к новым визитам, Райс уводит Бабулю обратно в конюшню. Я же тем временем принимаюсь осматривать сад. Ага. Это определённо сад.

Сразу оговорюсь: я понятия не имею, как вообще ухаживать за садом. Большую часть жизни я прожил в обычной квартире, и всё моё знакомство с садоводством сводилось к ежегодной жатве маминых комнатных цветов. Уж что‐что, а губить растения она умела мастерски, и вряд ли я в этом плане далеко от неё ушёл. Впрочем, глядя на здешние заросли сорняков, унаследованный от мамы талант изводить любую зелень кажется даже плю…

"Ну, как прошёл разговор?"

Я резко оборачиваюсь к Райс и обнаруживаю, что она подошла слишком уж близко. По привычке отступаю на пару шагов. Раз, два… вот так в самый раз. Как раз хватит места, чтобы выложить несколько плоских камней. Каменная дорожка смотрелась бы тут весьма неплохо.

"Разговор?"

"С… Холли, кажется?"

Ползучие лозы придётся убрать, не хватало ещё, чтобы дети о них спотыкались. А те стебли, что вьются по стене дома, хозяйки захотят оставить? Осенью такая поросль выглядит красиво, но может навредить другим растениям. Интересно, а какая вообще растительность водится в Чистилище? Вдруг попадётся что‐нибудь необычное, чего я сроду не видывал? Надеюсь только, мне не придётся самому бродить по округе и собирать рассаду. И как вообще добывают семена из растений, которые не приносят плодов? Никогда раньше об этом не задумывался…

"Prince? Prince, с тобой всё в порядке?"

Кусты. Кусты – это хорошо. Живая изгородь? Интересно, в Чистилище бывают лабиринты из живой изгороди? Если нет, я могу совершить настоящий переворот в мире вычурного садоводства! Да, прямо вижу эту картину: огромный зелёный лабиринт, в котором будут плутать все здешние ребятишки. Разве не красота? А вот тут можно поставить статую дракона, а вон там – кристалл против призраков. Проще простого! Слушайте, да это садоводство – плёвое дело, управлюсь от силы за пару недель. До чего же ми…

"Prince!"

Кто‐то хватает меня за плечи и принимается яростно трясти, едва не выдёргивая руки из суставов. Мир перед глазами ходит ходуном. Прямо передо мной стоит Райс и мёртвой хваткой сжимает мои плечи.

"Prince, очнись!"

Мой взгляд бесцельно блуждает по её лицу и наконец останавливается на растрёпанной копне непослушных волос.

"Где твоя шляпа?"

На её искажённом тревогой лице сперва отражается полное непонимание. Она слегка качает головой, а затем переводит ладонь с моего плеча себе на макушку.

"О чём ты… Ох, чёрт…"

Склонившись, я поднимаю шляпу с земли, где та застряла среди переплетённых лоз, выпрямляюсь и надеваю ей на голову.

"Держи," — говорю я.

Ухватившись пальцами за поля, она на секунду прячет лицо в тени шляпы – мне виден только её рот. Зачем она так кусает нижнюю губу? Что‐то не так? Поправив шляпу, Райс поднимает голову, и я снова вижу всё её лицо целиком. Почему‐то сейчас она кажется моложе обычного – почти на свой настоящий возраст.

"С‐спасибо. Prince… Разговор прошёл скверно?" — спрашивает она.

Мой взгляд скользит мимо её лица к зарослям сада.

"Немного. Но в конечном счёте всё наверняка образуется. Всегда ведь образуется," — произносит мой собственный голос.

"А… если не образуется?.."

Если не образуется?

Меня качает, мир вокруг мигает чёрно‐белой вспышкой – и в следующий миг я снова оказываюсь у неё на руках. В голове гудит и покалывает, будто я лизнул батарейку.

"Прости," — бормочу я снизу вверх.

