Она не была бы счастлива услышать подобное от кого-то, кто дразнил ее грудь, каковы ни были бы его намерения. После того как Джеха чуть не умерла, ее тело решило следовать путем, отличным от пути разума, и ее удовольствие стало сильнее.

— Прекрати это...

— Чего ты так стесняешься, если все это видела прошлой ночью? Расценивай это как своего рода лечение. В том, чтобы накапливать желание, нет ничего хорошего. Я отлично это знаю, потому что сам испытал.

Джеха хотела бы спросить его, почему прошлой ночью он вел себя как зверь, тем не менее, непрерывный стон прервал ее слова.

— Ун-н, пр... прекрати это!

— Как пожелаешь.

Хисран, жаждавший сосков и груди Джехи, убрал руку, притворяясь, что подчиняется ей. Он уже поставил перед собой следующую цель — нижнюю часть тела Джехи, которую она отчаянно прикрывала! Чистый белый свет целебной магии, окутывавший ее грудь, последовал вниз за пальцами Хисрана. Наконец, его рука встретилась с рукой Джехи.

— Если ты будешь так закрываться, сложно продолжать лечение.

— Ты что, с ума сошел? Разве тебе недостаточно было дразнить меня?

Из-за того что он излил на нее глубокую заботу во имя исцеления, из ее интимного входа полилась, как вода, любовная жидкость — настолько, что она почувствовала липкость на пальцах, прикрывавших интимное место.

— На самом деле, разве здесь у нас не худшая проблема? — похлопав Джеху по руке, заговорил Хисран.

Когда ее и его рука столкнулись, возникло неожиданное статическое электричество, Джеха неосознанно убрала руку. Затем открылись сияющие лепестки и красная плоть, пропитанные любовным соком.

— Там потоп.

Смущенная, она хотела бы зарыться под землю.

Убедив Джеху лечь на постель, Хисран одной рукой прижал ее руки, а другой — слегка приподнял ноги, чтобы осмотреть лепестки. Под белыми ягодицами уже были влажные следы размером с кулак. То место, куда вытекла любовная жидкость, сладко пахло, пропитанное интенсивным занятием любовью прошлой ночью.

— Ты была так возбуждена, что намочила простыни, хотя тут довольно сильно опухла. Будет больно. Тогда есть только одно решение.

Не успела она ничего сказать, как он сунул лицо к ее интимному месту. Язык, более мягкий и теплый, чем пальцы, очень медленно погладил красные лепестки.

— А-а-а, ик... Что ты... делаешь, ух-х... Убери его.

Хисран, слегка приподняв голову, приоткрыл смоченные любовной жидкостью губы и сказал:

— Предоставь все мне и расслабься, ведь я не настолько испорчен, чтобы оскорблять больную женщину. Я просто хочу доставить тебе удовольствие. Я клянусь своей магией, что остановлюсь, как только ты будешь удовлетворена.

На континенте Лацио клятва, даваемая волшебниками с помощью магии, была тяжела и священна. Если волшебник нарушит клятву, данную на магии, то будет проклят магическим богом и умрет или же будет жить так, что лучше было бы умереть...

Естественно, Джеха, человек из нашего мира, не знала о значении этой клятвы, но заметила серьезное выражение лица Хисрана. Она удивилась. «Нет, что ты делаешь с таким серьезным выражением лица, раз собрался меня дразнить?». Вот и правда, зря ему такое лицо. Такое красивое лицо должно было достаться только здравомыслящему человеку.

Джеха, оплакивавшая божественную несправедливость, почувствовала, как у нее немедленно пустеет голова от удовольствия, доставляемого губами и языком Хисрана.

— У-у-у, ах... Ах-х!

Когда его язык взобрался по ее влажным щелочкам и поласкал спрятанный клитор, находившийся выше, удовольствие стало даже сильнее. Ее тело вздрогнуло от жара и развратного ощущения, заполнившего ее внизу. Она не могла даже добавить, что это стыдно. Она забыла все тривиальные мысли, ей хотелось только инстинктивного удовольствия.

Наконец, в тот момент, когда Хисран понял, в каком состоянии ее интимный вход, откуда сочилась любовная жидкость, все было кончено. Было бы не так уж плохо, что она почувствовала этот пыл еще раз, прежде чем умереть от стыда.

Когда Джеха прекратила сопротивляться и сдалась Хисрану, он аккуратно лизнул ее клитор и нежно погладил пальцами набухшие красные лепестки. Вспыхнул белый свет, отнимая неприятные ощущения.