Самовнушение неожиданно сработало. Алекс начал казаться мне жалким и почти ничтожным.

Настолько, что появилось желание поиздеваться. Я задержала его член у губ и медленно провела вперед и назад, смакуя мгновение. 

Результат проявился сразу, его дыхание утяжелилось и стало рваным. Я украдкой подняла взгляд, проверяя свою догадку, и убедилась, что да, он и правда выглядит жалко. Покрасневшие щеки были смешными и почему-то… милыми.

…Стоп. Этот здоровый, диковатый мужчина милый? Я что, окончательно потеряла рассудок?

В тот же миг Алекс резко поднялся со стула и вошел глубже. Тяжесть, заполнившая меня почти до горла, вызвала кашель. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но он крепко обхватил мою голову обеими руками, не позволяя отодвинуться.

— Ха, черт. Ты серьезно, хозяйка? Ты же сама меня спровоцировала.

#7.

Правило хоррора: 

Не бери трубку, если ты один дома (1)

Перестань! Мне не хватает воздуха! Неужели тебе правда хочется, чтобы я тебя возненавидела?

И все же, как ни странно, сквозь очевидную боль я почувствовала, как внизу, в самой глубине, пробуждается влажный, теплый отклик. Словно само тело ждало этой боли, предвкушая награду.

Слезы выступили на грани между болью и наслаждением, как вдруг Алекс отстранил бедра и выскользнул изо рта, подняв меня на ноги. Затем прижал к стене и одним резким движением стянул с меня шорты и трусы. Его пальцы скользнули между ног, и я инстинктивно сжала бедра, пытаясь скрыть свою влажность, но это было бесполезно. Он уже все чувствовал.

— Ты намокла, просто держа во рту мой член? 

От стыда меня на мгновение отвлекла другая мысль. Что же будет лучше: принять его ртом или же… тем самым местом? Но мои сомнения оказались напрасны. Выбор был уже сделан, и сделал его он. Естественно, это был второй вариант.

В следующее мгновение Алекс подхватил меня под ноги и легко приподнял. Я повисла в воздухе, касаясь стены лишь спиной.

— Разве к этому времени рана уже не должна была зажить? — прошептала я, больше надеясь, чем спрашивая.

Он, не отпуская моей ноги, сбросил футболку и уверенно провел пальцем по все еще заметному следу от ожога на боку, и коротко отрезал:

— Нет.

Словно получив окончательное оправдание, он, все так же прижимая меня к стене, провел своим твердым, горячим членом по моим уже влажным, податливым складкам, а затем медленно, но неумолимо вошел внутрь.

Глубже. Еще глубже.

Меня пронзило снизу-вверх так резко, что спина заскользила по холодному бетону. 

Потеряв опору, я инстинктивно обвила ногами его талию, цепляясь за него всем телом. Он был достаточно сильным и крупным, чтобы удержать меня без труда, и я это понимала, но непривычная высота и положение пугали. Я обняла его за спину, вцепившись так крепко, словно только это и удерживало меня от падения.

Он сомкнул руки вокруг меня, не оставляя ни малейшего зазора, и начал двигаться, поднимая и опуская так, что его мощные бедра с силой сталкивались с моими ягодицами. В этой позе он входил слишком глубоко, ощущения накрывали с головой, становились почти невыносимыми. Только бы снова не потерять себя.

— Мх… эй… ай, пожалуйста, помедленнее… м-м… ах…

Я сама не сразу поняла, что этот звук вырвался из моего горла. То, что должно было быть просьбой остановиться, прозвучало жалобно и тянуще, словно я просила о продолжении.

Разумеется, Алекс не остановился. Возможно, с самого начала он и хотел заставить меня прижаться к нему еще сильнее. Его взгляд был затуманенным, тяжелым, он смотрел на меня так, будто смаковал каждую секунду.

— М-м… не отпускай… мне кажется, я упаду…

Стоило мне признаться в страхе, как одна из его рук, поддерживавшая меня под бедром, вдруг исчезла. Я дернулась и вцепилась в его спину так, будто собиралась вырвать из него что-то живое. Он хмыкнул, почти смеясь. 

А потом сделал так, что ощущение внутри стало еще плотнее, еще острее. И, удерживая этот ритм, продолжал входить глубоко и настойчиво, пока я уже не могла сдерживать стоны.

— Мхх! Ты и правда извращенец!

— Верно. Мне нравится, как ты отчаянно за меня цепляешься.

Он двигался все глубже, наполняя меня собой полностью. Ритм ускорялся, становясь настойчивее, требовательнее. Громкие, влажные шлепки его бедер о мою кожу отдавались в тишине помещения эхом. 

