Я начну с небольшого отступления о птицах.

И под этим я подразумеваю отступление о поверхности: вообще, тенты были рассчитаны на одного человека, но внутри аэроспидеров люди собирались вокруг центрального обогревателя, чтобы поиграть в карты или посплетничать, и это всегда было отличным ритуалом для расслабления.

У Одинов же не было огромных обогревателей или чего-то подобного, у чего можно было посидеть и погреться. Похоже, эти крошечные черные пернатые комки были приспособлены к холодной погоде гораздо лучше людей. Они обнаруживали, что технологии хуже переносят низкие температуры: их обогреватели были созданы исключительно для того, чтобы поддерживать ток воды в трубах и защищать некоторую электронику от повреждений.

В общем, казалось, что всё, что им нужно было делать, – это взъерошить перья, и им становилось теплее некуда. Я спросил одного из них, не мерзнут ли их незащищенные лапы, и он посмотрел на меня так, будто я спрашивал, больно ли подстригать ногти или волосы. А затем имел наглость заявить, что мне просто следует чередовать ноги. В смысле, стоять на одной ноге и подтягивать другую, чтобы согреться.

Если уж на то пошло, с жарой справляться было куда сложнее, чем с холодом. Они принялись объяснять, как им приходится держать рты открытыми и пить много воды или принимать глубокие ванны, чтобы остыть.

Позже я объяснил им, что происхожу из места, настолько холодного, что простая прогулка на улице без подготовки привела бы меня к смерти.

Они сочли это каким-то странным человеческим юмором.

Тем не менее, когда я предложил развести костер, чтобы посидеть вокруг него с командой, отпраздновать нашу победу, обсудить стратегию и тактику, они пришли в ужас. Начали вопить о том, что аванпост уже видел достаточно огня за последние несколько десятилетий, и высказывать другие странные жалобы, которых я не мог понять. Чрезвычайно неразумные ребята.

Когда я упомянул о том, что можно просто снова всё поджечь вместо уютного костра в отведенном месте, они пошли на компромисс: принесли крошечные грелки для рук, а в качестве взятки – огромное количество еды. Теперь они стали гораздо более разумными ребятами, всё, что для этого требовалось, – это чуточку угроз и огня.

К слову о событиях: гражданская война на «Иконе» была в основном разрешена после того, как сама Икона вмешалась, чтобы поведать всем о своих новых сделках и новом... кхе, боссе. То’Орде.

Да, это стало неожиданностью и для меня, но оказалось, что это Перо действительно пошло на опережение и фактически освободило Икону от всего. От всего. Она могла говорить как обычный человек, строить козни как обычный человек и даже планировать изощренные способы хладнокровного, безжалостного убийства. Как обычный человек.

Именно так в конце концов и погиб То'Навирис.

Она утверждала, что даже вычистила большую часть бэкдор-программирования То’Орды, а также разобралась со всеми внешними точками зрения. Она и Вратт прекрасно ладили, причем Икона служила неисчерпаемым источником точной информации о человечестве, а также голосом разума, помогающим Вратт держать курс.

Это была отчасти горько-сладкая пилюля, поскольку моя последняя попытка заставить Вратт съесть то, что ей есть не следовало, была сорвана гораздо быстрее, чем ожидалось, и всё из-за Иконы, нашептывающей всякие сладости вроде: «Он лжет» и «Нет, правда, попроси его переформулировать ответ так, чтобы его нельзя было истолковать двояко».

Это портит мне всю веселуху.

Но была одна вещь поважнее всех этих откровений, и пока мы уплетали все запасы Одинов к ужасу Септимуса и его офицеров по логистике, мы вели глубокую дискуссию:

— Нам нужно дать ему имя. — Я указал пальцем прямо на виновника, подначивавшего меня. — Я отказываюсь продолжать звать его «домашним камнем» всё время. Это неестественно.

