Глава 100.

– Нет, подожди. Даже если… если это произойдёт, не думаю, что твоя госпожа оставит меня в живых.

– Ты из тех парней, руки которых уже испачканы.

– И что, что я по уши в этом! Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Если так изменить свою судьбу, то не один или два человека, включая меня, попадут в кризисную ситуацию, а Саша…

– Нужно сделать лишь одно. Кто действительно хочет умереть?

На резкое замечание Бенджа Ян замолчал и растерянно почесал затылок. А затем ни с того, ни с сего спросил:

– Что собираешься делать после того, как всё это закончится?

На этот вопрос Бендж ответил, даже не моргнув глазом, без капли какого-либо смущения:

– Сделаю предложение.

В очередной раз в воцарившейся тишине Ян внезапно ощутил зловещее предчувствие.

Он собирается сделать то, о чём я так много слышал? После того, как эта война закончится, он сделает ей предложение…

– Предложение руки и сердца… ха-ха, точно. Отличное предложение. Ей лучше принять его. А тебе выжить, не так ли?

– Ты говоришь, словно наркоторговец.

– Наркотики, мы не занимаемся наркотиками…

– Наркоторговец, что дал Саше, которую отравил принц-идиот, чтобы она могла выжить.

– А-а, эт… это, с чего вдруг об этом? Разве было бы лучше, если бы я просто наблюдал?

– Думаю, это пригодится для убийства владельца книги.

Не зная, чем обернётся это, Ян всё равно поспешно кивнул:

– Понял. Тогда я обеспечу облик дьявольского наркоторговца. Жестокое обращение с пожилыми людьми не соответствует моей душе, но я ничего не могу поделать. Между прочим, твоя госпожа сказала, что в день праздника мы должны включить этого идиота Виконта…

– Тогда так и сделай.

– Эй, бедный подмастерье банкира. Он оказался добрым, хоть и немного глуповатым, но мне его во многом жаль.

– ……

– Но если говорить о твоём предложении руки и сердца, как другу… ты можешь себе позволить это? Я говорю… Никто не знает, как всё изменится после того, как всё это закончится.

Если один умрёт, то им обоим придёт конец, – Ян знал об этом лучше, чем кто-либо другой.

Потому что он лучше всех знал, каким человеком была Саша для Бенджа. И как они оба дорожили друг другом.

После того, как закончится эта война, когда, наконец, свершится реванш, отложенный на 7 лет… как она будут выглядеть?

После возмездия, в которое она полностью погрузилась до такой степени, что без колебаний изуродовала своё тело и даже выступила в роли приманки… Сможет ли она сохранить свою душу неповреждённой?

Разве она не может разрушиться?

Светло-голубые глаза пристально смотрели в тёмно-зелёные сквозь дымку.

Это был взгляд, похожий на взгляд змеи перед тем, как напасть на свою добычу, поэтому Ян сглотнул вязкую слюну, не осознавая этого, но голос, раздавшийся после этого взгляда, был на удивление спокойным:

– Она всю жизнь была нашей няней. Пришло время немного изменить ситуацию.

– ……

– Она – единственная, кто держал меня в здравом уме всё это время, и сейчас я должен отплатить ей тем же.

Горькое чувство в уголках холодных глаз, глубину которых невозможно было понять, ощущалось так отчаянно, что выглядело больно и сладко одновременно, поэтому Ян больше ничего не мог сказать.

Я лучше оставлю все мысли себе, и даже шутки о том, что они вдвоём убегают от своей любви. Я просто клянусь сохранить их обоих.

*****

День Победы, ознаменовавший победу в двухлетней войне с Пшэяло, стал днём, когда радости и горести семей с ветеранами и без них резко разделились.

Это был день, когда на поверхность обнажились фракции аристократов, что уже разделились по поводу участия в войне.

Кто думал о том, что это произойдёт? В то время были и те, кто хотел участвовать в войне, но окружение не пошло за ними. Был ли это единственный сын, торопился ли он унаследовать титул, был ли он болен, была ли его семья уже полем боя.

В любом случае, это действительно плохой день, – подумал Хуан.

Если есть ещё несколько дней, нужно выйти на открытое место после победного банкета и услышать всякие неинтересные байки и героические рассказы ветеранов войны. Как подобное может нравиться?

Что ещё хуже, эта змея – ветеран войны. Утешает только то, что мой друг, который так же ненавидит, когда его хвалят, тоже ветеран войны.

…я бы предпочёл видеть его родственником, а не другом. Ведь, если дружбу ставят выше, то Второй Принц стоит на первом месте.

Хоть о дружбе в наших очевидных отношениях не может идти и речи. Сначала казалось, что надоедливый змей, единственный достойный Молодой Господин в Империи, тусуется с Кронпринцем и строит крепкую дружбу, поэтому я пошёл к другому Принцу, наполовину из восхищения, наполовину импульсивно.

Но никогда не собирался подражать. Мне не нравится Принц, который по слухам вместе с моей драгоценной сестрой.

А Принцу Ноксусу, известному своим характером, неожиданно понравился я, Молодой Господин и незаконнорождённый сын Герцога Паркэ. Так и сошлись… Решающим моментом стало то, что помощь пришла в неожиданный момент.

Сейчас, оглядываясь назад, кажется, что то, что я посчитал помощью, превратилось в долги и оковы. Буквально оковы, которые нельзя сбросить до самой смерти.

