Глава 110 

Морг. 

Ещё морг. 

Девушка медленно открыла и снова закрыла глаза. 

Не могла понять, почему очнулась в этом бесконечно белом месте. 

Она медленно поднялась. 

Вслед за её движением с тихим плеском вниз стекла вода. 

Похоже, до этого плавала в воде – на поверхности без конца и края покачивались целыми гроздьями белые гортензии. 

Вместо привычного голубого неба над ней клубилось что-то белое, похожее на свет. 

Это было пространство без дна, и всё же Евгения могла стоять. 

И ещё вдруг поняла, что тяжесть, изматывавшая всё это время, исчезла без следа. 

По-настоящему странное место. 

Впрочем, всё это чувство таинственности продержалось не дольше секунды. 

– Ты появилась здесь куда раньше, чем я ожидал. Честно, я даже растерялся. 

Знакомый и невыносимо раздражающий голос. 

Девушка повернулась к самозваному ангелу. 

Он шёл к ней прямо по воде. 

Евгения фыркнула. 

Ну да. 

Похоже, это всё-таки не рай. 

– Я тоже, знаете ли, удивлена. Ладно, я признаю, что жила довольно безрассудно, но разве обещанные ангелом три года могут вот так просто сгореть, как ни в чём не бывало? 

– Когда ты так ставишь вопрос, мне и ответить-то нечего. Ну правда, ты и ангелу ни в чём не уступишь. Ладно, если уж оправдываться… наверное, я слегка, как бы это сказать, недооценил силу твоей ярости. 

– Что это значит?… 

– Я не учёл, что твоя жажда мести и накопившаяся боль могут начать разъедать уже твоё собственное сердце. На самом деле людей с такой глубиной обиды встречается очень мало… 

– …То есть вы хотите сказать, что недооценили боль человека, у которого в один день убили родителей, братья исчезли, а брак превратился в катастрофу? И это при том, что вы прекрасно знали, как я годами жила, почти запертая в том проклятом доме? 

– Эй, если ты так это пересказываешь, я и правда выгляжу полным мусором… Ладно, понял! 

Она шагнула к нему на полшага, и «ангел» тут же, перепугавшись, отпрыгнул назад. 

Всё в нём по-прежнему куда больше походило на слегка недоделанное существо, чем на ангела. 

– И что теперь? Это явно не рай, так что же это за место? 

– Верно. Это нечто вроде промежуточной зоны. Что-то между небом и… тем, что внизу. Твоя личная пересадочная станция. 

Ангел протянул ей руку. 

Когда Евгения медленно коснулась её, окружающие их гортензии будто подхватил ветер – они стали уноситься назад, открывая гладь воды. 

Одновременно сквозь белое сияние, заполнявшее всё пространство, тихо пролился луч света. 

– Чтобы переродиться, тебе нужно идти вверх, за этим светом. Но на этот раз все воспоминания о прошлой жизни придётся оставить здесь. В твоей душе и так уже накопилось слишком много. Больше она не выдержит. 

Наверное, ужас на лице был написан слишком явно. 

Если я всё это забуду и начну с нуля… то кто даст мне гарантию, что я не повторю всё сначала? 

– У других людей тоже нет таких гарантий, Евгения. И скажи честно: ты правда думаешь, что сможешь начать новую жизнь, унося с собой память об этих людях? 

Он шевельнул рукой, и под поверхностью воды стало проступать что-то смутное. 

Очертания дрожали, потом становились всё яснее. 

Девушка почти сразу поняла, что именно он показывает. 

На воде всплыло изображение дворца, перевернувшегося вверх дном после того, как она рухнула. 

Кеннет, с покрасневшими глазами, вёл рыцарей через лес. 

Его всегда безупречно уложенные волосы были растрёпаны. 

Похоже, узурпатор всё-таки сбежал. 

Кеннет выглядел так, будто вот-вот сорвётся в слёзы, и в то же время от него исходило такое жуткое убийственное намерение, что воздух вокруг, казалось, резало. 

В зале плакали братья. 

Нет, если честно – почти рыдали навзрыд. 

У её тела валялись на полу пустые флаконы. 

Судя по ним, всё это время, пока они не могли вернуться, братья пытались создать противоядие. 

Но лекарство, кажется, не помогало. 

Да и как бы оно помогло? 

Разве может сработать лекарство на теле, которому изначально было суждено умереть? 

И там же был Фредерик. 

Боже. 

Даже отсюда, сверху, девушка отчётливо видела, как дрожит всё его тело, пока он держит её на руках. 

Его зелёные глаза, всегда такие ясные, сейчас потемнели, потускнели. 

Он плакал, безудержно, по-настоящему. 

Слёзы текли без остановки, скатывались по подбородку и падали на щеку девушки. 

Евгения сама не заметила, как протянула руку. 

Хотелось успокоить их всех… дорогих людей, которые плакали из-за неё. 

Но как только пальцы коснулись водной поверхности, все эти образы тут же рассыпались и исчезли. 

На кончиках пальцев осталась только холодная вода. 

– Вот видишь? И ты правда собиралась начать новую жизнь, сохранив всё это внутри? Тогда ты никогда не найдёшь нового счастья. Всю жизнь будешь гнаться за тенями, которых уже не сможешь коснуться, и жить в боли. 

И пришлось признать: даже если бы я проснулась здесь и сразу, без этого зрелища, пошла к перерождению, всё равно в какой-то момент я бы заколебалась. 

Чем ближе становился конец, тем сильнее… всё то, что Евгения пыталась назвать бессмысленным, обрушивалось на неё настоящим весом. 

Если бы я правда хотела закончить всё тихо, чисто, без следа, мне никогда не следовало делить с ними хоть что-то. 

Запах садовых цветов, среди которых они когда-то бежали вместе. 

Сладкий ветер тех времён, когда тренировались плечом к плечу. 

Звук двух пар шагов, которые всегда находили девушку, даже когда та пряталась. 

Раздражённые крики, когда её пытались остановить от очередного упрямства. 

И те сильные руки, которые всё-таки нашли её в лесу. 

Голоса, которые звали. 

Стоило попытаться силой отстраниться от этих воспоминаний, как на Евгению обрушились другие. 

Ветер, когда-то коснувшийся щеки. Капли воды, всплескивавшие, когда лодка резала гладь. 

Смех, который никогда не колебался, когда был обращён к ней. Тень, ложившаяся на Принцессу. 

Другой аромат, оставивший след глубже, чем запах гортензий. 

И рука, гладившая по спине, в которой безмолвно жила просьба. 

Ох. 

Я и без того закрывала глаза, полная сожалений. 

А теперь… 

Ей приходилось изо всех сил бороться, чтобы не разрыдаться прямо перед этим фальшивым ангелом. 

С самого начала это был мой выбор. 

Я же сама решила уйти, отказавшись даже от надежды, что когда-нибудь ещё смогу почувствовать нечто подобное снова. 

Я сама сказала, что эта жизнь уже безнадёжна и что я просто всё оставлю и уйду. 

Я слишком поздно поняла, что жизнь ещё может снова стать сладкой. 

– Евгения. 

– Т-теперь мне уже пора, да? 

До чего же это жалко. 

Только теперь, в самый последний момент, я поняла, что не хочу уходить. 

– Да. Но, Евгения… 

В его голосе впервые прозвучала непривычная тяжесть. 

И именно тогда девушка впервые увидела, как ангел расправляет крылья. 

Каждое их движение поднимало всё более сильный ветер. 

– Скажи честно: ты правда хочешь уйти вот так? 

Ветер хлестал её по лицу, будто торопил дать ответ. 

– …Я не хочу уходить. Я… тогда я даже не думала, что смогу снова полюбить что-то… вот так… 

Она резко вытерла глаза. 

Разве ангел не мог бы хотя бы сейчас не тыкать меня в это моё жалкое, запоздалое сожаление? 

– Напротив, Евгения. Я обещал тебе перерождение только потому, что этого хотела ты. А теперь ты хочешь другого. В этом и есть суть человека. Не понимаю, почему ты считаешь это плохим. Мне казалось, именно ты лучше всех знаешь: ничего вечного не бывает. 

– Но ведь это я сама выбрала перерождение вначале… 

– Значит, у тебя всё ещё есть право выбрать что-то другое. Разве нет? 

Девушка молча смотрела на ангела. 

На его лицо, в котором совсем исчезла прежняя насмешливая хитрость и осталась только тёплая, почти ласковая улыбка. 

– Евгения. Хочешь, я открою тебе один секрет – тебе, которая прошла путь тяжелее, чем большинство? Люди живут счастливее ангелов. Как думаешь, почему? 

Он говорил мягко, но каждое слово будто ложилось прямо ей в сердце. 

– Мы живём вечно. В нашей жизни ничто не меняется. У нас нет выбора для самих себя. Мы всегда остаёмся одинаковыми, всегда стоим на одном и том же месте. И именно поэтому вы счастливее нас. Потому что только у людей на земле есть право снова и снова делать выбор ради самих себя. 

В тот миг, когда Евгения по-настоящему поняла его слова, по всему телу медленно разлилось тёплое облегчение.