— О нет, черта с два. Меня не будет называть какой-то проклятый человек, — прошипел камень в ответ, и его проецируемые каракули-глаза сузились от презрения. У него было уютное и удобное местечко на вершине кучи ткани, как раз возле центрального обогревателя.

Я только что закончил есть какой-то плотный мучной пирог с семечками, из-за чего на зубах застряло много крошек, которые пришлось выковыривать.

— Не волнуйся, у меня давняя традиция давать имена машинам. — Я показал маленькому камню большой палец вверх, а затем начал перебирать возможные варианты имен.

— Разве нет вопросов поважнее этого? — спросила Вратт. — Камень – это энграм, а не истинный разум. Сейчас нам следует обсуждать Дракониса и Бессмертных, которые устраивают хаос в моем городе. Я бы хотела, чтобы враждебность была улажена как можно скорее.

— Ага, что эта мадам с сиськами сказала, — произнес камень. — За исключением части про интеллект, это просто грубое и нецивилизованное заявление.

— Я бы рекомендовала вам переключить свое внимание на Релинквишт, — подала голос Икона из собственного мини-динамика, стоявшего рядом с камнем. — Я попыталась зачистить все альтернативные источники видео, аудио или прямых записей, которые она может использовать помимо вашего... «фрактала Единства». Сущность такого масштаба наверняка использует множество дублирующих систем для отслеживания событий.

— Я не против создания запасных вариантов на всякий случай. У Релинквишт есть множество сюжетных правил, которым ей необходимо подчиняться; если вы сможете их разгадать, то сможете обвести её вокруг пальца. Нам стоит связать вас с Цуей. К этому моменту она, вероятно, придумала пару тысяч различных техник. — Я откусил еще кусочек пирожка с семечками, прежде чем отложить его и снова приняться ковырять в зубах. — Пожалуй, она будет лучшим наставником в вопросах борьбы с Релинквишт. Несколько тысяч лет против всей империи машин в их собственном домене и выживание во всём этом – солидное достижение, по моему мнению.

— Звучит как хорошее дополнение, — сказала Икона. — Преклонный возраст означает множество итераций боя и накопившуюся историю между ними. Я, по правде говоря, новичок во всём этом. Поле, которое я вижу, не соответствует тому, что должно существовать.

— Придумайте контрмеры, какие сможете на данный момент, сосредоточьтесь на том, чтобы оставаться незамеченными для Релинквишт, а не на том, чтобы напрямую отбросить её назад, и давайте сосредоточимся на том, чтобы связать тебя с Цуей. У неё хватит мозгов разобраться с Релинквишт, а у тебя есть та сырая вычислительная мощность, до которой та не может добраться. Вместе у вас действительно будет неплохой шанс победить её. — Затем я посмотрел на То’Орду: — Без обид, твоя мамаша отстой.

То’Орда издал утробный звук.

— Каждый имеет право на свое мнение. — Я снова повернул палец к камню. — И у меня есть на примете пара вариантов для тебя, не переживай.

Нарисованные глаза сузились:

— Твои маленькие интрижки с именами не сработают. У меня в этой штуке не встроен фрактал души, я честная, ей-богу, настоящая программа и ничего больше.

— Как насчет Бу—

— У тебя здесь нет власти! — прошипел камень в ответ, прежде чем я успел завершить попытку. — Я тебе ничем не обязан!

Я уже собирался продолжить атаку, когда появился Септимус с реальными делами, которые нужно было обсудить с То’Ордой, и камню пришлось работать переводчиком. Поэтому я отправился искать второе мнение.

— Совешенный, у тебя есть идеи для классного имени? Безымянный домашний камень – это грех.

— Ты задолжал мне одно объятие Вратт, — прислал Кит Совершенный, полностью проигнорировав весь мой вопрос и заставив меня подавиться напитком.

— Ты в порядке? — спросила Вратт, наблюдая, как я полузадыхаюсь и кашляю, возвращаясь к нормальному состоянию.

