Глава 90 

Евгения пришла в Императорский дворец, чтобы увидеться с Императором Фредериком… и услышала довольно неожиданную новость. 

– Его Величество сейчас… не в кабинете? 

Насколько бы он ни стал мягче, по сути своей Фредерик ведь оставался трудоголиком. 

– Да, леди. Сейчас Его Величество находится в западной галерее. Позвольте, я провожу вас. 

– В западной галерее?.. Насколько я знаю, туда допускаются только члены Императорской семьи… 

– Не беспокойтесь, леди. Разве Его Величество не говорил, что в этом дворце для вас нет запретных мест? 

Хм. 

Я ведь всего лишь хотела передать маску… 

Но, с другой стороны, просто оставить её и уйти тоже странно. 

Девушка пошла за слугой. 

Западная галерея оказалась недалеко. 

В конце концов, и кабинет, и галерея находились в одном дворце. 

Если верить слухам, там выставлялись портреты умерших правителей и членов Императорской семьи. 

И что же ему там понадобилось?.. 

Вскоре она увидела его. 

Золотистая фигура стояла неподвижно. 

Слуга тихо удалился, а Евгения подошла ближе. 

Звук её шагов эхом разнёсся по тихой галерее. 

– Вы пришли, леди? 

Фредерик, ещё секунду назад погружённый в раздумья, сразу заметил девушку и улыбнулся. 

– Ваше Величество. Я пришла лишь кое-что передать, но слуга сказал, что вы здесь. 

– Хм, значит, его и правда хорошо обучили. Надо будет выдать ему премию. – Он беззаботно улыбнулся, будто и не было той тяжёлой задумчивости, и взял у неё коробку с маской. 

Открыл. 

А Принцесса невольно перевела взгляд на портрет, перед которым он стоял. 

…Что? 

Кудрявые светлые волосы. 

Круглые зелёные глаза. 

Лицо было незнакомым… и в то же время странно знакомым. 

Может, потому что он так похож на самого Фредерика?.. 

Щёлк. 

Он резко захлопнул крышку. 

– Похоже, вы сильно удивлены, леди. 

– Я… это… 

– Это естественно. Я тоже считаю, что сходство поразительное. Особенно глаза. Точно такие же, как у наших Лоры и Ритца. Это – прежний Наследный Принц, Реймонд Микене фон Хиерк. 

– Тогда… получается, для Принца и Принцессы он был дядей? 

Вот почему они так похожи… 

Хотя странно, что больше на дядю, чем на отца. 

– Я долго думал, стоит ли рассказывать вам об этом, леди. Но… мне не хотелось ничего от вас скрывать. Вам не показалось странным, что дети больше похожи на бывшего Наследника, чем на меня? 

– Ваше Величество… вы ведь не хотите сказать… 

– Именно. Человек на этом портрете – бывший Наследный Принц… и биологический отец моих детей. 

– Что… как вообще так получилось?.. Дети ничего не знают? 

– Нет. Пока не знают. Я и сам не понимаю, как им это объяснить… Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы они никогда не узнали. Ведь история их появления рядом со мной далека от красивой легенды о том, как я приютил сирот… 

– Я… не понимаю… Я думала, что они – ваши дети от той, кто умер, когда вы ещё были Принцем… 

Фредерик улыбнулся так, будто эта улыбка могла рассыпаться в любой момент. 

– Подумайте сами, леди. Почему, как вы думаете, я всегда называл её своим лучшим другом? 

– … 

– Она была для меня очень дорогим человеком. Дочь моей кормилицы. Единственный друг детства. 

Мы видели друг друга в самых неприглядных ситуациях – скорее были как брат и сестра. Но… только это и было. В те времена у меня просто не было возможности любить кого-то. 

– Тогда… почему вы рассказываете мне это? 

– Я не собираюсь рассказывать это кому-то ещё. Для меня эти дети – и моя кровь, и кровь моего близкого человека. Для меня они – мои дети. Нет причины, по которой им пришлось бы нести клеймо потомков предателя. 

Он отвернулся от портрета и полностью повернулся к Евгении. 

Его взгляд был мягким. Совсем не таким, как у человека с картины. 

Но в нём была отчаянная настойчивость. 

– Я знаю, что вы искренне заботитесь о них. Но… я хотел сказать вам это правильно. Потому что за всю мою жизнь никто не значил для меня столько, сколько вы. Вы – единственная, кого я когда-либо по-настоящему хранил в своём сердце. 

Его голос был тяжёлым. Эмоции давили. Сердце сбилось. 

Девушка невольно отступила на шаг. 

Он шагнул ближе. 

– Я пытался молчать. Думал, что скажу позже – когда всё уляжется, когда у вас появится больше покоя. Но… я ошибался. 

Его мягкие зелёные глаза сейчас сияли так, как Евгения никогда прежде не видела. 

И в луче света, пробившемся сквозь колонны, увидела слёзы. 

– Вы знаете, чем мы с Кеннетом занимались последние недели? Мы искали способ удержать вас в этом мире. Но, похоже… всё это было бесполезно. 

– Почему… вы так думаете?.. 

– Вы ведь недавно хотели что-то сказать Кеннету… но остановились. Он, может, и не понял – был слишком занят своими мыслями. Но я понял. 

Он подошёл ближе. 

– Вы не потому молчали, что не могли судить. Вы молчали, потому что не хотели, чтобы он страдал от вины. Разве не так? 

Девушка не ответила. Только сделала ещё шаг назад. 

Он не остановился. 

– Вы никогда не боялись принимать решения. Всегда давали нам лучший совет. И вдруг – отступили. 

Неужели вы думали, что я этого не замечу? 

Он смотрел прямо. 

– Я не знаю, что именно произошло. Но Кеннет, похоже, упустил шанс, который мог изменить вашу жизнь. И вы… даже его вину пытаетесь смягчить. 

– Даже если это так… это ведь не касается вас… 

– Как это не касается? Вы готовитесь уйти из жизни, и я больше не могу закрывать на это глаза. 

Она не смогла больше смотреть ему в глаза. Опустила взгляд на холодный мрамор. 

Но он… Он снова сделал шаг и вдруг опустился перед ней на колени. 

Теперь отвернуться было невозможно. 

Он смотрел снизу вверх. 

Слёзы текли. 

– Когда я открыл коробку и увидел маску… я понял. Вы не собираетесь оставаться с нами. То, что вы вложили в эти маски… Вы любите мою улыбку? Хотите, чтобы я не плакал? 

…Да. 

Так и было. 

Но как он это понял?.. 

– Это… да, но… 

– Тогда останьтесь. Просто останьтесь рядом и смотрите, плачу я или нет. Почему вы хотите уйти?.. 

Его рука медленно потянулась вперёд и остановилась. 

Он не коснулся её. 

Только сжал край платья. 

– Даже если вы не примете мои чувства – всё равно… пусть даже из-за этого… пожалуйста… 

Его руки дрожали. 

И эта дрожь передавалась через тонкую ткань. 

– Только не уходите… – И в конце концов он разрыдался, как ребёнок. 

А Евгения стояла. 

Будто прикованная. 

Стоило сделать всего шаг назад, и девушка легко освободилась бы. 

Но… 

Они стояли так, пока над нами медленно опускался закат.