- Ах.

Лукас пришел в себя. Не успел он опомниться, как они оказались перед замком, у кареты маркиза Клэнтона.

Элиза тоже оглянулась на Лукаса.

Когда она поймала его странный взгляд, ее глаза расширились, а затем вернулись в нормальное состояние.

Лукас поспешно выкинул прежние мысли из головы. К нему быстро вернулось обычное самообладание. Затем он произнес свою реплику:

- Тогда я покину вас. Элиза, пожалуйста, будь счастлива...

- Старший брат…

Элиза разрыдалась, увидев, как он взялся за ручку дверцы кареты.

- Жена…

Блейк в замешательстве обнял ее за плечи. Но, закрыв лицо обеими руками, она только сильнее зарыдала.

«Это удивительно. Она действительно плачет».

Лукас с отсутствующим лицом, поглядев на Элизу, спросил Блейка:

- Могу я в последний раз поговорить с сестрой, прежде, чем поеду.

Блейк, поочередно смерив взглядом плачущую Элизу и Лукаса, вздохнул со смущенным выражением лица:

- Что ж, говорите...

Лукас впустил ее в экипаж и последовал за ней. Она всё ещё плакала, закрыв лицо руками. Когда он закрыл дверь и сел рядом с ней, то услышал только ее всхлипы в карете. Он крепко обнял ее.

- Не плачь.

Он говорил строго, как будто угрожал ударить ее, если она заплачет еще сильнее. Элиза подняла на Лукаса заплаканное лицо.

- Когда я смогу увидеть тебя снова? Я буду скучать по семье.

Даже для Лукаса, который знал, что это игра, Элиза выглядела ужасно несчастной.

Очень редко можно было увидеть красоту в плачущем лице. Когда большинство людей плачет, у них из носа текут сопли; они начинают шмыгать носом, вытирать слезы и выдувать сопли. В этот момент большинство людей далеки от красоты.

Но Элиза не такая. У нее вообще не было никаких намеков на сопли. Как он мог бы заплакать с такими же красными глазами, как у нее?

- Если когда-нибудь захочешь вернуться, позови меня. Я приеду и заберу тебя.

- Брат…

- Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, верно?

Элиза кивнула.

- Я буду очень скучать по тебе.

- Я тоже. Я буду думать о тебе каждый день.

Хотя он и говорил бесстрастным голосом, его реплики были точны. Он погладил ее по волосам. Он делал это отнюдь не мягко, а даже грубо и дергал ее за волосы.

«Мне следует быть помягче?»

Пока он размышлял, Элиза ущипнула Лукаса за талию. Это был сигнал остановиться и перейти к следующему фрагменту.

Вот одна из самых шокирующих сцен в начале «Падших возлюбленных». Лукас, не сумев побороть свою страсть, целует сводную сестру, ставшую чужой женой.

- Поторопись, - Элиза ударила его коленом.

- В этом я не тренировался, - пробормотал Лукас, как будто столкнувшись с неприятностями.

Это было естественно, так как сцена поцелуя между эрцгерцогом и эрцгерцогиней в сценарии не описывалась. Но, по крайней мере, он знал, как поцелуй выглядит со стороны.

«Как будто он делает искусственное дыхание».

Лукас обеими руками схватил ее за щеки. Ее губы расширились, как у цыпленка, а щеки сплющились.

Он накрыл своими губами ее маленькие губы. Ее шокирующая мягкость вызвала у него напряжение.

«Что это такое?»

Не осознавая этого, он пососал ее мягкие губы. На вкус они были сладкими. Когда он лизнул ее верхнюю губу языком, то испытал прекрасное чувство. Лукас грубо пососал ее губы. Он не знал, что еще делать, поэтому продолжал прежнее.

Ее дрожащие ресницы поднялись, открыв влажные светло-фиолетовые глаза.

Она неодобрительно нахмурилась.

«Смотри и учись», - сказали ему ее глаза.

Она обняла его за шею, притянула ближе, закрыла глаза и наклонила голову. Теперь, в отличие от прежнего неловкого соприкосновения, их губы соединились целиком.

Ее язык, слегка высунувшись, постучал по его зубам, затем плавно проник в его рот. Элиза умело обхватила его язык и притянула к себе.

Ошеломленная странным ощущением от прикосновения его языка, она жаждала его, и он тоже отвечал на ее желание.

Его дыхание было горячим. Влажный звук непристойно отозвался у них в ушах.

Теперь именно Лукас руководил поцелуем. Обшаривая ее рот, он лихорадочно сплетал свой язык с ее. Слюна, которую она не смогла проглотить, потекла по подбородку.

Он опустил руку, как и было написано в сценарии. В этот самый момент Элиза открыла глаза, а затем толкнула его так сильно, как только могла.

- Ты не можешь этого делать, брат!..

Как только Элиза закричала, дверца кареты открылась. Опять же, в наиболее подходящий момент.

Голубые глаза Блейка взглянули на Элизу и Лукаса.

- Что... ты сейчас делал?

В голосе Блейка были подавленный гнев и безжалостная дрожь.