— Да, просто пришла навязчивая мысль. Пожалуйста, не останавливайся из-за меня.

— Прайм, что за хрень? И еще я хочу твои лучшие пайки-батончики и столько драгоценностей, чтобы заполнить мое пустое сердце, — прошептал он, словно злой советник у смертного одра лорда клана.

— Ты вероломный хорек, — прошипел я в ответ, прокашлявшись и отложив еду. — Неужели ты думал об этом всё это время?

— И да, и нет. Пайки-батончики – это скорее шутка. Странно, но я больше особо не чувствую тяги к еде. Даже батончики со вкусом клубники кажутся хорошими разве что в теории, но никаких реальных желаний больше нет. Вероятно, побочный эффект превращения в бесплотную душу.

Даже через душевную связь я знал, что дело не только в еде. Очень многое меняется, когда биология отсекается.

Я ощутил от него робкое пожимание плечами:

— Эх, получишь в единственные компаньоны гигантскую, непостижимо огромную богоподобную сущность, и в голове зарождаются новые мысли.

— А драгоценности? Зачем они тебе, если ты возвысился над мирскими потребностями?

— Защита от Элли. Очевидно.

— У тебя отличный аргумент.

— Конечно отличный. Я же Совершенный. Так где мое объятие? Мне было обещано одно объятие.

По крайней мере, во мне не собиралось меняться мое глубинное чувство идентичности – я оставался человеком, готовым донимать даже бога, если представится такая возможность. Почему-то от этого меня переполнило чувство гордости.

— Когда будет безопасно полностью всё объяснить Вратт о тебе и всей этой теме с говорящим с клещами, — отправил я обратно, прочистив горло настолько, чтобы снова начать есть.

— Ты сейчас обедаешь, момент лучше не придумаешь.

— Когда здесь нет То’Орды, который заглядывает мне через плечо, спасибо.

— Икона присматривает за нами всеми, — сказал Совершенный, донимая меня воображаемым тычком локтя. — Безопаснее некуда.

— То’Орда сам говорил, что он пока не на нашей стороне или вроде того. Просто на своей собственной маленькой стороне мира прямо сейчас. Говорить сейчас о том, что я – говорящий с клещами, в то время как он с тем же успехом может решить вернуться в фиолетовую команду, неразумно.

— Ой, ты что, стесняешься?

Мне пришлось остановиться на полпути к уплетанию очередного кусочка крошечной стряпни Одинов.

— Прошу прощения, мой добрый сэр?

— О, ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Совершенный передал мне ощущение коварной улыбки в комплекте с шевелящимися бровями. — Задним умом всё кажется таким очевидным, но полагаю, когда ты глубоко закопан в снег, всё, что ты видишь, – это белизна. Увы, теперь я должен указывать людям путь к сокровищу, которым больше не могу владеть.

— Я не уверен, на что ты здесь намекаешь, но я не доверяю ни тебе, ни твоим шевелящимся бровям.

Совершенный выглядел оскорбленным:

— Да как ты смеешь. К тому же у меня больше нет бровей. Я просто говорю, что у тебя здесь идеальный шанс.

— И под шансом ты подразумеваешь?..

— Прайм, ради миссии лучший сюжетный ход, который ты можешь выкинуть, – это что-то, способное удержать внимание богини-драмаботки. Пока ты стоишь того, чтобы оставаться в актерском составе персонажей, у тебя есть сюжетная броня. И что является самым интересным поступком, который ты мог бы совершить в этой текущей истории в глазах Релинквишт? Это переворот. Прямо сейчас она отвечает за твое „соблазнение“, но мы оба знаем, что она так или иначе всё запорет. Так переверни всё наоборот.

Я чувствовал, как Совершенный машет призрачной рукой в сторону Вратт, которая счастливо уплетала стряпню Одинов, ведомая Иконой в том, что именно съедобно, как это есть и как игнорировать всё то, что некий человек может нашептывать ей на ухо.

