Я осторожно надела одну из кандалов на его переднюю лапу. Когда я встала, чтобы надеть вторую, мой взгляд невольно упал на его крепкую грудь.

– Я же говорил тебе, надзирательница.

"…Он превратился в человека, надев только одну кандалу?"

Я отступила на шаг от удивления, но вдруг большая рука метнулась вперёд и схватила меня за запястье

– Если ты снова собираешься умереть от рук какого-нибудь ублюдка — приходи ко мне.

Остальную кандалу я так и не надела. Времени на сожаление не осталось. Как хищник, загоняющий добычу в угол, он прижал меня к стене обеими руками, не оставляя пути к бегству.

Я оказалась в ловушке, окружённая его руками. В отчаянии потянулась за свистком, но он оказался быстрее. Моё горло сжалось от страха. Казалось, он наслаждался выражением моего растерянного лица — наклонив корпус вперёд, он наклонил голову набок. Его мужские черты лица с резкими, и выразительными линиями становились всё ближе.

– По крайней мере, если ты придёшь ко мне, ты не умрёшь сразу. Я хочу сначала хорошенько с тобой поиграть, а уж потом убить.

"Ему, похоже, нравится моё выражение лица." Я ощущала на себе взгляд хищника — медленный, уверенный, как у охотника, глядящего на уже пойманную дичь.

– Кстати, надзирательница, меня с самого начала напрягает: зачем ты так официально говоришь, когда тебе это совсем не идёт?

Я задержала дыхание.

– Ты снова делаешь это испуганное лицо. Оно тебе совсем не к лицу. Совсем не похоже на тебя.

Его низкий голос, словно холодное дыхание, коснулся кончика моего носа. Он будто изучал каждую черту моего лица вблизи.

– …Всё изменилось.

– Ты — типичная приспособленка.

– Так… ты меня пощадишь?

– Хм.

Когда его рука, упиравшаяся в стену, двинулась к моему правому уху, я невольно зажмурилась. Его ладонь была такая большая и тяжёлая, что могла полностью накрыть моё лицо. Но… ничего не произошло. Я осторожно приоткрыла глаза. Он смотрел на меня… но потом резко отвёл взгляд, будто раздражённый чем-то, и провёл рукой по волосам, как будто о чём-то вспомнил.

– Сначала сними кандалы. Только надзиратели могут это сделать.

Рядом с моим левым ухом звякнул металл — тяжёлые кандалы на его запястьях слегка раскачивались, словно похваляясь собой. Но я была не настолько глупа.

"Свисток и браслеты. Только эти две вещи у меня есть как у тюремного офицера, чтобы справиться с заключённым первого класса."

– …Я не могу.

Разумеется, Деон не поверил

– Хватит играть. Сними их.

– Я не знаю, как.

– Ты хочешь сказать, что надзиратель тюрьмы не умеет снимать кандалы? Это же бред.

– Если ты не отступишь, я просто… воспользуюсь свистком.

Я поспешно потянулась за свистком — и тут же у моего уха пронёсся холодный вздох.

– Интересно, что будет быстрее — ты успеешь свистнуть или я убью тебя?

Это было слишком быстро. Я даже моргнуть не успела. Если бы кто-то смотрел с другой стороны коридора, моё тело полностью закрыло бы спина Деона. Он стоял так близко, что я могла рассмотреть контуры его ушей и мускулы, плавно играющие под кожей. Это было жутковато — как будто ожившая мраморная статуя.

Он казался чем-то, что не должно существовать в реальности.

– …Ты ведь не настолько глуп, чтобы убить единственного человека, способного снять кандалы?

– Именно поэтому я надел второй кандал на тебя.

– Что?

Мои губы приоткрылись — я не сразу поняла смысл его слов. Он довольно поднял брови, будто наслаждаясь тем, как глупо я выгляжу.

– Похоже, теперь ты тоже не сбежишь.

