Глава 95 

Эдгар, сжав ладони, покрытые холодным потом, уткнулся лицом в руки и с трудом прошептал единственную зацепку, которая у него осталась. 

Слова, больше похожие на давно забытый бред, он повторял с отчаянной настойчивостью: 

– «Сердце, расцветающее там, где пала гидра, одно… но не одно. Собери его и принеси солнцу. 

Лишь тогда благодать обретёт завершённость…» 

– Эдгар, приди в себя. У нас нет времени разгадывать загадки. Мы уже дошли до девяноста процентов… Может, этого хватит… 

Эдвин, стиснув зубы, поднялся и начал собирать все флаконы со стола. 

Его обычно уверенные длинные пальцы дрожали, и стекло звенело, сталкиваясь друг с другом. 

– Если не хватает эффективности – возьмём количеством… Здесь их столько… Если использовать все… может, получится… Так что… пошли. 

Но руки больше не слушались. 

Движения стали ломаными, будто он потерял над ними контроль. 

Он едва успел поставить сумку на стол, чтобы не уронить её и не разбить всё. 

После этого он провёл ладонями по лицу. 

Если бы боги существовали, они не могли бы быть настолько жестокими. 

Почему именно им выпала такая участь? 

Почему жизнь узурпатора, убившего брата, невестку и пытавшегося уничтожить даже племянников, продолжается так долго… а им даже не дают создать один-единственный идеальный антидот? 

«Благодать обретёт завершённость»… 

Что за бессмысленные слова?! 

В итоге лаборатория погрузилась в тишину. 

Оба замерли, словно сломанные механизмы. 

И только магическое устройство связи в углу снова вспыхнуло светом, начав настойчиво вибрировать. 

Пока они не могли даже заплакать, оно одно продолжало глухо гудеть в темноте. 

Так прошла ночь. 

*** 

В ту же ночь, когда они ворвались внутрь, бледные и запыхавшиеся, 

первое, что сказала Евгения, было: 

– Вы нашли помощника Саймона? 

С её рук и ног всё ещё капала кровь. 

Но её это, казалось, совершенно не волновало. 

Вокруг кричали, звали врачей, кто-то плакал, а она даже не моргнула. 

Стояла среди осколков бриллиантов, прямая, спокойная. 

Она не упрекала их за опоздание. 

Не приказывала наказать сбежавших рыцарей. 

Просто тихо опустила меч и стерла кровь с рук. 

Затем спокойно распорядилась перенести всё в кабинет, чтобы можно было привести зал в порядок, 

и велела подготовить бумагу для писем с извинениями гостям. 

Во всех её действиях не было ничего, что касалось бы её самой. 

В конце концов им пришлось почти умолять, чуть ли не на колени вставать, чтобы увести её в спальню и вызвать врача. 

Даже пока ей обрабатывали раны, она беспокоилась о детях – не проснулись ли они от шума, не испугались ли. 

Она даже собиралась пойти проверить сама. 

И потому, возможно, искажённые болью лица двух мужчин были неизбежны. 

Её безразличие к себе оказалось для них больнее любого упрёка. 

Иногда Фредерик и Кеннет невольно задавались вопросом: 

А не знает ли она всё и просто делает вид, что не знает? 

Та, кто настолько проницательна, что читает чувства людей, и настолько добра, что осторожна даже в словах… почему именно с ними она проводит черту? 

И тогда им приходилось признать: они и сами знают ответ. 

Но предпочитают не смотреть на него. 

Фредерик и Кеннет сидели у её постели, пока она наконец не уснула. 

Они не могли отвести взгляд от её бледного, почти белого лица. 

И боялись того момента, когда тень, странно отливающая лавандовым светом, окончательно поглотит её. 

*** 

Ночь, в которой переплелись разные решения, подходила к концу. 

Что именно вытянет из глубины этот туго затянутый узел – пока было неизвестно. 

Помощника Саймона, к счастью, нашли живым. 

Ну… если можно назвать «живым» человека, которого оглушили ударом по затылку. 

Но, по крайней мере, он был в порядке. 

Евгения лениво перелистывала отчёт, который Кеннет, явно недовольный, передал ей. 

Ничего нового. 

Покушение – дело привычное. 

Кеннет просто слишком волнуется. 

Ещё в те времена, когда я была Принцессой Карии, 

попытки убить моих братьев происходили постоянно. 

Ночные убийцы. 

Яд в еде. 

И я сама не раз стояла на пути всего этого. 

Да и виновник, скорее всего, тот же. 

Ничего неожиданного. 

В таких играх важно только одно: кто останется в живых. 

И… как потом ответит. 

Пора бы уже начать двигаться. 

У нас достаточно доказательств. 

Один из убийц, лишившийся глаза, всё ещё жив. 

Если его правильно допросить – он может назвать имя узурпатора. 

Но просто убить его было бы слишком просто. 

Мне нужны доказательства. 

Нужно доказать, что он – убийца моих родителей, что он – узурпатор. 

И ещё… нужно показать людям его гниль. 

Его коррупцию. 

Его некомпетентность. 

Его отсутствие даже базовой морали. 

Для народа не важно, кто сидит на троне. 

Важно – кто способен их прокормить. 

Они уже пережили войну и разрушение дворца. 

Им не нужна новая. 

Значит, им нужны причины принять смену власти. 

И такие причины у меня теперь есть. 

Отлично. Всё собрано. 

Девушка настолько увлеклась этими мыслями, что не заметила, как дверь тихо приоткрылась. 

И в следующий момент…её буквально атаковали. 

Слева и справа прижались Флора и Фриц. 

– Ой, вы как сюда добрались?! 

Дети радостно улыбнулись. 

– Папа сказал позвать тебя, и мы пришли вместе! 

– Да! Пойдём с нами! Там будет очень весело! 

– И куда это вы меня зовёте? 

– В летний дворец Императорской семьи, леди. 

Она подняла взгляд. 

В дверях стоял Фредерик, прислонившись к косяку. 

Он улыбался как обычно… но взгляд невольно цеплялся за покрасневшие глаза. 

Евгения отвела глаза и ответила спокойно: 

– Не думаю, что у меня есть причина туда ехать. 

– Во времена прежнего Императора летом там устраивали охотничьи приёмы. Скорее для иностранных гостей, чем для своих. 

– Разве эту традицию не отменили при тиране? 

– Я как раз думаю её восстановить. 

Император посмотрел прямо на девушку. 

– И разве это не будет удобным поводом собрать всех нужных людей в зоне, где вы сможете их контролировать? 

…Вот ведь. 

И почему, когда он смотрит на меня, его взгляд всегда становится таким мягким?..