Глава 106 

Девушка крепко зажмурилась, но… ничего не произошло. 

Ни боли. 

Ни провала в темноту. 

Только странная, почти невозможная тишина. 

Но… 

Она резко втянула воздух. 

Похоже, совсем уж ничего всё-таки не произошло. 

Где-то за пределами её закрытого взгляда раздался тяжёлый глухой удар, будто что-то большое рухнуло на землю. 

А прямо перед собой она почувствовала чьё-то дыхание. 

И сильнее всего её поразило даже не то, что она всё ещё жива и цела, а то, что этот человек… 

был слишком хорошо знаком. 

Когда от внезапно исчезнувшего напряжения ноги подкосились, сильные, надёжные руки сразу подхватили её. 

Это ощущение было таким знакомым, таким спокойным и прочным, что Евгения невольно расслабилась. 

В ней тут же столкнулись два желания: одно – немедленно открыть глаза и убедиться самой, другое– сжаться ещё сильнее, лишь бы снова не разочароваться. 

Но долго выбирать не пришлось. 

Потому что рука, которую она не перепутала бы даже в следующей жизни, притянула к себе. 

А другая мягко стёрла кровь, разбрызганную по лицу. 

– Прости, что мы опоздали, Желейка. 

– Желейка, открой глаза, ладно? 

Голоса, которые она, казалось бы, похоронила в прошлом, но на самом деле не забывала ни на минуту, звали так бережно, что внутри всё оборвалось. 

Девушка медленно открыла глаза. 

И наконец увидела два лица, которые так и не смогла забыть даже во сне. 

Эдвин. 

Эдгар. 

Моя единственная оставшаяся на свете семья. 

Лица, по которым я тосковала так отчаянно, хотя и пыталась убедить себя, что больше никогда их не увижу. 

Она как во сне подняла обе руки. 

То, что почувствовала под пальцами, не могло быть сном. 

Щёки братьев были куда более худыми и жёсткими, чем в воспоминаниях. 

Слишком реальными. 

Даже слишком. 

Но то, как они сами тянулись навстречу её ладоням, совсем не изменилось. 

Девушка не смогла сказать ни слова. 

Только гладить их лица. 

Глаза такого же фиолетового цвета, как у неё самой, были теперь прямо рядом. 

И когда Евгения, потерянная, слишком тихая, просто смотрела на них, Эдвин обеспокоенно вгляделся в сестру. 

– У нашей Желейки совсем ледяные руки. Нужно скорее идти. Эдгар, заканчивай тут и поднимайся. 

– Опять всю грязную работу на меня спихиваешь! Лишь бы самому остаться рядом с Желейкой! 

Эдгар, вроде бы возмущённый, но при этом то и дело поглядывающий на сестрёнку, тут же поймал на себе острый взгляд Эдвина. 

Даже это было совсем как раньше. 

И именно в этот момент ощущение реальности наконец начало понемногу возвращаться. 

– Эдгар. 

– А, ладно, понял! 

Эдгар ещё раз бережно вытер её лицо и поднялся. 

За освободившимся местом Евгения увидела Фредерика. 

Он стоял внутри голубого круглого щита, совершенно живой и, на первый взгляд, почти невредимый. 

– К счастью, мы успели вовремя. Эдгар остановил его магией до того, как Император успел слишком неудачно упасть и серьёзно пораниться. Не волнуйся, кажется, медвежий коготь только слегка задел ему плечо. Ничего опасного. 

Пока Эдгар помогал Фредерику выйти из магического барьера, а тот благодарил его, девушка смотрела на его шаги – такие спокойные, будто и правда ничего не случилось. 

И… у неё всё-таки сорвались слёзы. 

Если это сон, я никогда не хочу из него просыпаться. 

Но это ведь не сон, да?.. 

Увидев её слёзы, Эдгар тут же бросился обратно, Эдвин тоже поспешно попытался успокоить. 

Девушка всхлипывала, снова и снова проводя ладонями по их щекам, а потом… 

Шлёп! 

Всё-таки взорвалась. 

Два звонких удара разнеслись по поляне. 

Братья, одновременно получившие пощёчину, ошарашенно уставились на неё, а та, не в силах остановиться, закричала: 

– Где вы вообще шлялись всё это время, идиоты несчастные?! 

Принцесса колотила их в плечи и грудь, захлёбываясь слезами. 

– Вам вообще было всё равно, волнуюсь я или нет, да?! А? Если вы выбрались, вы должны были сразу прийти ко мне! Как вы могли так?! Оставили меня здесь одну! Вы же знали, что я жду! Знали! Люди, которых я посылала, вас нашли. Думаете, я не поняла, что вы всё знали и всё равно не пришли?! 