— Теперь уже не сбежишь, да? — его голос прозвучал низко, почти приглушенно, прямо у моего уха, пока он не останавливался, вновь погружаясь в самую глубину. — Разве нет?

Меня дразнили, и в наказание мои губы снова были поглощены. Он мстил за мою попытку отвернуться от поцелуя? Как низко!

— Ммм, хм-м…

Он оторвался от моих губ, но не отдалился ни на сантиметр. Мы оставались так близко, что ощущали тепло друг друга на коже, а наши дыхания сплелись воедино. Его губы коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что слова почти потерялись в звуке нашего совместного дыхания.

— Ты же сказала не шуметь? А?

Я пыталась ответить, но слова рассыпались на дыхание и стоны. Он отомстил сполна за каждый мой укус, за каждый взгляд, за каждую попытку контроля.

— А-ах, эй, если ты будешь делать так… а-ах, сильно, я же буду шуметь, ай!

— Тссс!

Затем вернулось и то, что раньше делала я сама, когда дразнила его шею языком и зубами. Теперь он отвечал тем же, и каждый раз его ответ был куда беспощаднее. Вот уж действительно подлый тип.

Его движение внутри стало резче и плотнее, тело напряглось, а ритм изменился так, что не оставалось сомнений в приближении конца. Почувствовав, что сама уже на грани, я уткнулась лицом в его плечо, пытаясь заглушить всхлип и сдержать стон. Внутри разлилось горячее, вязкое тепло.

Но даже когда Алекс вышел и прижался к моей промежности, его зубы продолжали впиваться в плечо, словно он и не собирался отпускать меня.

— Ч-что ты делаешь. 

— Если оставить такие вещи напоследок, они не проходят и не исчезают. 

Он медленно и расчетливо продолжал, облизывая и прикусывая кожу, спускаясь от ключицы к груди. Казалось, он точно выверял каждое прикосновение, словно намеренно оставлял следы по мере того, как кожа начинала приходить в себя. 

Я проиграла, и проиграла именно из-за его изобретательности. Да, он определенно был ненормальным!

Закончив, Алекс удовлетворенно оглядел результат и лишь тогда опустил меня на пол.

Внезапно его взгляд скользнул в сторону, мимо меня, к стене. Лицо мгновенно стало жестким и напряженным, будто он что то заметил. У меня внутри неприятно сжалось. Это было похоже на то выражение, с которым я сама обычно проверяю статус.

Я тоже посмотрела туда, но не увидела ничего необычного. Может, это было видно только ему. Но у призванного Алекса не должно быть ничего, что я не могу увидеть. От этой мысли стало тревожно.

К тому же я вспомнила, как Джейден говорил, что Алекс напал на него первым, еще во дворе.

Разумеется, никаких очевидных причин связывать ту атаку с тем, что произошло между нами сейчас, я придумать не могла.

К тому же Джейдену в принципе трудно было доверять. Это был тот самый человек, который в день вселения Алекса мучил его рукопожатием с враждебной магией, а потом изображал невинную жертву.

И все же обида, которую он тогда выплеснул, звучала слишком живо и убедительно, чтобы быть простой выдумкой.

Что, если Алекс специально спровоцировал Джейдена, чтобы получить травму и… контактировать со мной? Но зачем ему идти на такое?

Может, Алекс…

…Просто настолько одержимое мной животное?

В голове один за другим всплыли все моменты, когда он бросался на меня, и эта версия вдруг показалась пугающе логичной. Я невольно прищурилась.

Алекс, заметив мой взгляд, снова посмотрел на меня и лениво потрепал по щеке.

— В этот раз я вообще то старался держать себя в руках. Вдруг тебе было бы тяжело.

Его самодовольная усмешка раздражала до скрипа в зубах. Я решила воспользоваться тем, что он расслабился, и ударить первой.

— Ты что, влюблен в меня?

Рука на моей щеке застыла слишком явно, чтобы это можно было не заметить.

— Влюблен… Наверное.

На короткий миг его взгляд ушел вправо, то есть в его левую сторону. Я знала, что это значит. Он лгал. Лгал так явно, что это было почти оскорбительно.

Алекс снова уставился на меня.

— Я слишком долго торчал в аду и плохо разбираюсь в человеческих чувствах. Но каждый раз, когда вижу тебя, мне тебя хочется. Я не хочу, чтобы тебя забрал кто-то другой. Разве это не похоже на симпатию?

