Тем не менее, возможно, у него на самом деле были к сыну неоднозначные чувства. Раз он не убил собственного ребенка, несмотря на все те убийства, что тот совершил, и вырастил его до взрослого возраста, в этом должен быть какой-то смысл. Проблема в том, что сейчас нам предстоит прыгнуть в самое пекло и выяснить это самим.

— Тогда я, Кристин Хилтон, и еще четверо, вышедших из подземелья в лагере, плюс один дополнительный — всего шесть Пробужденных — пройдем в закрытую зону.

Я, облаченная в бронежилет, который с трудом впихнули на меня вооруженные полицейские, торжественно объявила это перед входной дверью.

Эксперт по переговорам с захватчиками кивнул. Я собралась идти первой, но Алекс снова отодвинул меня за себя и, не оборачиваясь, сказал:

— Я иду первым, хозяйка.

Не знаю, почему его одинокая спина в этот момент казалась такой широкой и надежной.

«Сейчас нужно собраться и спасти семью».

Я сглотнула слюну от напряжения.

По бокам от меня встали Джейден и Лиам, а прямо сзади пристроилась Белла. Селена, как и обещала, держалась на расстоянии, замыкая шествие и осторожно следуя за нами.

— Я постараюсь подлечить, насколько смогу.

Я открыла статус, чтобы понять, почему она это говорит, и увидела, что у нее открылась вспомогательная характеристика, ранее заблокированная. И это — целитель. Значит, она стала поддерживающим целителем.

После победы над Доктором в заброшенном отделение я уже проверяла, что у Джейдена и Лиама открылись вспомогательные характеристики. Но если они открылись и у Селены, значит, это распространилось и на выживших, не бывших в комнате босса. 

Впрочем, в пределах одного подземелья, кроме наградных предметов, даже улучшения навыков часто были общими.

— …Я, конечно, поддержка, но стать целительницей… Как будто занимаю место Анны

На лице Селены промелькнула грусть. Я заметила это, но снова повернулась вперед.

Скрииип…

Петли входной двери взвыли протяжно и громко, словно их вековая ржавчина протестовала против любого движения. Алекс, не колеблясь, толкнул ее, и тяжелое полотно подалось внутрь, открыв нам путь. Мы переступили порог.

Сейчас, когда солнце уже полностью село, внутри дома было темно, лишь кухня и кладовка освещались ночниками и лампами.

Как и предупреждал агент ФБР, тут и там лежали несколько тел бойцов SWAT, чья операция провалилась, а стены и пол были забрызганы кровью. 

Хотя смерть человека — это нечто серьезное, к чему нельзя привыкать, среди нас уже не осталось тех, кто был шокирован так же, как в первый раз, когда мы попали в подземелье. Все вели себя сдержанно, но это была привычка. От этого становилось тяжело.

Я осмотрела пространство за плечом Алекса с помощью навыка «Глаз мудреца» и ночного зрения, но не заметила ничего подозрительного.

— …На первом этаже нет ни Гордона, ни моей семьи. Давайте сначала закроем входную дверь. Я слышала, Гордон в условиях переговоров требовал закрыть ее после того, как нас впустят.

— Какой дотошный дядя.

Джейден что-то невнятно пробурчал себе под нос и грубо толкнул дверь ногой. Она захлопнулась с глухим, окончательным стуком.

Лиам, прижавшись спиной к стене рядом со входом, провел ладонью по панели выключателей. Один за другим щелкнули тумблеры, и яркий, почти неестественный свет хлынул сверху, заливая прихожую и часть гостиной, отбрасывая резкие, беспощадные тени.

— Пока темно, нам невыгодно, так что включил по максимуму. Но если он требовал, чтобы мы вошли, то почему сам Гордон нигде не показывается? Нам нужно встретиться с ним, чтобы вести переговоры о заложниках.

Я осторожно озвучила догадку, которую до этого держала при себе.

— С самого начала Гордон и не собирался с нами договариваться.

Его цель — месть. Он планирует прятаться в темноте, играть с нами и убить.

Остальные из лагеря , поняв, что я имею в виду, сохраняли гнетущее молчание.

— Может, сначала разделимся на группы и осмотрим каждый этаж?

— Нет.

Алекс коротко и резко отверг предложение Лиама.

Я добавила объяснение:

— Гордон хочет, чтобы мы разделились. Так с нами будет легче справиться. Сначала верхний этаж…

Ах, да. Среди правил хоррора, помимо «никогда не ходи одному», есть еще и «преступник обычно прячется в подвале».

— …Вернее, давайте сначала все вместе спустимся в подвал.

Мы уже собрались двигаться, как…

Дзззззнь!

С кухни раздался пронзительный звонок проводного телефона.

Конечно, в такое время позвонить по домашнему телефону, который почти не используется из-за смартфонов, мог только Гордон Уокер. На мгновение наши взгляды встретились, словно мы решали, кому брать раскаленный уголь.

Наконец, я оттолкнула собравшегося выйти вперед Алекса и сделала шаг сама.

— Хозяйка этого дома — я, так что я отвечу сама.

Гордон, ты где-то прячешься в доме, но все равно звонишь по домашнему телефону, какой же ты подлый тип. Знаешь, как дразнить жертву, как типичный убийца? Возможно, психопатические наклонности Джека унаследованы от отца.

Размышляя так, под прикрытием Алекса, следовавшего за мной, я вошла на кухню, переключила телефон на громкую связь, чтобы все слышали.

— Гордон, это Кристин Хилтон. Если тебе что-то нужно, скажи мне, и отпусти мою семью.

