— За пределы круга выходить запрещено. Это считается поражением..

После сигнала Тома начался отсчет, и бой тут же начался.

Я сразу же призвала скелетов-солдат и направила их к Стэнли. После прокачки навыка они заметно изменились: на головах появились шлемы, а примитивные костяные дубинки уступили место полноценным мечам. Пустяк, но именно из таких деталей и складывается ощущение прогресса.

Вот за это и приятно быть некромантом.

Журналисты, заметив зловещих призванных существ, загудели и с еще большим рвением принялись снимать происходящее. Пространство наполнилось взглядами, в которых читался не страх и не отвращение, как у церковных пробудившихся, а живой, возбужденный интерес.

— Погодите! Разве призыв существ не нарушает правила?

Как и ожидалось, трусливый Стэнли пытался придраться к моему способу. При этом, будучи танком, он вполне успешно отбивался от солдат своим бесполезно крепким телом.

— Мистер Стэнли, изначально этот поединок призван показать превосходство способностей Пробудившихся. Для мисс Кристин это не проблема, поэтому отклоняю ваше заявление.

Том оставался непреклонен.

Когда схватка приняла куда более беспорядочный характер, чем я рассчитывала, Стэнли, стиснув зубы, перехватил молот покрепче и рванулся прямо на меня.

Даже при том, что арена была достаточно просторной, для моих способностей куда разумнее было сохранять дистанцию. Я мгновенно ушла в сторону, одновременно рассыпав по полу ловушки и на лету прикинув нужное расстояние.

Как и ожидалось, Стэнли, которому откровенно не хватало реального опыта боев в подземельях, не распознал опасности. Он не понял, что именно происходит, и почти сразу же попался в расставленные ловушки.

— Сука! Что это за хрень?! Это нечестно!

Я метнула дротик в Стэнли, который уже и так был обездвижен. Костяная рука сжимала его за лодыжку, а трое скелетов-солдат без остановки осыпали ударами.

Этот дротик обладал эффектом анестезии с шансом срабатывания в двадцать пять процентов, и на этот раз удача оказалась на моей стороне. Эффект активировался.

[Критический медицинский наркоз! Стэнли Паркер обездвижен на 1 минуту из-за действия анестезии. Сознание сохраняется.]

Противник и без того слыл неудачником, а теперь создавалось ощущение, будто даже небеса решили подыграть мне.

Я поднесла дротик к его шее и, нарочно водя острием из стороны в сторону, позволила себе зловещий смешок, разыгрывая сцену до конца.

— С самого начала исход был очевиден. Но ты правда настолько слаб в бою? Впрочем, чему тут удивляться. В лагере и в больничном корпусе ты только и делал, что удирал. С такими навыками тебе стоило бы благодарить судьбу за то, что тебя вообще кто-то вытаскивал живым.

Стэнли, испуганно и в то же время, казалось, обиженно, только и мог, что вращать вытаращенными глазами.

— Мисс Кристин Хилтон побеждает.

Стэнли, перепуганный и в то же время задетый до глубины души, мог лишь беспомощно вращать широко раскрытыми глазами.

Том огласил вердикт. Он держался строго, как и подобало агенту, но в голосе все же проскользнула едва уловимая радость.

Взгляды окружающих разом устремились ко мне.

Кто-то смотрел с потрясением, кто-то с откровенным страхом, кто-то с возбужденным интересом, кто-то с любопытством, а кто то даже с болезненным, извращенным почтением.

И среди всего этого был лишь один, кто видел меня такой, какая я есть на самом деле.

Адская душа.

В пестрой, шумной толпе только поддельный Алекс Рэйми выделялся особенно отчетливо. Он стоял и ждал меня, словно вокруг не существовало никого другого.

Странное чувство. Быть понятой злом куда сильнее, чем людьми. Возможно, это и есть притяжение одинаково искаженных существ. От этой мысли внутри поднялась горькая усмешка, направленная уже на саму себя.

И все же я двинулась к нему. Сначала осторожно, затем еще на шаг ближе.

Мгновение, когда Алекс протянул мне руку, странным образом растянулось, словно сам мир замедлил дыхание. Вокруг будто стало тише, и осталась только эта протянутая ладонь.

Я вложила свою руку в его.

И сразу что то пошло не так.