Деон поднял правую руку, как бы говоря: "Ну что, теперь поняла? " — и вдруг моя левая рука непроизвольно поднялась вслед за его. Я посмотрела вниз и увидела, что оставшаяся пара кандалов теперь была на моём запястье.

– …Ты с ума сошёл?

Казалось, кровь отхлынула от всего тела.

– Да, – холодно пробормотал Деон, без тени улыбки.

– Я схожу с ума из-за тебя.

◆

Сколько бы я ни дёргала браслет — он не снимался. Сначала я думала снять его с себя и сбежать. Но в реальности я никогда не имела дела с такими кандалами и не знала, как они открываются.

В оригинальной истории было два способа снять магические кандалы: первый — по усмотрению назначенного надзирателя. Второй — если надзиратель теряет сознание, то магия рассеивается, и кандалы отпадают.

"Терять сознание я не собираюсь… Значит, должна сама их снять. Но почему они не снимаются?"

Тык, тык.

Я судорожно нажимала на металлическую часть, словно пытаясь включить зажигалку, но ничего не происходило. В какой-то момент я сама не заметила, как начала возиться с его широким запястьем.

– Надзирательница, – прозвучал его голос.

"Без снятия кандалов сбежать невозможно. "

– Надзирательница Лемони.

Его запылённая ладонь была настолько велика, что я не могла обхватить её даже двумя руками. Я схватилась за неё, нащупывая кандалы — суставы его длинных и крепких пальцев были твёрдыми и неподатливыми.

– Надзирательница.

Я уже совсем забыла, что он просил меня снять кандалы — я была полностью сосредоточена на том, чтобы разобраться, как они работают. Он же только усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, будто находя всё это до смешного нелепым.

– Хватит притворяться. Снимай их.

Но я тоже злилась не меньше.

"Может, сработает команда? " — подумала я, отчаявшись, и резко поднесла свисток ко рту. Свистнула со всей силы. Но Деон, стоявший спокойно, скрестив руки на груди, даже не дёрнулся.

– Разве я не говорил тебе? – произнёс он.

– Я сказал: сними.

– Эти кандалы можешь снять только ты.

Его взгляд задержался на моих губах — с лёгкой насмешкой и долей любопытства.

Но после десяти минут моих безуспешных попыток даже у Деона стало заканчиваться терпение.

– …Ты ведь не хочешь умереть в кандалах?.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — в них плескался холод и ярко-красный блеск. Это был взгляд хищника, зверя. Похоже, он решил, что я просто прикидываюсь, будто не знаю, как снять их.

– Тогда пойдём вместе.

Лязг.

Прозвучал лёгкий и звонкий звук.

Деон внезапно развернулся и пошёл вперёд — а кандалы, соединённые с моим запястьем, последовали за его движением.

Расстояние между наручниками — около 30 сантиметров.

– Куда ты идёшь? – спросила я, растерянно.

Деон был высоким и длинноногим. Он шагал быстро, совершенно не заботясь о том, что я была раза в три меньше него. Я едва поспевала за ним, задыхаясь, не в силах ничего поделать.

– Если спуститься вниз — там полно заключённых. Давай заглянем, – сказал он.

– Что?

– Говорят, заключённые мечтают хотя бы раз врезать тюремщику.

Я с трудом сохраняла лицо спокойным, несмотря на весь абсурд происходящего. Он вдруг повернул голову и посмотрел на меня с ожиданием.

– Что, страшно?

Я молчала, и он ухмыльнулся, будто ему это было даже весело.

– Если боишься можешь поплакать. Кто знает, вдруг если начнёшь всхлипывать, мне расхочется спускаться. Может, я просто останусь здесь и буду смотреть на тебя.

Эти слова чуть не довели меня до слёз. Я поспешно прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. На подбородке даже остался след, будто от грецкого ореха. Для меня, неожиданно оказавшейся в теле Лемони, было невыносимо тяжело — словно горячий ком застрял в горле. Но это была реальность.