Из динамика донесся леденящий смех, будто бы исходящий из-под маски.

Ки-ки-ки-ки! Кх-кх-кх!

Я огляделась, пытаясь определить, не доносятся ли звуки еще откуда-то, помимо телефона. Белла, застенчивая, но храбрая героиня, и цундере-трусиха Селена резко побледнели.

— О, Кристин Хилтон. Ты зарезала чужую «семью», как скот на бойне, а теперь хочешь, чтобы твою семью пощадили? Какая жадность.

Смешно. Твоя «семья» была психопатом-убийцей, и ты сейчас ноешь из-за того, что мы его устранили?

Но, вопреки моим мыслям, мой тон вышел очень почтительным.

— Я сделаю все, как ты скажешь, просто скажи, что нужно.

— Хм, как же быть… Ты и Алекс Рэйми больше всего виновны в смерти моего сына Джека. Кристин, поднимись на второй этаж и заберись под кровать. Алекс пусть залезет в ванну. Остальные разместятся по одному на первом этаже: в прачечной, кладовке, кухне и гардеробной, соблюдая дистанцию.

— Э-это же…!

Лиам попытался возразить, но…

— Если не послушаетесь…

Внезапно раздался голос Питера.

— Се-сестра! Помоги!

— …Тогда я не могу гарантировать выживание заложников.

Голос Лиама стих.

Щелчок. Тук, тук, тук, тук…

Гордон оборвал связь, оставив после себя лишь одностороннее требование.

И сразу затем раздался еще один щелчок.

— А-а-ай!

Все источники света погасли одновременно. Сомнений не оставалось: Гордон отключил питание через электрощит.

— Что делать? Я, пожалуй, зайду на кухню…

Голос Селены, занявшей самое открытое и свободное для действий пространство, дрожал.

Белла сказала спокойно:

— …Я пойду в гардеробную. Постараюсь выполнить требования и выждать момент, чтобы помочь Кристин.

— Тогда я, наверное, в кладовку.

Это был Лиам.

— Значит, мне досталась прачечная.

И даже Джейден, не особо стремившийся занять место.

Мне хотелось сказать, что тот, кто хочет уйти, может уйти и сейчас, но, думая о захваченной Гордоном семье, я не могла этого сделать.

Я зажмурилась и с чувством вины проговорила:

— Черт. Прикроете спину. Мы с Алексом поднимаемся на второй этаж. Не знаю, станет ли вам от этого легче, но он, скорее всего, будет мучить в первую очередь нас, на ком у него самая большая обида, так что не бойтесь слишком сильно.

Это была правда, и никто ничего не ответил мне в спину. Мы с Алексом, затаив дыхание, поднялись по лестнице на второй этаж.

Кроме моей комнаты и комнаты Питера, на втором этаже было еще две: в одной жил Алекс, а другая гостевая спальня с собственной ванной.

У входа в подходящую под условия гостевой комнаты мы на мгновение встретились взглядом, а затем разошлись по указанным местам.

«Злодей из хоррора, и приказы отдает в духе хоррора».

Проползая под кровать, я ворчала про себя.

— Хозяйка, даже если он придет, сиди тихо. Я постараюсь спровоцировать его и заманить к себе.

Алекс произнес эти слова ровным, почти бытовым тоном, будто обсуждал погоду. Возможно, он пытался меня успокоить, снять часть напряжения, витавшего в воздухе, густого, как смог.

Но в его словах не было ни пафоса, ни показной жертвенности. Это заставило меня задуматься. Неужели дело только в силе? 

Почему он, обладая такой мощью, готов был подставлять себя под удар именно ради меня? Не из-за приказа системы, не из-за долга, а, кажется, по какой-то другой, внутренней причине. Что он на самом деле от этого получал? Или что пытался доказать?

И вместе с любопытством пришла другая, более тяжелая волна тревоги. Глупая, иррациональная, но упрямая. А если у него не получится?

— А вдруг он разозлится и станет жестоко пытать тебя? Со мной все будет в порядке, просто оставайся на месте. Будем ждать на равных. И кто бы ни пришел, с этого момента мы будем изо всех сил сопротивляться и поднимать шум, чтобы поймать его? Так ребята внизу узнают его местоположение и смогут спасти мою семью.

Алекс замолчал, услышав мой шепот и план, предназначенный только для его ушей.

Тик-так, тик-так…

Ровное, громкое тиканье старых настенных часов, тех самых, что отец Кристин когда-то привез и повесил здесь, в гостевой, заполняло собой тишину. Каждый щелчок отдавался в ушах с неестественной, почти угрожающей четкостью.

Я потянулась к карману и вытащила телефон. Экран осветил лицо холодным синим светом. Я быстро проверила время. Потом открыла историю сообщений, пробежавшись глазами по последнему диалогу с одним номером. «…Только бы он не промахнулся со временем», — пронеслось в голове.

Затем я нажала на кнопку, и экран погас, погрузив палец обратно в темноту. Темноту, в которой, кроме тиканья часов, было слышно наше дыхание.

— Алекс Рэйми, — мой голос прозвучал тихо, но отчетливо в этой тишине. — Ты на месте?

Из темноты ванной комнаты донесся его низкий, спокойный голос.

— Волнуешься?

Я закусила губу, чувствуя, как на щеках разливается тепло. Ложь была бы слишком очевидной.

— Нет… — выдохнула я, но вопрос, который крутился в голове все это время, вырвался наружу сам. — Но тогда… почему ты это сказал?