Его глаза резко распахнулись, и прежде чем я успела понять, что происходит, он рванул меня к себе и с силой прижал, будто пытаясь закрыть собой от всего мира. У меня не было ни секунды, ни шанса отстраниться или осмыслить этот порыв.

В следующий миг пришел удар.

Глухая, тяжелая вибрация от твердого предмета, пронзившего плоть, прошла через тело Алекса и отдалась во мне неприятной дрожью, словно это задело и меня тоже.

А затем из за его спины воздух разорвал яростный, сорванный крик Стэнли.

— Я не признаю! Не признаю! Я не проиграл! Я что, проиграл бабе?! Кристин Хилтон?! Да я тебе поддался!

Это было поистине падение героя.

...У-у-у!

У-у-у-у-у-у!

Кто-то начал освистывать, и это, как зараза, стало распространяться.

— Слышишь? Слышишь, как тебя освистывают? Даже люди не признают твою победу!

Стэнли все еще не мог вырваться из кошмарной иллюзии. В его мире подобного просто не существовало. Там не было места такому исходу и уж тем более такому Алексу. Тому самому, которого он презирал и втайне ненавидел как отражение собственной слабости.

На висках и вдоль челюсти Алекса вздулись темные вены. Он медленно протянул руку за спину и сжал рукоять молота, глубоко засевшего в его теле. 

Хрясь.

С мерзким, глухим звуком разрываемой плоти молот был вырван из его спины. Алекс не колебался ни секунды и со всей силой отшвырнул оружие прочь.

— Угх!

Головка молота стремительно пролетев по воздуху, точно попала Стэнли в череп и свалила его. 

Он же Пробудившийся, наверное, не умер? И это ведь была самооборона?

— Ой-ой, какая неприятность. Для оформления отчета вам нужно будет посетить наш Центр, пожалуйста, сделайте это в течение недели.

Слова Тома потонули в хаосе. Алекс, не отпуская меня, повел прочь, прямо к парковке. Похоже, желающих лезть за нами не нашлось. Молодые репортеры, может, и храбрые, но не настолько.

Пока он тянул меня за руку, я машинально обернулась на здание больницы.

По-прежнему мрачное. По-прежнему жуткое. Но страх «до» и страх «после» были разными.

«А?»

Мне почудилось, будто в одном из окон отделения на миг что-то блеснуло, отразившись рядом с тенью. Но почти сразу это нечто бесшумно исчезло в глубине помещения.

Наверное, показалось. Подземелье вымотало меня слишком сильно. Все там было по-настоящему жутким. Призраки, переполненные ненавистью, появлялись один за другим, и подруга погибла. Неудивительно, что нервы начали играть злые шутки.

Я глубоко вдохнула, собирая расползающиеся эмоции, и снова перевела взгляд на Алекса. Сейчас именно он тревожил меня сильнее всего.

— Алекс Рэйми, с тобой все в порядке?

Он, даже не взглянув в мою сторону, резко распахнул дверь черного Мустанга и сел за руль. Я поспешно забралась следом и устроилась на пассажирском сиденье. Почти сразу двигатель взревел, и машина рванула с парковки больницы.

Все происходило чересчур стремительно и резко.

Сам Алекс за рулем тоже выглядел необычно. Его лоб покрылся холодным потом, а на щеках выступил лихорадочный румянец.

Я, конечно, понимала, что после схватки с боссом последствия неизбежны. Судя по шкале HP, ему уже давно требовалась подзарядка. Но тогда вокруг было слишком много людей, и времени на восстановление просто не нашлось.

Может, все дело в ударе Стэнли? Он все-таки Пробудившийся. И все же даже его атака должна была быть слабее, чем у тварей из подземелья.

Пальцы Алекса впились в руль так сильно, что костяшки побелели, а в тишине салона отчетливо звучало его тяжелое, сбивчивое дыхание.

И тут меня вдруг осенила тревожная мысль.

— А-Алекс! Погоди...

Хруст!

Его спину вновь пронзила боль, но на этот раз не из-за молота, а из-за раны, оставленной доктором Хосе тем ударом сзади, в темноте, которую я тогда просто не разглядела. Поцелуй лишь ненадолго сдержал ухудшение, не исцелив по-настоящему, и теперь рана снова раскрылась, напоминая о себе с жестокой ясностью.