Это признание было пустым и холодным, словно выдохшийся напиток, в котором осталась одна сладость без вкуса. Оно звучало как заученная реплика из дешевой драмы, которую произносят после ночи вместе, чтобы закрыть неудобную тему. Внутри шевельнулось разочарование.

Стоп. С чего бы мне вообще разочаровываться?

Хорошо, что я спросила сейчас. К счастью, задала этот вопрос вовремя, прежде чем все зашло слишком далеко. Если бы я узнала это позже, было бы куда тяжелее.

Почему-то в груди тянуло, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не выдать это лицом. Я изобразила легкую улыбку, мягко оттолкнула его от плеча и сказала:

— Ты мне тоже вполне нравишься. Поэтому давай просто стараться изо всех сил до тех пор, пока наши роли не будут сыграны.

Я выскользнула из его рук и подняла с пола шорты и трусы. Натянув их, я сразу направилась к двери, ведущей из гаража в дом. Алекс все это время молчал.

— Точно, тосты. Наверное, уже остыли. Пойдем быстрее, поедим.

Я не видела его лица, но отчетливо услышала шаги, последовавшие за мной.

***

Тосты, которые Кристин приготовила для Алекса и Питера своими руками, неожиданно вышли удачными. Корочка приятно хрустела, а внутри гармонично сочетались помидоры, капуста, бекон и сыр. Даже остыв, они сохраняли теплый, домашний вкус, чем-то напоминавший саму Кристин.

Откусывая тост и невольно задерживая взгляд на ней, я снова почувствовал, как внизу поднимается знакомая тяжесть, стоило лишь мыслям скользнуть к тому, что произошло в гараже. Я безошибочно мог назвать аромат шампуня, исходящий от ее тонких мягких прядей светлых волос, которые сейчас струились вдоль изгибов ее тела.

Кожа, которую я держал в руках, была достаточно увлажненной и отзывалась покраснением даже на легкое сжатие. Щеки, линия шеи, скрытая под одеждой светлая гладкость. 

Чем чаще к ней прикасаешься, тем сильнее она нагревается, и в этом было что-то странно притягательное. А самое сокровенное место, источавшее сладкий запах, когда к нему приближаешься, казалось известным лишь мне одному. Мысль о том, чтобы и дальше оставаться единственным, кто знает его так близко, возникла сама собой.

Алекс посмотрел на уголки глаз Кристин, все еще слегка покрасневшие после недавних слез. В памяти вспыхнула картина, как она обнимала его, и в этом движении одновременно читались и желание, и колебание. Она, вероятно, даже не догадывалась, как трудно ему тогда было удержаться и не потерять контроль, не довести ее до предела.

Кристин почувствовала на себе его горячий взгляд через стол, и их глаза на мгновение встретились в пустоте. Ее зрачки едва заметно, но явно дрогнули, после чего она поспешно опустила взгляд к тарелке. 

С тех пор как система вынудила их вступить в нежеланные отношения, она неизменно держалась с ним именно так, сохраняя дистанцию.

Со стороны могло показаться, что Кристин держится с Алексом легко и непринужденно, словно между ними нет ничего, кроме обычного человеческого общения. Но стоило их близости хотя бы намекнуть на то, что она может выйти за установленные рамки, как Кристин сразу же проводила границу и ясно давала это понять.

«Кстати, давай договоримся сразу. Наши отношения сугубо деловые. Это взаимная жертва или услуга ради выживания. Понятно?»

«Ты мне тоже вполне нравишься. Поэтому давай просто стараться изо всех сил до тех пор, пока наши роли не будут сыграны».

Ровно до этого места и не дальше. В этих словах чувствовалось отчаянное стремление не подпускать его в самый центр своей жизни, удержать на расстоянии, где еще можно контролировать себя.

Еще до истории с подземельем на Кристин выливался поток негатива, но он, оказавшись в теле Алекса, с каждой новой встречей начинал постепенно понимать другое. 

Кристин Хилтон, вопреки слухам, обладала спокойным и удивительно стойким характером. Более того, для своего возраста она, казалось, почти не интересовалась противоположным полом.

Она с одинаковой сдержанной мягкостью общалась и с самим Алексом, чья внешность и статус обычно притягивали к нему девушек без всяких усилий, и с Джейденом и Лиамом, какими бы неприятными ни были эти сравнения. Никогда не выходя за рамки общения с человеком просто потому, что он мужчина.

Их связала система, и, возможно, его физическая привлекательность действительно в какой то мере отзывалась в ней. Но ровно в этой мере и ни шагом дальше. В Кристин ощущалась твердая, нерушимая цельность. Даже допустив близость, она не собиралась просто так открывать ему свое сердце.Да