– Желейка… давай сначала успокоимся… 

– Не хочу! Замолчи! Вы оба ужасные! Я так долго ждала! 

– Желейка, это мы виноваты, ладно? Только перестань плакать, прошу. Так же нельзя… 

Но слёзы не останавливались. 

Потому что их объятия, которыми они крепко прижимали к себе, делали только ещё больнее. 

Кажется, к этому времени на поляну начали подтягиваться и остальные, включая Кеннета. 

Стало шумно. 

Но Евгении было всё равно. 

Она была слишком занята тем, что продолжала колотить братьев. 

– Пожалуйста, не плачьте, леди. Теперь всё хорошо. 

Фредерик незаметно оказался уже совсем рядом. 

Он опустился на одно колено, сразу оказавшись с Евгенией на одном уровне, и привычно потянулся стереть слёзы… но вдруг замер. 

Наверное, он до этого пытался зажать кровь на плече. 

На его руке тут и там всё ещё были кровавые пятна. 

Девушке-то на это было плевать, но ему, похоже, нет. 

Он поспешно достал платок, вытер ладонь и тут же сделал какое-то совершенно беспомощное лицо… словно только сейчас понял, что для её слёз ему теперь нужен уже другой платок. 

– Сейчас… это вообще не главное. Идите лучше скорее займитесь своим плечом… хнык… слышите? 

– Такая рана – пустяк. Не волнуйтесь. 

Евгения просто всхлипнула и сунула ему в руку платок. 

Тот самый …чистый, белый, который он дал ей утром. 

– Похоже, этот платок нужен не мне, а тебе, Фредерик. 

– Вот ещё. –Едва получив платок, Фредерик тут же без колебаний протянул руку и мягко провёл им по глазам Принцессы. 

Оставшиеся на коже следы крови, смешавшись со слезами, окрасили белоснежную ткань в бледно-розовый. 

– Кровь из этого плеча скоро остановится. А вот ваши слёзы – вряд ли. Вы ведь не думали, что я не замечу, как вы всё это время берегли этот платок и так и не решились им воспользоваться? 

Девушка молча смотрела в эти зелёные глаза, которые почему-то всегда были со ней слишком мягкими… и в следующую секунду её глаза внезапно закрыла чья-то ладонь. 

Мягкая, но решительная. 

– Кхм. Ваше Величество, думаю, вам уже пора подняться. Тело Евгении сейчас и так совсем холодное. 

По голосу это, конечно, был Эдгар. 

– Ах, моя ошибка. Тогда надо вернуться во дворец. Разумеется, вы двое останетесь с ней, не так ли? 

Сначала послышался голос Эдвина, потом ответ Фредерика. 

Вообще Эдвин, похоже, обладал особым талантом – прокатывать человека по углям круг за кругом самыми вежливыми словами. 

И всё же Фредерик отвечал ему всё с той же своей дурацкой доброжелательной улыбкой. 

Наверное, это тоже по-своему впечатляло. 

Раз уж она с братьями наконец встретились снова, пожалуй, можно было закрыть на это глаза. 

Тем более что до этого он уже успел получить от Евгении всё, что причиталось. 

Хотя, если честно, она и без того слишком ясно представляла себе, с какими лицами оба брата сейчас смотрят на Фредерика. 

Принцесса тихо усмехнулась – даже с закрытыми глазами. 

Потому что в этот момент братья собственными руками показывали ей одну простую вещь: сколько бы всего ни изменилось, есть то, что всё равно не меняется. 

Так, прижатая к родным, таким долгожданным объятиям, она покинула этот разорённый лес. 

Одной рукой обнимала Эдвина за шею, другой крепко держалась за ладонь идущего слева Эдгара. 

А справа Фредерик всё так же смотрел на неё с улыбкой. 

Спрятанный на груди бледно-розовый платок, будто живой, упрямо напоминал о себе. 

Дорога обратно, по которой они шли через густые заросли к месту, где уже начинали снова цвести прекрасные гортензии, была и длинной, и в то же время – слишком короткой. 

И прекраснее любой дороги, по которой она когда-либо шла в жизни. 

Было многое, в чём Евгения когда-то была уверена, что потеряла навсегда. 

Были надежды, от которых она сама заставила себя отказаться, решив, что уже никогда не сможет ни увидеть их, ни почувствовать вновь. 

Но исчезло не это. 

Исчезла только смелость встретиться с этим лицом к лицу. 

И наконец решила признать: «Убегала именно я.» 

Ей казалось, будто весь тот жгучий гнев, вся накопившаяся обида, что столько времени давили ей на грудь, остались там, на той поляне. 

И в тот миг, когда все, кто окружал её сейчас, улыбались так ярко, Евгения наконец смогла улыбнуться по-настоящему.