И это так странно. Не думаю, что я когда-либо думал об этом раньше. Я думал, что эта дружба потому, что мы обладатели одинаковых ран. Так почему же сейчас эти мысли так навязчивы?

– Вы нашли?

– …почему у тебя такое лицо? Полное недовольства. Молодая леди болеет?

Хуан подумал, что будет лучше, если он не станет упоминать о своей сестре. Потому что всякий раз, когда Ноксус мимоходом упоминал его сестру, это звучало как напоминание, полуугроза.

Если оставить это в стороне, никто не откажется войти в унылый Императорский дворец этим долгожданным солнечным зимним днём.

– Это не так. Но что-то происходит…

Ноксус на мгновение посмотрел на Хуана с неодобрением из-за его тона, а затем вернулся к окну, скрестив руки на груди:

– День Победы не за горами. Я не смогу присутствовать на банкете в этот день. Возможно, и эта гадюка тоже.

Проклятая гадюка.

Хуан невольно вздрогнул от ощущения, что его сознание, словно погружённое глубоко в воду, вдруг подпрыгнуло.

– Я собираюсь разрушить змеиные логова в тот же день, но у меня есть ещё одна просьба.

– Если разрушить их логова…

– Да, Банк Сэрпэнтэ и разношёрстный клуб, я собираюсь раздавить их всех. Кстати говоря, я хочу, чтобы ты забрал оттуда Сашу.

На мгновение воцарилась тишина. После нескольких мгновений тяжёлого молчания Хуан медленно разомкнул губы. Но вместо того, чтобы спросить, почему Ноксус объявляет о плане в такое время, раздался неожиданный вопрос:

– Сашу?

Густые брови Ноксуса дёрнулись. Луч солнца, прокравшийся в окно, сделал его тёмно-фиолетовые глаза красными. С другой стороны, место, где стоял Хуан, смотрящий прямо ему в глаза, было затемнено.

– Это не сложно, не так ли? Или пошли письмо от имени твоей сестры. Давай вместе пойдём на банкет или что-то подобное. Тебе просто нужно заставить её выйти из резиденции Сэрпэнтэ и отвести в то место, о котором я скажу.

Чтобы написать подобное письмо Саше от имени своей сестры, Ноксус должен был знать, чем Адриана занимается в эти дни, а он не знал.

Сам Хуан не мог поверить в это. И дело было в том, что он и его старшая сестра то и дело ссорились. Каждая их ссора заканчивалась слезами Адрианы. А причиной этих ссор всегда была тема Сэрпэнтэ и Саши.

Это так странно. Она ведёт себя так, словно они ранее были так близки, но почему она вдруг так плохо стала смотреть на Сашу? Кроме того, почему она продолжает говорить об этом чёртовом змее?

– …что вы планируете делать после?

– Это не твоё дело.

Не моё дело? – внезапно ощутив сильный огонь в груди, Хуан сглотнул вязкую слюну.

Что он собирается делать, забрав её? Он собирается скрывать и сделать её своей?

Но не ты спасёшь её. Я дал ей решение. Она использует это. Не выберет кого-то вроде тебя, который ничем не отличается от чёртового змея и переполнен самодовольством.

Она знает, что я испачкал руки, но даже так спасла и прикрыла меня. Поэтому в этот раз я…

– Тогда вперёд.

Хуан слегка прикусил кончик языка в ответ на негромкий приказ. Всевозможные резкие слова, которые произносил Ноксус и о которых он никогда не забывал, застряли у него на губах, но Хуан сдерживался.

Сумасшедшей ублюдок. Ты никогда не сможешь победить его или получить её. В конце концов, я буду тем, кто смеётся последним.

*****

– Сестра?

Холл особняка Паркэ, окружённый роскошными обоями с искусно выгравированными лилиями, даже по прошествии долгого времени казался незнакомым и устрашающим. Так же, как когда Хуан впервые вошёл сюда, в 11 лет, держа за руку свою маму.

Его сводная сестра была единственным человеком, который утешал Хуана с тех пор, как он впервые попал в этот суровый и жестокий мир. Самая благородная и прекрасная сестра с такими же туманно-белыми волосами и розовыми, как бусины, глазами.

– А, ты здесь. Где, чёрт побери, ты был?

Хуан не ответил. Потому что он не мог ответить. Он буквально прирос к месту.

Адриана держала в руке книгу, прислонившись к статуе рыцаря у одной из стен холла, и, слегка хмурясь, смотрела на своего брата, который не отвечал. Это была книга со знакомым названием и знакомой тёмно-синей обложкой.

Змея в костюме.

Даже если у неё было куда больше, чем одна или две копии, Хуан мог узнать именно эту. Он никак не мог ошибиться. Мурашки пробежали по его позвоночнику.

– Се, сестра… Положи эту книгу.

Когда же Хуану удалость пробормотать это дрожащим голосом, Адриана снова нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду? Ты решил вообще проигнорировать мой вопрос?

– Просто положи её…

– Почему? Почему я должна сделать это?

– …чёрт побери, пожалуйста, положи её куда-нибудь!

Глаза Адрианы широко расширились, когда она чуть подскочила от этого громкого крика. В это же время произошло ещё одно странное явление.

– Не ожидал, что ты возненавидишь эту книгу.

Услышав совершенно неожиданный голос со звучащей в ней ледяной насмешкой, Хуана охватило ощущение, что в этот раз вся его кровь застыла. Когда все его пять чувств, оцепеневших от шока и страха, с опозданием проснулись, Хуан ощутил слабый запах сигарет.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –