Кабинет уголовного отдела располагался на втором этаже здания управления. Кражи, грабежи, мошенничества, убийства, похищения людей, вымогательства, изнасилования, взяточничество, разборки бандитских группировок – все преступления, происходящие на подведомственной территории, классифицировались, и по каждому из них ежедневно велось расследование соответствующими группами. Постоянная занятость и напряжённая атмосфера заставляли Гамона, даже когда он был участковым, всякий раз при посещении покрываться потом. Мысль о том, что с сегодняшнего дня это его рабочее место, вызвала лёгкое сожаление, хотя решение он принял сам.

«Разрешите войти! С сегодняшнего дня я назначен в уголовный отдел. Старший сержант Онодэра Гамон. Прошу всему меня научить!»

Он сказал это громко, чтобы все услышали, но в ответ раздавался лишь стук клавиш компьютеров, никто не отреагировал. Несколько сотрудников подняли головы и украдкой посмотрели на него, но, встретившись взглядом, кивками поприветствовали и вернулись к своим делам. Похоже, у них не было времени заниматься новичком.

«Здравствуйте. Вы, значит, мой помощник?»

Раздался цокот каблуков-шпилек, он обернулся и увидел женщину в брючном костюме. У неё были длинные волнистые волосы, а на лице надеты круглые очки в серебряной оправе с безупречно чистыми стёклами.

«Я тоже только сегодня перевелась в этот отдел. Начальница отдела тяжких преступлений – Сакаи Анри. Раньше работала в уголовном отделе управления Тсукидзи».

Её голос был мягким, но всё её существо источало властность, не допускающую неповиновения. Гамон невольно выпрямился.

«Онодэра. Прошу вашего наставничества».

«Впервые в уголовном отделе? И вы всё время работали в этом управлении?»

«Первым местом службы было управление Сибуя. Два года в районном отделе, три года в отделе общественной безопасности, два года назад получил звание старшего сержанта и был переведён в районный отдел управления Икебукуро».

«Понятно. Значит, нужно учить с самого начала».

Сакаи перевела взгляд, внимательно осматривая Онодэру с головы до ног. Казалось, она оценивала, насколько он полезен. Что, если ему скажут «не годен»?

«Хм… Ну, для начала пойдёт. Сначала объясню, почему вы оказались в уголовном отделе».

Неизвестно, по каким критериям она судила, но, похоже, ему удалось избежать худшего.

По словам Сакаи, последние четыре года она работала начальницей группы по борьбе с кражами в уголовном отделе управления Тсукидзи. Однако, получив звание старшего инспектора, после полугодовой службы в полицейском участке она была переведена в отдел тяжких преступлений управления Икебукуро. Обычно начальник отдела – это должность, предполагающая самостоятельное ведение дел, но поскольку Сакаи новичок, ей в помощь временно назначили одного помощника. Впрочем, разбирать уже сложившиеся пары тоже было нельзя, вот и выбрали Онодэру.

«В этих краях я раньше не бывала, поэтому не очень хорошо знаю эту местность. Какие обычно здесь происходят преступления?»

«На мой взгляд, кражи несовершеннолетними. С восточной стороны станции есть несколько торговых центров с товарами, ориентированными на подростков. В магазинах, продающих мангу и видеоигры, сумма ущерба за один раз особенно велика».

«Понятно. У каждой местности свои особенности».

Начальница кивнула и откинула волосы. Онодэра с удивлением заметил три прокола для серёжек в её правом ухе

«…Что такое? Вы странно на меня смотрите»

«А, нет. А какая особенность в Тсукидзи?»

«Там много бутиков высокого класса, так что преступления в основном совершают иностранные воровские группировки. Не счесть, сколько раз мне приходилось обращаться за помощью к частным переводчикам. Это та ещё морока».

Сказав это, Сакаи вздохнула, словно только что закончила трудную работу.

«Не знаешь, где здесь курилка?»

«Выйдите из управления, на главной улице по дороге к станции или к Саншайн-Сити».

«А, вроде поняла. Онодэра, вы, кажется, не курите?»

«Как вы догадались?»

«Здесь нет желтизны от никотина».

Начальница Сакаи указала на свои губы.

«Начальница, у вас зубы белые как у манекена».

«Зато лёгкие чёрные».

Отразив укол коротким смешком, она развернулась на носках туфель.

«Вон там есть свободный стол. Пока я не вернусь, можешь познакомиться с новыми коллегами».

«Понял».

Онодэра направился к своему столу. В уголовном отделе в каждой группе было по шесть-семь следователей, работавших в "зонах", образованных сдвинутыми столами.

«Онодэра. Надеюсь на ваше руководство».

Он повторил почти то же, что и при входе, но на этот раз послышались редкие ответы: «Приятно познакомиться», «Добро пожаловать». На каждом столе возвышались стопки документов, мешавшие даже нормально разглядеть выражения лиц коллег.

«Говорят, ты с управления», — обратился к нему следователь за соседним столом. Судя по печати на небрежно разбросанных документах, его звали Морики.

«Подумал, что лицо знакомое, так это же с прошлогоднего рекламного буклета о приёме на работу. Слоган был «Добрый офицер полицейского управления», верно?»

«Да. Но я уже не офицер управления».

«Выглядишь старше, чем на буклете».

Не обращая внимания на реакцию Онодэры, Морики развернул своё офисное кресло к нему.

«Сколько тебе?»

«В этом году исполнилось тридцать».

«О-о-о. Ну, давай ладить, ты ж тоже сержант. Я всего на два года старше тебя и по возрасту, и по опыту в уголовном отделе!»

Сказав это и пожав руку, Морики взглянул на вход в уголовный отдел.

«Новой начальнице отдела всего двадцать восемь. Для принятой после школы такой быстрый рост – просто нечто, да?»

«Действительно. Редкость».

«Ну а тебе не позавидуешь. Тяжело быть новичком, а тут ещё помощник у женщины-начальницы младше себя. Репутация в труху, нет?»

«Не сказал бы...»

Лучше избегать тем, нарушающих правила. Кем бы ни был его непосредственный начальник, ему достаточно просто работать следователем.

Онодэра повернулся к столу. Принесённый накануне из территориального отдела компьютер был отодвинут в угол, а вместо него громоздились несколько толстых дел. Видимо, ему предлагали изучить их.

Он взял одну папку и начал листать, через пять минут вернулась Сакаи.

«Раз ты мой помощник, Онодэра, ожидаю, что ты будешь работать ответственно. Я слышала, твои документы всегда хорошо написаны. Полагаюсь на тебя»

С этими словами она вручила ему несколько новых папок. Открыв их, он увидел, что каждый карман был плотно набит документами. Протоколы обыска, запросы на получение информации, связанной с расследованием, ходатайства о судебных ордерах на обыск. От одного взгляда рябило в глазах.

«Беспокоишься?»

«Нет».

Онодэра покачал головой и закрыл папку.

«Купите кто-нибудь попить», — бросил один из следователей. «Мне тоже», «Мне тоже», — подхватили несколько других.

«Да, сейчас», — ответил молодой старший полицейский.

«Я сделаю это», — поспешно остановил его Онодэра, положив руку на плечо.

«А? Сегодня можно и мне. Онодэра-сан, вы же выше меня по званию? Я слышал от Фудзимото, вашего однокурсника».

«Нет, я пока новичок. Поэтому давайте я сделаю. Позвольте мне».

Он не хотел, чтобы его считали безынициативным. Когда Онодэра стал упрашивать, старший полицейский сдавленно кивнул: «Ладно».

«Тогда, пожалуйста, приготовьте Кобаяси-сану кофе с двумя сахарами и сливками, начальнику Морики — крепкий зелёный чай, сегодня жарко, так что сделайте его чуть прохладнее. Наками-сану — апельсиновый сок из холодильника, три кубика льда. У начальника Яманаки это зависит от бенто, которое приготовила его жена, но сегодня вроде бы у него сэндвичи, так что чёрный чай. Должны остаться были чайные пакетики. Начальнику Китаде не нужно, у него своя бутылка, но если не спросить, он расстроится, так что обязательно спросите. Начальницу Сакаи я не знаю, но раз она отбеливает зубы, наверное, минеральная вода или чёрный кофе? Если не сможете спросить, попробуйте принести оба».

«Отбеливает, но пьёт кофе?»

«Может, как раз потому что пьёт часто, она и отбеливает, разве нет?»

«Понятно».

Мысль «мелочно и хлопотно» мелькнула у него в голове, но Онодэра отогнал её. Превосходная память и наблюдательность следователей, возможно, оттачиваются именно в таких мелочах. На первой странице блокнота, который он собирался использовать для записей о расследованиях, он записал имена сотрудников и их предпочтения в напитках.

Поблагодарив старшего полицейского за подробное объяснение, он направился в комнату для приготовления чая. Открыв холодильник уголовного отдела, он увидел, что он был набит всеми мыслимыми вещами: апельсиновый сок в бутылках, чайные пакетики для чёрного и зелёного чая, молотый кофе, сахар, сливки. Рядом с электрическим чайником стояла сушилка для посуды. Кружки всех сотрудников уголовного отдела стояли вверх дном, с именами владельцев, написанными перманентным маркером на боку.

Закончив приготовления, он вернулся в кабинет уголовного отдела с подносом, полным кружек.

Он хотел спросить начальницу Сакаи, что она предпочитает: минеральную воду или чёрный кофе, но, к сожалению, она разговаривала по телефону и вряд ли могла отвлечься. Поколебавшись, он поставил на её стол и то, и другое. Подобрав момент, он заметил, что она отпивает то из одного, то из другого, возможно, чтобы сохранить цвет отбеленных зубов. Онодэра мысленно ахнул, поняв, что тот старший полицейский предвидел это.

Негласное правило, что новичок выполняет мелкие поручения, в той или иной степени общее для любой организации. Но в уголовном отделе это было особенно заметно.

После перевода для Онодэры стало привычным приходить на работу в шесть утра.

После подъёма он принимал душ, брился, чистил зубы, переодевался в костюм и сначала шёл в круглосуточный супермаркет возле общежития. Закупив канцелярские товары для отдела, он шёл на работу, убирал мусор, одновременно подметал комнаты для допросов, актовый зал, комнаты для посетителей, склад вещественных доказательств и туалеты. Вернувшись в уголовный отдел, он приводил в порядок стол начальницы Сакаи, наливал воду в электрический чайник, заправлял копировальный аппарат бумагой. И только потом наконец приступал к своей работе.

Сегодня нужно отправить на экспертизу жидкости, обнаруженные на одежде жертвы дела о принуждении к действиям сексуального характера. Провести осмотр места происшествия с использованием манекена. Определить график наблюдения. Систематизировать протоколы опроса свидетелей. Разобрать вещественные доказательства на складе. Составить список похищенного по делу о серии краж. Составить протоколы изъятия. Проверить ответы на запросы информации по расследованию. Затем, при подаче ходатайства о разрешении на обыск, просмотреть отчёт о расследовании. Подать готовый протокол обьяснений подозреваемого. Уточнить, нет ли ошибок в запросе на проведение экспертизы. Перепроверить изъятые предметы, взять дело, посмотреть копию сводного отчёта, а потом…………………….

Сколько ни работай, дел не убавляется.

К полудню он обходил всех в отделе, принимая заказы на доставку еды, проверял обед начальника Яманаки, а затем разносил напитки. После полудня он снова садился за бумажную работу и почти не вставал, пока не звучал звонок, оповещающий об окончании рабочего дня. Часто, очнувшись, он обнаруживал, что уже давно глубокая ночь, другие следователи разошлись, и кроме дежурных и него самого никого не оставалось.

На лифте можно было быстро подняться в общежитие, так что не нужно было беспокоиться о последней электричке. Раз соседа по комнате не было, не нужно было беспокоиться о шуме, открывая дверь. Личная жизнь и работа гармонировали, удобнее не придумаешь. Но из-за того, что дни проходили слишком однообразно, он чувствовал себя заводной куклой.

К тому же, он не ощущал себя настоящим следователем. Возможно, из-за положения помощника начальника отдела, даже при срочных вызовах из штаб-квартиры столичной полиции, Онодэру крайне редко отправляли на место преступления.

«Оставайся здесь, Онодэра. Я отправлю другую пару», — начальница Сакаи всегда удерживала его. Поэтому ему приходилось снова садиться в кресло и, составляя документы, ждать возвращения коллег. В безопасности главного управления, работая в обычном режиме, словно не зная ничего о преступлениях, происходящих прямо сейчас.

Кто, глядя на рекламный буклет о приёме на работу, мог представить себе следователя, прикованного к столу с бумагами? Беспокойство и недовольство постепенно нарастали в его сердце: «Неужели меня вызвали сюда лишь как канцелярского работника?..»

«Неужели я так и буду всё время заниматься бумажной работой?..» — наконец Онодэра пожаловался Морики.

«Когда рация работает, а я сижу на месте, чувствую себя бесполезным».

«Вот это у тебя проблемы! Если ты хоть раз долго был на посту, то должен понимать, что работа на месте тоже тяжела. Как думаешь, что легче: разнимать пьяные драки или сидеть за столом и составлять протоколы?»

«Конечно, протоколы... но лёгкая работа и работа, которую хочется делать, — это разные вещи».

«Пока ты выбираешь работу, ничего не выйдет», — Морики сложил руки и потянулся. — «Нужно научиться браться за нелюбимую работу . Так что вот, пожалуйста».

С этими словами он сдвинул со своего стола пачку документов.

«А? Эй, Морики-сан!»

«Я сегодня дежурный. Извини».

«Да ты шутишь...»

Машинально поправив галстук, Онодэра сдался, не стал преследовать Морики, который буквально сбежал из кабинета. Как долго ещё продлится эта роль? Он крепко зажмурил глаза, раздражённые синим светом экрана. Гул вентилятора резонировал с звоном в ушах. Ему хотелось быстро снять постоянную усталость, но он не знал, какого именно витамина ему не хватает.

Затем, взяв себя в руки, Онодэра сосредоточился на работе, но тихие шаги вернули его к реальности. Поднимая голову, он уронил блокнот, лежавший на столе. Наклоняясь, чтобы поднять его, он услышал голос: «Кто-то ещё здесь?»

«Да, сижу тут, работаю».

«А, Онодэра. Спасибо за позднюю работу».

Подняв голову, он увидел Сакаи, стоявшую у двери, хотя та должна быть в общежитии.

«Забыла телефон. Я подумала, что раз это личный, можно и завтра, но...»

Говоря это, она взяла со стола телефон в розовом чехле. Но вместо того чтобы сразу уйти из кабинета уголовного отдела, она заглянула в экран компьютера Онодэры.

«Это ведь не то дело, что ты ведёшь, Онодэра»

«Оно начальника Морики. Если не доделать до завтра, то не успеем передать в прокуратуру».

«Значит, навязали. До меня доходили слухи, но не думала, что ты так добросовестно составляешь даже чужие документы. Может, ты слишком добр?»

«Нет...»

«Если включить только один ряд люминесцентных ламп, зрение ухудшится».

«В лифте висел плакат об экономии электроэнергии. Я подумал, что стоит по возможности помочь».

«Плакат? Тот, в общежитии?»

Неизвестно, что показалось ей смешным, но Сакаи рассмеялась.

«Не думала, что кто-то обращает на это внимание. Если бы все в мире были такими серьёзными, как ты, Онодэра, возможно, глобальное потепление удалось бы остановить».

Онодэра не понял, хвалят его или подшучивают над ним. Он смущённо наклонил голову. Слова вроде «ты такой серьёзный» или «ты такой добрый» он слышал с детства бесчисленное количество раз, и с какого-то момента понял, что они не всегда несут позитивный смысл. «Медленно составляешь документы», «берёшь на себя слишком много лишней работы» — всё это можно просто назвать "серьёзностью" и "добротой". Но если ты не осознаёшь этого, на тебя вешают ярлык «тугодума», так что общение — сложная штука.

Он хотел вернуться к работе, но из-за внезапного появления начальницы концентрация пропала. Он слегка повращал шеей и плечами и напялил пиджак, висевший на спинке стула.

«Закончил?»

«Да. Думаю, с таким прогрессом начальнику Морики будет легче».

«Понятно», — кивнула начальница. — «Спрошу кое-что. Онодэра, в последнее время ты чем-то недоволен, верно?»

Онодэра невольно замер. Показалось, будто что-то холодное упало прямо в районе сердца.

«Вовсе нет».

«Думаешь, следователь поверит в ложь?»

«Нет... Простите».

«Говори».

Глаза начальницы Сакаи были словно драгоценные камни, олицетворяющие власть. Острые, строгие, тёмно-карие, слишком непреодолимые глаза. Сколько же подозреваемых под давлением этих глаз признавались в содеянном? Онодэра почувствовал себя как на допросе.

«... Я хочу на место преступления».

Проблема, тлевшая в его голове, уместилась в одну фразу, когда он озвучил её. Чёрт, если это так просто, лучше бы сказал раньше. В тот момент, когда он подумал это, слова хлынули наружу.

«Я думал, что, став следователем, смогу теснее работать с делами. Но на деле лишь сижу за бумагами, просто переношу на бумагу вещественные доказательства и показания, собранные другими сотрудниками. В таком случае нет смысла находиться там, где слышна рация».

«Нет смысла...»

Сказала Сакаи с видом человека, выведенного из терпения, и скрестила руки.

«Я распределяю работу по пригодности. Ты же хорошо справляешься с канцелярской работой, верно? Составляемые тобой протоколы, хоть и не напрямую, необходимы для раскрытия дел. Тебя это не удовлетворяет?»

«Нет», — глубоко кивнул Онодэра.

Конечно, он понимал, что документы важны. Но работа следователя не должна ограничиваться ими. Он хотел участвовать в расследованиях разных дел в разных местах. К тому же, если бы он лучше знал обстановку на месте, качество составляемых им протоколов тоже улучшилось бы.

«Я знаю, что не в том положении, чтобы выбирать работу. Но мне кажется, что, продолжая так, я не смогу называть себя следователем».

«Понятно...»

Сакаи придвинула стул от соседнего стола, села и на этот раз закинула ногу на ногу.

«Такая мотивация весьма похвальна. Я как раз хотела кое-что обсудить с тобой, Онодэра».

«Обсудить со мной?»

Неужели меня отправят обратно на пост?

Онодэра почувствовал, как участилось сердцебиение. Он уже начал сожалеть, что, не зная своего места, высказал детские капризы. Поглощённый невыразимым напряжением, он заметил, что его горло пересохло, как в пустыне.

«Не находишь, что полицейская академия и исправительная школа для несовершеннолетних похожи?»

«Что?»

Он не поверил своим ушам.

«Извините. Что вы сейчас...»

«Объявление подъёма, утренняя перекличка, поспешные приёмы пищи, строгая строевая подготовка, лекции инструкторов, раннее отключение света. Есть и другое. Чем больше думаешь, тем больше находишь общего»

Не обращая внимания на ошарашенного Онодэру, начальница спокойно перечисляла примеры.

«Разве это не странно? Новобранцы в полицейской академии и заключённые исправительной школы для несовершеннолетних, хоть и близки по возрасту, но занимают противоположные позиции, верно? Но такие парни живут в очень похожих учреждениях, в похожей форме, ведут очень похожий образ жизни. В зданиях, окружённых стенами, изо дня в день их заставляют размышлять о том, что такое правильность в этом мире и каким должен быть правильный человек»

«Да... Возможно, это так»

Онодэра уклончиво ответил. Хотя слова Сакаи были туманны, раз уж она спросила «разве не странно?», он должен был как-то отреагировать.

«Слушай, Онодэра. Что, если бы в исправительной школе для несовершеннолетних был заключённый, больше подходящий на роль полицейского, чем любой действующий офицер?»

«Что?»

«Отвечай»

«... Ничего. Просто содержал бы его в заключении до конца срока. Но это работа тюрьмы, а не полиции»

«Конечно, обычно это так. Но я хочу, чтобы ты подумал. Заключённый, обладающий всеми навыками, необходимыми следователю, и к тому же хорошо разбирающийся в психологии преступников, разве не стал бы невероятно талантливым следователем?»

Онодэра онемел.

Хотя он мог понять это как идею, для полицейского она была неприемлема. Со времён академии инструкторы вбивали ему в голову: «Защищай жителей столицы, с гордостью неси правосудие». С момента назначения в участок врагами всегда были преступники, угрожающие спокойствию вверенного района. Чтобы они стали следователями — такое невозможно и недопустимо.

Нельзя прощать тех, кто творит зло.

Нельзя отпускать их на свободу.

Вопрос Сакаи подрывал его убеждения в самой основе.

«... Даже если, гипотетически, это так», — начал он твёрдым тоном. — «К чему все эти гипотетические примеры? Я не могу понять смысл ваших слов. Я думал, вы расскажете мне о работе на месте преступления».

«Это и есть тот разговор. Я хочу, чтобы ты, Онодэра, присматривал за заключённым, которого скоро передадут нашему участку. И затем вышел с ним на место преступления».

Онодэра открыл рот, не зная, что сказать. Он мог бы отшутиться, сказав «вы шутите», но его мозг перестал нормально обрабатывать информацию.

Сакаи не выглядела встревоженной состоянием подчинённого. «Наверное, слишком много информации сразу», — пробормотала она, ожидая, когда его смятение уляжется.

«Это называется "Расследование взглядом преступника"».

«Расследование... взглядом преступника?»

«Верно. Это ещё на стадии испытаний, поэтому принимается только один заключённый-мужчина молодого возраста».

«... Вы сказали "присматривать". Значит, мне придётся с ним возиться?»