Он вскрикнул, и машину тут же резко повело в сторону, так что мне пришлось инстинктивно рвануться вперед и вцепиться в руль, пытаясь удержать нас на дороге. Колеса завизжали, последовало резкое торможение, и автомобиль вынесло на обочину, после чего он с силой врезался в лесополосу.

Увидев торчащую ветку, в которую мы чуть не врезались через лобовое стекло, я чуть не лишилась чувств.

— Хах, хах, ххх...

Я все еще тяжело дышала после удара, пытаясь прийти в себя, когда вдруг ощутила тревогу со стороны соседнего сиденья. То самое смутное чувство, о котором я уже думала раньше, древний человеческий инстинкт, позволяющий распознавать опасность раньше, чем разум успевает ее осмыслить, внезапно дал о себе знать.

По спине пробежали мурашки, и, медленно повернув голову, я встретилась с его взглядом. Алекс смотрел на меня, окутанный красноватым сиянием, и этот свет делал выражение его лица пугающе чужим. Я слишком хорошо знала, что скрывается в этом пылающем взгляде на месте рассудка. Это было то самое жгучее, болезненное желание, которое когда-то охватывало и меня, когда я была ранена медсестрой и балансировала на грани смерти. Но, похоже, из-за раны, которая затянулась и снова разошлась, он был охвачен им гораздо сильнее, чем я.

Горячее, сбивчивое дыхание Алекса наполнило салон машины, делая воздух густым и тяжелым. Он всего один раз уперся ладонью в сиденье, и этого движения оказалось достаточно, чтобы в следующий миг он уже оказался на моей стороне, слишком близко, чтобы можно было притвориться, будто ничего не происходит. 

— Алекс, погоди!

Мои попытки успокоить или остановить его будто не доходили до сознания, хотя он явно видел их.

Внезапно Алекс резко потянул меня к себе, крепко обхватив за плечо и бедро. Я оказалась прижатой к нему. От неожиданного движения моя спина и затылок скользнули по двери, и я сползла вниз по сиденью, почти не в силах сопротивляться.

— Ухх!

Со всей тяжестью на меня обрушилась сила, которую можно было назвать только звериной. В то же мгновение Алекс оказался между моих ног, лишив меня возможности отстраниться.

Его взгляд, обращенный ко мне, был пуст и не видел меня по-настоящему. Казалось, он смотрит сквозь меня. В этих глазах не оставалось ничего от того человека, которого я знала, только одно всепоглощающее желание, словно навязанное ему самой системой.

«Да он явно в худшем состоянии, чем я тогда!»

Я дошла до того состояния, когда даже мысль попытаться заговорить не возникала. Его вид, лишенный рассудка, пугал, но вместе с тем был до жути понятен. Хорошо, что мне самой довелось пережить насильственное возбуждение, навязанное системой, в момент, когда я балансировала на грани смерти. Если бы не этот опыт, я бы просто не поняла, что с ним происходит, и, скорее всего, сорвалась бы на злость.

Прежде всего нужно было спасти Алекса от серьезной травмы. Разве не так? Он ведь вытащил меня, когда я находилась в таком же опасном состоянии, и к тому же оставался ценнейшим высшим призванным существом для некроманта. 

Я упрямо цеплялась за холодную, почти механическую мысль о том, что его выживание напрямую повышает мои собственные шансы, и пыталась повторять это про себя снова и снова, словно заклинание.

Я судорожно сглотнула. Одна лишь мысль о том, что мне придется принять его состояние и что-то с этим сделать, заставила все тело напрячься. 

Желание Алекса, сплетенное с инстинктом выживания, накатывало на меня непрерывными волнами. Он толкался и в его резких, яростных движениях не было разницы между низом живота и бедрами, все сливалось в одно беспокойное давление.

Даже сквозь джинсы было видно, как под тканью вздулись напряженные вены. Нетрудно было представить, насколько жестоким и неконтролируемым было то, что скрывалось ниже, и от этого внизу живота болезненно защекотало. 

Алекс агрессивно повел бедрами, словно раздраженный плотной тканью джинсов, сделал резкое движение будто собирался разорвать их.

Мне срочно нужно было его успокоить! Причем немедленно! 

Это был тот самый человек, который в здравом уме мог разорвать футболку одним движением. 

А мои джинсы ему точно не подойдут по размеру, их ведь потом не одолжишь!