«…О чем это она?»

Двое мужчин присели на корточки и обменялись взглядами друг с другом. Как другой может знать то, чего не знаешь даже ты сам? Оказывается, единственная дочь дома совсем ума лишилась на похоронах, может даже в обморок упала. Даже эти красивые глаза были опухшими и красными.

— Хм... Луди, вы конечно меня извините...

— Нет, я не сошла с ума.

— Хммм!

Чему тут удивляться?

Сейзель рассмеялась, посмотрев на кашляющих мужчин. Они думали, что она будет вовсю страдать от потери отца, но по этой же причине остаток ее жизни должен быть прекрасным и состоятельным. На самом деле именно сейчас она пытается сделать его прекрасным и состоятельным.

— Нет, я не это имел в виду….

— Я в своём уме и глаза мои на месте. Так что вам просто нужно положить сюда деньги.

Она перешла сразу к главному. Постукивания по черной сумке были мягкими, но Эдгар не был дураком. Придя в себя, он откинулся на спинку старого дивана и сказал:

— Послушайте, леди. Не знаю чего вы от нас хотите. Но даже если мы дадим вам денег и сделаем все, как вы говорите, вам не стыдно вот так неожиданно появляться и что-то требовать?

— Человек, который приехал без спроса продавать чужую землю, говорит о стыде. Он — последний, кому следует заикаться о манерах.

— Ле... леди!

— Вам ведь стыдно! Даже если вы скажете, что не будете продавать землю, вам должно быть стыдно просто за то, что вы приехали сюда и сейчас сидите здесь.

— …

Сейзель убедилась в своих догадках, посмотрев на изменившиеся лица мужчин.

Не важно, собирались ли они подкупить дядю или просто исчезнуть, но это точно были те, кто собирался все заполучить.

— Значит, причина, по которой леди пришла...

— Сказала же, деньги кладите!

Свою собственность она решила продать сама. Если уж делать что-то, то делать самой. В руках должны лежать все козыри и само оружие.

Как бы то ни было, у нее не было ни капли сожаления к земле Перон. Неизвестно, что было бы, будь отец жив, но сейчас над ней летала свора стервятников, думающих, что же делать с ней дальше. Уже сегодня они приступили к плану избавления от нее и даже пытались напоить ее снотворным, поэтому нет никаких гарантий, что она останется жива до завтра.

«Не может быть»

Вот так все и сложилось.

Сейзель прикусила нижнюю губу. У нее не будет никаких оправданий, если она опять доверит свою жизнь другим людям. Но, исходя из опыта ее прошлой жизни, она прекрасно знала, что случится, если поступать необдуманно.

Вот почему некоторое время назад она не могла открыто кричать на семью своего дяди или выгнать его.

«Они тоже не дураки»

Мертвый сводный брат, его единственная глупенькая дочь, оставленое имущество и деньги, и он сам — на грани банкротства. Идеальная проверка человека на вшивость. И самый кратчайший выход из этой ситуации для дяди — это сплотить всю семью против оставшейся от брата дочери. Сказать, что она сошла с ума и поместить ее в психушку.

Так что у нее оставался только один вариант.

— Знаете, раз уж так вышло, то вместо наличных лучше дайте мне те золотые слитки, которые вы показывали.

— Послушай-ка!

— Вежливее пожалуйста. Ведь это честная сделка. Кто сказал, что это бесплатно?

В тот момент, когда Сейзель вытащила печать покойного отца и документы из кожаного пальто, взгляды мужчин изменились. Узнав, что она тщательно подготовилась к своему приходу, Эдгар больше не мог удержаться от смеха.

— Это документы на частную землю виконта и на разбросанные по Перону территории нашей семьи.

— Ого! Леди, кажется, уже все для себя решила.

— Этот мир так устроен.

Эдгар удивился ее словам и снова засмеялся. По ее воспоминаниям, именно этот человек в то время установил взрывчатку в чужом особняке.

— Ха-ха, ну, раз сама наследница решила продать нам землю, то в этом ведь нет ничего плохого. Как насчёт пятидесяти золотых слитков?

— Двести.

— Базарские торги.

Она не собиралась жить на самом дне. Думаете, изначально она не пыталась прожить в этом суровом мире честным трудом?

Рыночную стоимость поместья она не знала, поэтому решила сама поднять ценник. Если честно, лучший способ выжить — это притвориться, что отлично осведомлена обо всем, даже если на самом деле впервые об этом слышишь.