"Нужно успокоиться. "

"Деон хочет, чтобы я страдала. Максимальное сопротивление, которое я могла себе позволить в этих кандалах — сохранить самообладание. "

– Отойди, Деон. – сказала я, проглотив горький ком.

Я свистнула в свисток, и он с лёгким, почти разочарованным вздохом сделал шаг назад.

Но внезапно остановился.

"Команда не сработала? "— подумала я тревожно и дала новую, более настойчивую команду:

– Ещё дальше, Деон. Держись на расстоянии хотя бы одного метра от меня.

– О, нет. Я не могу отойти дальше — кандалы не позволяют, – ответил он, иронично.

Он даже не шелохнулся. Вместо этого его рука мягко легла мне на спину. Он повернул голову и тихо вздохнул, будто от боли в горле.

– Знаешь, я уже так долго смотрю вниз, что шея болит.

Деон не собирался отступать. Всё, что я могла сейчас — это контролировать его движения, чтобы он не смог причинить мне вред.

"Но как долго я смогу это делать? "

" До тех пор, пока, как он сам сказал, не начну плакать и рыдать? "

– Надзирательница, отдай ещё один приказ.

Рука, сжимавшая свисток, начала дрожать — от раздражения и страха.

"Это из-за его роста? Из-за его телосложения? Из-за невозможности сбежать из-под его тени? Или из-за моего выражения, которое прятало страх за маской спокойствия? А может, всё дело в этих 30 сантиметрах между нами, расстояние, которое невозможно увеличить? "

Слишком много причин, чтобы бояться.

– …Ты ведь ненавидел меня, правда?

После долгого молчания я заговорила первой, но голос предательски дрогнул.

– Ты ненавидел меня.

Впервые за долгое время он спокойно согласился со мной

– Если ты не хотел видеть меня, не стоило приближаться с самого начала.

– Надзирательница. Это ты первая начала меня ненавидеть. Но, вместо равнодушия, ты оставалась рядом. Отдавала мне приказы, унижала меня.

"Вот как он это воспринимает?.. "

Его голос, и без того глубокий, стал ещё ниже, словно погружаясь в бездну.

– Я чувствую то же самое, что и ты. Я тебя ненавижу — и именно поэтому не могу оставить в покое.

Факел на стене внезапно дрогнул, и благодаря этому тень, частично скрывавшая его лицо, исчезла. Яркий свет выхватил из темноты его резкие, холодные черты. В тот же миг моё тело вздрогнуло, а дыхание перехватило.

На лице Деона осталась только чистая, безжалостная ненависть. И презрение.

"Кому-нибудь вообще доводилось испытывать на себе такую лютую ненависть??"

Но вдруг меня осенило.

"Меня никогда по-настоящему не любили и не ненавидели." Родственники причиняли боль словами и поступками, но это было скорее презрение, чем ненависть. Их «забота» была слишком холодна, чтобы называться любовью. Они меня не ненавидели — они меня отвергали.

"Я никогда ни с кем не была по-настоящему близка."

– …Тогда…

Я сглотнула. Это чувство казалось неприятным и чужим. Даже дешёвая одежда, которую я носила, вдруг стала казаться мне чужой, словно сшитой не на меня.

– Ты хочешь стать таким же, как я?

Он ответил холодно, чуть помедлив:

– Да.

И тут я почувствовала, как цепи потянули меня вперёд. Мой лоб ударился о твёрдую грудь.

– …Я бы лучше стал таким, как ты.

Голос был низкий, но как будто странно искривлённый. Деон всё ещё смотрел на меня с прежней яростью, но в его лице на секунду будто проскользнуло что-то… похожее на рану. Его взгляд, мрачный и тяжёлый, всё ещё был полон неприязни, но в нём мелькнул еле заметный след чего-то иного.

Однако мои зарождающиеся догадки тут же рассыпались — гулкий звук взрыва оглушил весь коридор. Только позже я поняла, что это был выстрел.

А потом затылок с силой ударился о холодный пол.