Он отчаянно надеялся, что это ложь. Не желая принимать реальность, он чувствовал, как вся его разум затуманивается. Но в ответ прозвучал лишь спокойный ответ: «Похоже, ты правильно понял»

«Как я и сказала вначале. Когда в следующий раз в этом участке Икебукуро будет создан оперативно-следственная группа по тяжким преступлениям, ты, Онодэра, составишь пару не с следователем из первого отдела, а с заключённым»

«Такая опасная вещь... Вы это серьёзно? Даже если я соглашусь, что, если заключённый устроит проблемы во время расследования? Может дойти до нанесения телесных повреждений, и в нашем районе появятся потерпевшие»

«На этот счёт не беспокойся. На случай чрезвычайной ситуации, чтобы можно было быстро обезвредить, за заключённым будут постоянно наблюдать около трёх надзирателей. Они будут следить за вами издалека. В расследование вмешиваться не будут»

Начальница заглянула в глаза Онодэре.

«Ты — самый подходящий кандидат. У тебя есть опыт наставничества младшим в территориальном отделе, ты сдал экзамен на звание сержанта с первого раза. К тому же, ты работал в отделе общественной безопасности, так что умеешь обращаться с подростками, и живёшь в комнате в общежитии один, верно?»

«Общежитие тут ни при чём».

«Нет».

Его слабая попытка возразить была мгновенно отвергнута.

«Общежитие очень даже при чём. Чтобы круглосуточно присматривать за заключённым, необходимо жить с ним в одном помещении».

«Преступника в участковое общежитие...? Вы предлагаете мне жить вместе с преступником?»

«Да. Конечно, будут приняты соответствующие меры ограничения и наблюдения, так что не волнуйся. Ты справишься, Онодэра? Разве тебе не говорили при переводе: "Если уж решишься, то не позволю тебе бросить работу по собственному желанию"?»

«Но чтобы такая работа...»

Он почувствовал, как у него начала тупо болеть голова. Мигающая люминесцентная лампа на потолке мерцала слабо, словно живое существо при смерти. Свет, отражённый от пола, подсказал ему, что её пора менять, и Онодэра поднял взгляд на потолок. Начальница Сакаи незаметно приблизилась к нему. От её элегантной фигуры исходила давящая волна угрозы.

«Отдел по тяжким преступлениям — особенно суровое подразделение даже в уголовном отделе. В расследованиях нельзя выбирать средства. Я хочу, чтобы ты понял, Онодэра. Мне нужны только послушные и компетентные подчинённые. Как ты сам сказал, следователь, занимающийся только бумажной работой, не заслуживает этого звания. Если ты не сможешь кивнуть и сказать "да" здесь и сейчас, я буду презирать тебя как следователя».

— Презирать.

От этого слова, внезапно брошенного ему в лицо, Онодэра почувствовал шок, будто его ударили.

Но я до сегодняшнего дня добросовестно работал.

Я должен быть образцовым полицейским, лучше других.

Неужели, лишь отказавшись от одной, причём нелепой, работы, я опускаюсь до уровня, заслуживающего презрения?

«Онодэра».

Его мысли прервал особенно громкий голос.

«Скажи, что согласен. Если ты полицейский, признанный столичным управлением, ты должен отбросить личные чувства. Смысл в работе можно найти и в процессе. Сейчас просто придай своим губам форму "д" и "а". Понял?»

Услышав это, Онодэра понял. Это не выбор. У него нет права выбирать.

«Понял? Ответь».

«………… Да».

«Когда в следующий раз будет создана оперативно-следственная группа, ты будешь нести ответственность за присмотр за заключённым»

«………… Да».

«Не волнуйся, мера не будет реализована, пока в нашем районе не произойдёт преступление. Стараться предотвращать преступления, чтобы можно было обойтись без этого метода, — тоже обязанность полицейского».

«………… Да. Э-это...»

«Что?»

«Насколько широко известна эта информация? СМИ и т.д.»

«Знают только часть высшего руководства Национального полицейского агентства, руководство этого участка, я и ты, Онодэра. Для общественности, которая ещё не готова принять это, информация будет храниться в тайне в течение некоторого времени».

«Понял».

Он уже не маленький ребёнок, так что Онодэра не верит, что полиция кристально чиста. Но когда он так внезапно видит скрытое за завесой тёмное лицо, он перестаёт понимать, что же такое справедливость. Хотя эту тему сотни, тысячи раз поднимали в романах, драмах, аниме и манге, до сих пор нет ответа, и это удивительно. Возможно, ему следует перестать думать о лишнем. Всё, что он может сделать сейчас, — это расследовать назначенные ему дела, составлять протоколы, предотвращать рецидивы, чтобы ему не пришлось присматривать за заключённым.