— Так что тебе нужно активизироваться и исправить всё пораньше, дружище. Пока всё не пошло прахом, — сказал Совершенный. — Возможно, весь тот троп, к которому нам стоит стремиться, заключается в том, что ты дергаешь её за ниточки, открыто флиртуешь с ней, видя, как бурно она на это реагирует, а затем со временем притворяешься, что это растопило твое собственное сердце. В таком духе. Что думаешь?

— Я думаю, это похоже на попытку подменить коробку с рыбой льдом прямо посреди смены, но я понятия не имею, когда эта смена наступит.

Совершенный имел наглость выглядеть шокированным:

— Я бы никогда не замышлял ничего зловещего, Прайм, клянусь честью вассала! Я делаю всё ради блага всех китовцев. Китовят? Китоподобных?

Этот вариант звучал лучше всего. Я одарил его последним подозрительным взглядом, но решил вернуть разговор в продуктивное русло.

— Если говорить о более серьезных темах, она, вероятно, захочет пообщаться с клещами напрямую, так как уже некоторое время ищет говорящего с клещами. Ты случайно никого не знаешь в окрестностях, может, порекомендуешь кого-нибудь?

— Говорящие с клещами? Ха, трудный запрос. Возможно, у меня как раз есть человек, которого ты ищешь, Прайм. Просто не могу ничего обещать насчет его характера. Ну знаешь, он из тех людей, кто воспользовался бы Вратт просто для того, чтобы посмотреть, как она жрет тарелки. Глубоко замороженный отстой, понимаешь?

— Понятия не имею, на что ты намекаешь.

И в этот момент прибыла команда телохранителей Одинов, прервав наше маленькое развлечение. Все они были закованы в броню и экипированы для экспедиции. Видимо, Икона хотела, чтобы они путешествовали с То’Ордой до его ухода к Драконису. Что-то насчет переноса специфического оборудования, которое помогло бы помешать фиолетовой богине подглядывать за ними. Нельзя доверять в этом вопросе оборудованию машин, но она может доверять своим Одинам.

— Викингр Септимус, разведчики сообщают, что армия машин полностью отступила с поля боя, — произнес один из командиров Одинов, сидя на проводах. — Они отступают обратно в домен заражения, где мы потеряли их из виду.

Аванпост оживился после моей схватки с То'Навирисом и последовавшего за ней убийства. Его мертвая оболочка оставалась на земле там, где его закололи, а затем размозжили ему голову.

По крайней мере, Септимус воспринял это философски, судя по тому, что я видел. Птица издала нечто, что, как я полагал, было весьма царственным кивком, хотя это движение больше напоминало движение всем телом вверх и вниз. Это выглядело немного комично, учитывая церемониальные украшения, которые носил Септимус.

— А мы сами не выглядим немного нелепо в наших регалиях? — спросил я Совершенного.

— Мы переняли советы по моде у имперского крестоносца. Сам как думаешь?

Я обдумал это, а затем сообразил, что это не мы носим львиные наплечники вместе с не менее нелепым шлемом, а значит, мы находимся вне всяких упреков.

— Конечно, все машины исчезли, — произнес домашний камень То’Орды. — Мы отдали приказ, они подчиняются нашему приказу. Чего тут не понимать?

— Прошу прощения, лидер машин, — сказал Септимус. — Предпочитаем доверять, но проверять.

— Мог бы просто попросить крошку здесь подтвердить это для тебя. Она работает на нас, между прочим, — камень ухмыльнулся так, как я бы гордился уметь. — Помнишь эту маленькую деталь?

Септимус ощетинился:

— Икона Звезд не называется «крошка», и я отказываюсь мириться с таким неуважением к ней.

— Да ну? Вообще-то в этой организационной иерархии я стою выше неё, — камень начал страшно гордиться этим. — Я был частью рабочей силы еще до того, как её наняли. Что делает меня старшим бизнес-партнером.

