— Если ты собираешься снова сказать, что не умрешь, то я отвечу заранее. Я знаю, что это значит. Я тоже всю жизнь выживала там, где все умирали.

— …

— Хочешь пойти вместе и проверить, чья удача сильнее?

Несмотря на попытку говорить небрежно, ее голос дрожал где-то глубоко внутри. Джакар, на мгновение замерший, быстро понял ситуацию и прищурился.

— Ты вошла в тот кабинет?..

— Я взломала военную базу и отправила код команды. Сейчас начнется переполох. Пристегни ремни покрепче.

— Запуск через тридцать секунд, — вмешался голос пилота, и Джакар лишь повел глазами.

— Увеличь скорость.

Его естественный приказ вызвал на бесстрастном лице машины выражение недоумения. Джакар пристегнул ремень безопасности и сказал:

— Максимальная скорость — это всего лишь цифра в инструкции, это не значит, что предел нельзя преодолеть. Жми. Если не хочешь попасть под взрыв.

— Осталось десять секунд.

Почувствовалось, как космический корабль еще больше ускорился. Расстояние временно увеличилось, и белые гиганты отдалились. Джакар про себя вел обратный отсчет. Четыре, три, два, один.

В следующий миг далекий горизонт вспыхнул, и белая линия рассекла небо, устремляясь вниз. Взрыв, расцветший позади без звука, засветил заднюю камеру ярким светом, после чего она отключилась. То, что они, пусть и с трудом, увеличили дистанцию, было небесным везением, учитывая, что скорость перезарядки рельсотрона была значительной, а белые лучи, разрывающие небо, падали один за другим.

Бах, ба-бах, бах. Падающие без остановки высокоскоростные снаряды загнали обоих монстров в тупик, не давая опомниться. Вместе с ослепительно яркими сгустками света, казалось, ощущался звук взрыва даже в беззвучии. Мощные удары, способные мгновенно превратить в пыль даже динозавра, без передышки били по белым головам, конечностям и телам с интервалом в десятки секунд.

— Доложи обстановку.

— Невозможно идентифицировать, — сказал Джакар, оглядываясь на поднимающиеся клубы пыли. Монитор пришел в негодность, пришлось проверять визуально. Было неясно, но сквозь оседающую пыль виднелась белая шкура. Глядя на часть этой текстуры, напоминающей пергамент, Джакар прищурился. Он, конечно, не рассчитывал, что их разорвет в клочья, не оставив и следа, но...

— О, ты будешь хорошим родителем.

Вместе с его голосом белая шкура начала удлиняться и расширяться. Она не раздувалась, а поднимала тело на две ноги.

— Ты одним ударом научила ползающего ребенка ходить.

— …

— Разворачивайся.

Глядя на двух гигантских людей, встающих в полный рост, Джакар приказал пилоту. Пилот-машина, подумав около секунды, решил, что по всем расчетам лучше всего последовать словам Джакара, и развернул нос корабля к вставшим гигантам.

Увеличив изображение поверхности Луны, можно было примерно догадаться, что произошло. Земля рядом с белыми ногами была глубоко разрыта.

— Они слегка изменили угол падения боеголовки. Предполагается, что они временно создали что-то вроде магнитного поля вокруг тела.

Другими словами, ни один снаряд рельсотрона не попал в цель. Более того, их последующие действия были тревожными. Первая вставшая особь схватила за шею другую, которая корчилась, пытаясь подняться, и начала запихивать ее в широко раскрытую пасть, пожирая.

— Ханна.

Глядя на этот жестокий каннибализм, Джакар тихо заговорил.

— Бросай это и беги сейчас.

— Вместо того чтобы пытаться сказать что-то красивое, лучше подумай о другом оружии, которое может сработать. Ты же занимался исследованием военной сферы.

Джакар усмехнулся над характерным для Ханны циничным шутливым тоном, который не терял своего блеска даже в такой серьезный момент. Ему, как ни крути, нравилось, что он может слышать ее голос и разговаривать с ней, будь это в последний раз или нет.

— К сожалению, уже поздно отступать. И вообще, ты ведь сказал только то, что хотел сам, как тебе вздумалось.

Джакар спокойно ответил, перебирая в памяти материалы исследований:

— Мне не нужно слушать, чтобы знать, что между нами было.

— Но есть огромная разница между тем, сказано это словами или нет. Пока я добиралась сюда, я видела твои воспоминания из военной академии.

— …

— Я знаю, что тогда между нами тоже что-то было. До того как я начала встречаться с Йеном, возможно, мы могли бы сблизиться уже тогда.

Пока он молча смотрел в черное небо, Ханна продолжила:

— Но знаешь, если бы мы встретились тогда, я бы думала только о том, как тебя победить. Дело не только в соперничестве и комплексе неполноценности, но в конечном счете мы росли в совершенно разной среде и были детьми. Даже если бы мы понравились друг другу как мужчина и женщина, мы бы чувствовали только разницу и, возможно, давно бы расстались.

Она говорила спокойно, но в ее голосе, казалось, пульсировал маленький огонек.