Я пытаюсь выбраться из её рук, но сил в теле совсем не осталось. Хм? Ноги… Почему я не могу?..

О нет. Она как‐то странно на меня смотрит. Что это у неё на лице? Тревога? Жалость? Неужели жалость? Терпеть этого не могу. Хочется велеть ей перестать так на меня пялиться, однако я только повторяю одно и то же, словно заезженная пластинка.‐‐

"Прости. Прости," — твержу я.

Не удостоив меня ответом, она молча наклоняется и бережно опускает меня всё ниже и ниже, пока я не оказываюсь на заросшей сорняками земле. Колется. Чешется. Под спиной торчат какие‐то ветки, сырая трава. Жуки? Точно жуки.

Она садится рядом со мной, скрестив ноги.

Я понятия не имею, что со мной творится. Разве сопротивление параличу не должно было это снять? Или тут что‐то другое? Почему тело не слушается? Какая же глупость.

"Я в порядке. Прости. Ничего не случилось. Я в порядке," — говорю я.

С тем самым выражением на лице, которое я ненавижу больше лишь на свете, она тянется рукой к моей груди.

Хватит. Хватит. Хватит.

Её пальцы нащупывают прореху на рубашке. Крови нет, но рана под тканью ещё не до конца затянулась. В глазах Райс мелькает боль, хотя я ничего дурного не сделал.

"Что произошло?" — спрашивает она.

"Никто не пострадал."

"И ты в том числе?"

Чешется. Спина чешется. Грудь чешется. С трудом собирая слова воедино, я выдавливаю ответ.

"Я в порядке. Прости. Ничего не случилось," — произношу я.

Она тихо вздыхает, и от этого я ещё острее понимаю, какой же обузой сейчас стал. Хорош друг, нечего сказать. Стоит ей понять, что тут ничем не поможешь, как она развернётся и уйдёт. Так всегда бывает. И с чего я вообще взял…

В руках у неё откуда‐то появляется банджо.

…Что?

Она принимается крутить колки, настраивая инструмент. Дзынь, брень, дзинь… Добившись нужного звучания, она пробегает пальцами по ладам. До, ре, ми, фа… Закончив настройку, Райс берёт несколько аккордов. Названий я не знаю, но звучат они приятно – даже на банджо.

"Секундочку… Вот так. Ну что, с этим разобрались. Что бы ты хотел послушать?"

Она явно ждёт ответа, но я не в силах выдавить ни звука.

"Понятно. Тогда если захочешь, чтобы я остановилась, моргни три раза коротко, три длинно и снова три коротко. Договорились?"

Три коротко?.. Что?

"Отлично. В таком случае – «Wonderwall»…"

Три коротко, три длинно, три…

Она заливисто смеётся, сияя улыбкой во всё лицо.

"Шучу, шучу! Я даже не знаю, как её играть! Лучше сыграю «Польку пивной бочки»…"

Я лежу и слушаю её игру. Ощущение совершенно сюрреалистичное, но в нём нет ничего дурного. Пожалуй, в подобном состоянии время можно было бы провести куда хуже. К тому же играет на банджо она на удивление здорово. Настолько здорово, что я поневоле задаюсь вопросом, с какой стати она вообще выбрала основным навыком меткую стрельбу. Между этими двумя умениями ведь нет вообще ничего общего! Смех да и только.

И ровно в тот миг, когда мои мысли снова начинают уплывать в туман, она запевает. Прокуренным голосом гарпии с каким‐то совершенно выдуманным акцентом она во всё горло выводит незнакомые мне слова.

"Жаль той любви, что я тебе отдала, глаза б мои сегодня выплакать – ха‐ха‐ха‐ха‐ха‐ха‐ха! Промчалась юность, точно сон, и в сердце мне осталась лишь память о былом!"

Пропев куплет, она без паузы переходит к быстрому, задорному соло на банджо.

Воспользовавшись моментом, я со всей возможной серьёзностью подаю голос.

"Это ещё какого хрена сейчас было?"