Насколько я слышал, её вовсе не нанимали, скорее уж похитили. Но Икона увидела в этом шанс сделать мир лучше.

Пока они пререкались, я повернулся обратно к То’Орде, чтобы вернуться к теме:

— Ты уверен, что хочешь пойти с нами на поиски Дракониса? Тебе здесь предстоит со многим разобраться, учитывая, что весь биом теперь под твоим командованием и всё такое.

Это было второе Перо в мире, которое я встретил, и которое не было зациклено на том, чтобы меня убить.

— Н-н-н... да, — произнес здоровяк. — Он один.

Технически он мертв и еще не вернулся к жизни. Это занимает от нескольких часов до нескольких дней в зависимости от Бессмертного, но точная механика – не то, что я знаю в деталях.

Вратт поддержала меня:

— Я оставила Тенисента вместе с рыцарями Винтерскар охранять мой город. Этого достаточно, чтобы гарантировать их безопасность на данный момент. Было бы лучше вернуть его как можно скорее.

— После чего мне придется пойти пообщаться с клещами насчет включения того портала обратно, — сказал Совершенный. — Знаешь, тот, через который ты сюда приплыл?

Я слышал, что говорящие с клещами умеют странным способом путешествовать по миру, но это были лишь слухи. Узнав к этому моменту кое-что новое о говорящих, я нашел их безумие куда более объяснимым. Ну а способность перемещаться по миру без проблем? Было бы отличной способностью в наши дни.

— Как поживают твоя семейка? — спросил я, заметив, как Вратт пожала плечами.

— Икона То’Орды реализует похвальную стратегию по обходу и блокированию точек доступа для этой пары.

Она притворялась ботом-виртуальным помощником, найденным внутри круизного лайнера, и провела последние столетия, в основном успешно отыгрывая эту роль. Всё это вновь обретенное внимание, должно быть, заставило её нервничать. Но не настолько, чтобы избегать помощи. Я не уверен, как именно она продает снег двум другим там, снаружи, но если и есть кто-то, кому я доверял бы в умении запутать факты, так это Икона. Ей удавалось проворачивать это всё, сохраняя улыбку лучшей службы поддержки всё это время.

Даже представить страшно, на что она способна теперь, когда ей больше не нужно ни перед кем улыбаться.

— Проблема в том, что То’Сефит и То’Авалис непременно попытаются вступить с нами в бой, особенно чтобы сорвать любые будущие союзы между нашими городами-государствами, — сказала Вратт. — С помощью Иконы она может скрыть наше текущее местоположение. Однако чем дольше мы мешкаем здесь с подготовкой, тем больше времени у них есть на сборы.

Они действительно знали, что мы всё еще здесь, в этой миле. И хотя Икона могла защитить нас от множества видов цифровой слежки на расстоянии, она не могла полностью скрыть нас от их личных глаз, когда они доберутся сюда. То’Сефит, вероятно, была расстроена тем, что То’Орда больше не рядом, чтобы служить ее гигантским щитом, а Авалис, наверное, был зол на всё и вся.

— Получаю интересный пакет данных со стороны моря клещей, — прислал Совершенный. — Похоже, наш общий знакомый, представляющий интерес, уже нашел меня.

Кто мог разобраться в Совершенном? Он был бесплотной душой, парящей вокруг фрактала кровавой души, который каким-ким образом оказался на стороне цифрового моря клещей.

Я перебрал возможные варианты и быстро пришел к одному выводу: это должен был быть кто-то, тесно связанный с клещами.

Это была не Икона, поскольку она находилась прямо здесь, с нами, в зоне связи.

— Ацту?

— Близко. Ее лучший и старейший друг, Абраксас. Судя по всему, она сказала ему, что ты – говорящий с клещами, и он точно знал, что это значит для людей, так что отправился на мои поиски.

— О, это здорово. Как он там поживает?

— Он пришел, чтобы наорать на меня.

