Глава 107 

Огромный серый медведь был записан как совместная добыча – Евгении и Фредерика. 

Братья упрямо заявили, что, раз прибыли слишком поздно, не имеют права числиться среди участников охоты. 

То, что случилось с ними в лесу, сохранили в строжайшем секрете. 

Ради того самого роскошного финала, который должен был развернуться вечером. 

Нельзя же позволить шампанскому выдохнуться ещё до того, как поднимут первый тост. 

И вот вечерний приём был уже совсем близко. 

Евгения медленно вдохнула, глядя на своё бледное отражение в зеркале. 

До сих пор не верилось, что наконец пришло время поставить точку. 

Хотя вот что будет после этой точки – станет ли она концом или за ней начнётся новое предложение… 

Тук-тук-тук. 

– Желейка, это мы. Можно войти? 

– Да, конечно, заходите! 

Конечно, вещей, о которых ещё следовало подумать, было предостаточно. 

Но с тех пор как они вернулись из леса, братья, похоже, и мысли не допускали о том, чтобы оставить девушку одну. 

Она тихо захихикала и, отвернувшись от зеркала, посмотрела на дверь. 

– Желейка, боже, какая же ты красивая! 

Эдвин в одно мгновение оказался рядом и, не переставая восхищаться, начал ходить вокруг кругами. 

Эдгар, кажется, очень хотел потрепать её по голове, но, к счастью, вовремя себя остановил. 

Ну ещё бы. 

Девушка не собиралась заново проходить весь круг подготовки к приёму только потому, что ему вздумалось испортить причёску. 

– Моя сестрёнка. Пока мы не виделись, ты стала ещё красивее. 

– А вы оба стали страшнее между прочим. В курсе? 

Да, в светло-серых костюмах они выглядели прекрасно. 

Но впалые щёки и общая худоба, оставшиеся после всего, через что им пришлось пройти, скрыть было невозможно. 

Конечно, они всё равно были красивыми. 

Но Евгении всё равно каждый раз становилось больно, когда она на них смотрела. 

Особенно когда они в ответ на её колкость только и могли, что хихикнуть! 

Девушка тихо цокнула языком и вытащила коробку с туфлями, которую почти задвинула в самый дальний угол. 

Внутри лежала пара, которую она надевала лишь однажды и с тех пор поклялась больше к ней не прикасаться. 

Белые атласные туфли на высоком, тонком каблуке. 

Серебряные лозы с распустившимися жёлтыми розами оплетали подъём и ремешки на щиколотке. 

Принцесса и представить не могла, что когда-нибудь снова наденет их. 

Потому что эти туфли, хотя правильнее было бы назвать их орудием пытки, дядя прислал именно на её не свадьбу, приказав надеть их в день брака. 

Туфли, пришедшие под видом подарка, от которого нельзя был отказаться ради лица Королевского дома, обёрнутые в примету о том, что хорошая обувь ведёт в хорошее место. 

Пока Евгения ехала в великокняжеское поместье, из-за этих проклятых туфель её ноги распухли вдвое. 

Но всё же…одна мечта у девушки тогда была. 

Когда-нибудь снова надеть эти мерзкие туфли и со всей силы швырнуть их в рожу этому мерзкому узурпатору. 

Надеть ту самую пару, которую он прислал с пожеланием отправить её в плохое место, и на его глазах показать, куда на самом деле они привели. 

Даже поднявшись на этих высоких каблуках, сегодня Евгения совершенно не шаталась. 

Я покажу тебе, куда завели меня твои туфли. 

**** 

Басор нервно метался по углу бального зала. 

День, который, как ему казалось, должен был стать для него лучшим, как и всегда, обернулся ударом в спину. 

Он ведь хотел одним махом избавиться и от наглой девчонки, и от её слишком деятельного помощника… 

Но убийцы не выполнили всё как надо, а медведь, которого подготовили для довершения дела, 

похоже, тоже не справился. 