Она даже не перестаёт перебирать струны.

"А это был припев!" — отвечает она.

"Да ни в жизни не поверю, что там и правда так поётся. Ты разве не сказала, что песня называется «Полька пивной бочки»? И с чего ты вообще расхохоталась посередине?"

На особо быстром переборе она ненадолго умолкает, сосредоточившись на струнах.

"Ну, тут такое дело… Честно говоря, я понятия не имею, о чём там поётся! Мама в детстве научила меня чешской версии, а перевести слова я так и не удосужилась."

"Это был чешский?"

Она ухмыляется.

"Ну а о чём я тогда сейчас спела?"

Я начинаю загибать пальцы и поворачиваюсь к ней.

"Эм… О потерянной любви, ушедшей юности, желании выплакать глаза… Вообще‐то довольно мрачная песня."

Откинувшись назад, Райс удивлённо вскидывает брови.

"Ничего себе. А я и знать не знала! Я ведь с пяти лет распевала это на всех семейных праздниках… Интересно, о чём тогда поётся в остальной песне."

Я сажусь на траве лицом к ней.

"Без понятия. Ты что, остальные куплеты так и не выучила?"

"Не‐а! Только припев. Надо же было поберечь умственные силы для самой музыки."

Я задумчиво потираю подбородок… и вдруг опускаю взгляд на собственную руку. Руку, которая двигается. Руку, которой я сам только что пошевелил. Краем глаза я замечаю, как Райс улыбается – да так светло, что радость лучится в самой глубине её глаз. Я поворачиваюсь к ней, не зная, то ли пасть перед ней ниц, то ли с криком умчаться прочь.

"Правда? Это… Хм. Что это сейчас было?.."

Она опускает банджо к себе на колени.

"У моего дяди бывали приступы… ну, чего‐то похожего. Обычно они длились всего несколько минут, но порой затягивались на целые часы. Папа относил его в кровать и оставлял отдыхать в тишине, а я… В какой‐то момент я подумала, что если бы сама вот так застряла в собственном теле – немая и неподвижная, – то мне бы совсем не хотелось оставаться одной, понимаешь?"

"…Пожалуй, да."

Она подаётся чуть ближе, глядя на меня серьёзно и собранно.

"Но если тебе такое не по душе, только скажи. Я сразу уйду. И не думай, будто мне в тягость или что‐то такое – вовсе нет. Для меня главное, чтобы ты был в порядке."

Я крепко сжимаю кулаки, чтобы скрыть мелкую дрожь в пальцах.

"Я ценю это, но… Надеюсь, больше такого не повторится. Уверен, это был единичный случай."

Её тёплые ладони мягко обхватывают мой сжатый кулак.

"И всё же, если предположить, что случай не единичный и что это повторится снова… Как мне тогда тебе помочь?"

Мой взгляд задерживается на её руках. Покрытые шрамами, но твёрдые и надёжные. Её пальцы не дрожат. Я разжимаю кулак и в ответ переплетаю пальцы с её ладонями, ощущая на подушечках её пальцев свежие бороздки от банджо‐струн. Я осторожно провожу по этим вмятинкам.

"Если… если тебя это не слишком затруднит…"

"Не затруднит," — твёрдо обещает она.

На губах у меня проступает улыбка.

"Тогда… я был бы очень рад, если бы ты снова сделала то же, что и сейчас. Разве что переложи меня сперва на кровать или типа того, а то жуки ужасно донимали. И ещё… Пожалуйста, не пой в следующий раз?"

"Эй!"

"Хотя… может, наоборот, пой. Почём мне знать, вдруг от ужасного пения я прихожу в себя куда быстрее?"

"Ужасного пе… ну теперь ты просто издеваешься, Prince! Неужели всё было настолько плохо?"

Я дразняще ухмыляюсь ей в ответ. Её возмущённые мольбы – чистый бальзам на душу. Ответа она не узнает вовек.