Да. Примерно этого я и ожидал от Абраксаса.

— Сделаю дикое предположение: мы слишком долго добираемся до Камня Раздедения, и до него дошли слухи об этом побочном квесте, который мы выполняем для Вратт?

— Ага.

— Конечно, эта загадочная старая машина станет ворчать из-за обходных путей. Передай ему, что у белых пустошей свои правила...

— ...Ты будешь отвлекаться на всякое крысиное дерьмо каждый божий раз. Я угадал, Прайм?

Мы обменялись воображаемыми пальцами-пистолетами – ну, или настолько близко к этому, насколько я мог сделать это с бесплотным вариантом самого себя.

После того как мы закончили смеяться над собственными шутками, Совершенный стал немного серезнее:

— Если быть справедливым к Вратт, Релинквишт пока успокоена этой романтической авантюрой, которую тебе стоит развивать, чтобы она не лезла к нам на загривок.

Уверен, в ее любовных романах полно примеров для подражания.

— Их полно. Я читал ее книги. И у меня есть масса вопросов к тому, кто писал эти книги, и к тем, кто их рекомендует. Хотя некоторые были... приемлемы.

— И деревне Вратт действительно нужен Драконис, чтобы отозвать боевых псов, — продолжил Кит Совершенный. — Тебе в любом случае нужно будет вернуться в ее поселение, прежде чем отправляться к Камню. Не забывай: как только она будет отрезана от фрактала Единства, Релинквишт абсолютно точно одичает и бросится преследовать всех причастных, если ты не сможешь сымитировать ее смерть или придумать алиби получше. Тебе нужно будет подготовить хорошие места для укрытия.

В мире есть места, которые отлично скрыты от нее. Записи Ацту показывали мне, что у Урса была целая роща, в которой он провел всю свою жизнь. Она, вероятно, всё еще где-то там, возможно, мы найдем что-нибудь вместе.

Я почувствовал, как Совершенный пожимает плечами:

— Спрыгнем с аэроспидера, когда доберемся до ангара. До всего этого еще далеко, Прайм. Лучше подготовь то, что можешь подготовить прямо сейчас.

— Конечно. Между тем, пожалуйста, вежливо передай Абраксасу от нас, что мы доберемся туда, когда доберемся.

— Он говорит: „ПФ, ТУПОЙ ЧЕЛОВЕК. ИДИ СПРЫГНИ СО СКАЛЫ“.

Ирония судьбы. Я теперь умею летать.

— К сожалению, он просто ушел. Сразу после своего сообщения. Я... даже не могу увидеть, откуда исходило исходное местоположение данных, ого, он реально скрытный. — Последовала долгая пауза от Совершенного, словно он размышлял про себя. — ...Я мог бы кое-чему у него научиться, задним умом. Прайм, у тебя был твой учитель Оккультизма и Ацту, обучавшие тебя, пришло время мне завести собственного древнего ворчливого наставника, чтобы перенять у него парочку фокусов.

— Действуй, — сказал я ему, показав свой самый лучший и яркий большой палец вверх. Не то чтобы ему требовалось мое одобрение для чего-либо; мы, Киты, всегда поддерживали друг друга в качестве личной гордости.

Я оставил его преследовать Абраксаса, а сам закрутил дела на этой стороне. Чем быстрее мы вернем Дракониса, тем быстрее сможем приступить к планированию того, что делать после того, как мы освободим Вратт.

— Ладно, так когда мы выступаем? — спросил я.

В этом районе было три Сердца Столпа, до каждого из которых потребовалось бы какое-то время добираться, и нам нужно было подготовиться к настоящей экспедиции по уровню – к тому, что нормальные реликтовые рыцари клана должны были делать всё это время.

То’Орда закинул молот за плечо:

— Н-н-н... прямо сейчас.

Или мы могли просто жить за счет дикой природы по пути. Уверен, грядущие биомы не будут такими уж смертоносными, верно?