— Поэтому... я рада, что мы соприкоснулись сейчас. Когда мы стали достаточно зрелыми, чтобы уметь любить по-настоящему, когда мы твердо стоим на ногах и у каждого есть свой мир, наши пути наконец пересеклись.

В черном небе показался мерцающий огонек, похожий на самолет. Джакар увеличил изображение, слушая ее слова.

— Ты, должно быть, тоже волновался. Прости, что не сказала первой. Я определенно отпустила руку Йена. Я тоже тебя...

Ханна замялась, а затем тихо пробормотала: «Рахаш либи» [1]. 

[1] Напомню, что эта фраза на диалекте сектора Джакара. Переводится как «Биение моего сердца», используется как обращение к возлюбленной.

Услышав совершенно неправильное употребление, Джакар невольно усмехнулся. Она никогда не поймет этот оттенок смысла. Чувство, которое невозможно полностью выразить словами, которое глубоко бурлит в сердце и в конце концов переливается через край; и поэтому она, не понимая выражения, которое вырывается само собой, а не говорится намеренно, неуклюже произнесла его. Просто думая, что это признание в любви, и, вероятно, с покрасневшими ушами. После короткой паузы Джакар медленно заговорил, словно поддразнивая ее:

— Произношение ужасное.

— Ты…

— Я вернусь и научу тебя, тогда и скажешь снова.

При этих тихих словах Ханна коротко вздохнула и плотно сжала губы. Ему хотелось увидеть ее лицо, узнать, какое у нее выражение. «Когда вернусь». Да. Возможно, это возможно.

Сосредоточившись на экране, он увидел спутник, висящий на низкой окололунной орбите. Согласно исследованиям, над военной базой на обратной стороне Луны находится спутник связи. Но этот спутник зачем-то болтался на нестабильной низкой орбите. Это беспокоило его еще во время исследования, но, пока он не приблизился достаточно, чтобы увидеть его, с Земли проверить это было невозможно.

Глядя на изображение с камеры, где вместо большой антенны, характерной для спутников связи, виднелся длинный цилиндр, Джакар изменил тон:

— Предполагаю, что на низкой орбите Луны находится кинетический бомбардировщик «Жезл Бога». Проверь, возможен ли запуск.

Этих тварей рельсотрон даже не поцарапал. Для существ, привязанных к земле, нужно было более мощное оружие. Оружие, находящееся под влиянием не магнитного поля, а гравитации.

Ханна удивленно помолчала, но, как хорошо обученный солдат, тут же ответила «принято». Вопрос, наоборот, вернулся от пилота-машины.

— Вы имеете в виду оружие массового поражения, сбрасывающее металлические стержни из космоса? Такого оружия не существует. А даже если бы оно существовало, учитывая предполагаемую мощность взрыва, его использование невозможно, если только не стоит вопрос о выживании Земли.

Джакар не отреагировал на слова ИИ, который, стоило что-то спросить, начинал зачитывать этические предупреждения. Нет, точнее будет сказать, у него не было времени обращать на это внимание.

Гигантский человек, мгновенно сожравший своего сородича, теперь стал одним целым и увеличивался в размерах. Глядя на лицо, на котором выпучились глаза, и на еще более удлинившиеся конечностями, Джакар сказал:

— На кону вопрос нашего выживания, так что вместо нотаций сосредоточься на бегстве.

— Подтверждаю... Это «Жезл Бога». Я попробую запустить. Отойдите как можно дальше.

Корабль уже удалялся, но проблема была в том, что его глаза смотрели прямо на них. Стоило увеличить скорость, как существо, казалось, оторвало ноги от земли и побежало. Бег человека с шестью руками был до крайности причудливым. Среди начинающейся нешуточной пылевой бури корпус корабля заскрипел, словно застонал, и его перекосило. Замигали аварийные огни, поле зрения безумно затряслось.

В пыли существо то смутно появлялось, то исчезало. Бум-бум-бум-бум-бум. Наверное, земля гудела, как при землетрясении. Одна длинная белая рука просвистела совсем рядом, едва не задев их. Раздлася скрежет, половина корабля смялась, и корпус накренился вправо. И когда корпус в очередной раз выжимал из себя последние силы, существо согнулось в талии и протянуло омерзительно длинную руку.

Именно в этот момент от лунной орбиты беззвучно отделился один стержень. Это тихое движение, которое никто не смог бы засечь даже в момент запуска, сначала было медленным, но вскоре набрало ускорение и устремилось прямо к Луне.

Белый человек на поверхности Луны поднял голову прямо перед тем, как коснуться космического корабля. Нет, было неясно, поднял ли он ее. Когда он заметил, высокоскоростное копье уже пронзило его спину насквозь и вонзилось глубоко в грунт. Земля провалилась, пошла волна. Существо забилось и издало беззвучный крик.

В следующее мгновение после ослепительной вспышки в груди, пронзенной стальным стержнем, белая шкура, словно коллапсируя с той стороны, втянулась внутрь, а затем взорвалась огромным количеством красной кровавой пыли, похожей на вулканический пепел.

Лишь спустя несколько секунд столб лунной пыли взметнулся высоко в небо.