Уже одного этого хватало, чтобы день оказался худшим из возможных, но… 

Басор злобно заскрежетал зубами. 

Впрочем, прямых доказательств не осталось: убийц ведь не поймали. 

Значит, всё ещё можно было пережить этот вечер, сделать вид, что ничего не случилось, и уйти. 

Однако стоило ему войти в зал, как он лицом к лицу столкнулся с жестокой правдой. 

Он в этом мире – никто. 

Он не был Королём Карии. 

Но и Наследником трона он тоже не был. 

Не был и достойным бывшим правителем, который добровольно отрёкся и ушёл с почётом. 

Он был просто человеком Королевской крови, так и не ставшим Королём. 

Истина, которую Басор всю жизнь отрицал: Басор Нокс Кария в итоге не был ничем. 

Послы и Наследники других стран изящно отодвигали его в сторону, если он пытался влезть в разговор, и по-настоящему разговаривали только с его сыном – Меркусом. 

Его положение было слишком… неопределённым. 

В дворце Карии все годами называли его «Ваше Высочество», относились к нему почти как к бывшему Королю, но теперь он вынужден был признать – всё это было лишь спектаклем ради выживания. 

Будь всё проклято. 

Басор выхватил со стоявшего рядом подноса бокал красного вина, тот, что показался ему покрепче. 

От его грубого движения остальные бокалы едва не опрокинулись, забрызгав слугу вином почти наполовину, но Басора это совершенно не волновало. 

Он прислонился к стене в стороне от всех и стал наблюдать за сыном, который так естественно, так изысканно растворялся среди них. 

Зрелище было достойным гордости. 

И… одновременно невыносимо вызывало зависть. 

А в ту секунду, когда он это осознал, Басора пронзило редкое для него чувство – жгучее отвращение к самому себе. 

Завидовать собственному сыну. 

Но, к счастью или к несчастью, долго тонуть в этом ощущении ему не позволили. 

Двери зала распахнулись, и стоявший у входа слуга громко объявил: 

– Его Величество Император! 

Все взгляды обратились к дверям. 

Но в центре пути, где все ожидали увидеть Императора, стоял не он. 

Фредерик лишь отступил в сторону, приглашая кого-то пройти вперёд. 

У этой женщины были светло-лиловые волосы. 

Боже. 

Евгения входила в зал, с такой естественностью принимая сопровождение Императора, что это уже почти не выглядело сопровождением – скорее признанием её центрального места. 

Чёрная ткань струилась по её худому телу и спадала вниз, расширяясь у ног, как поток воды. 

Но это было не платье. 

Блестящий наряд начинался чёрным туб-топом и заканчивался комбинезоном. 

Никаких украшений. 

Лишь поверх него – короткое чёрное кружевное болеро, облегающее фигуру. 

Казалось, одних только волнистых светло-лиловых волос ей достаточно, чтобы не нуждаться больше ни в каких драгоценностях. 

И стоило ей сделать шаг, обнажив маленькую ступню… 

Басор узнал их сразу. 

Сегодня Принцесса казалась ещё выше, чем обычно. 

Потому что на ней были те самые туфли, которые он прислал ей пять лет назад. 

И она, совершенно не качаясь, шла прямо к нему. 

– Здравствуйте, дядя. Похоже, вы всё-таки узнали эти туфли. 

Перед этим спокойным лицом у Басора не осталось иного выхода, кроме как взять себя в руки. 

Сейчас устроить скандал – значило только навредить себе. 

Даже рассудок, уже почти захлёбывающийся от ярости, понимал это. 

– …Как я мог забыть то, что сам тебе подарил. 

Да. 

Злиться невыгодно. 

В конце концов, он всё ещё старший по возрасту член Королевского дома, а перед ним – всего лишь молодая Принцесса, пусть даже и уже один раз побывавшая замужем. 

Он не мог ей проиграть… 

– Верно. Я тоже не могла забыть, что за человек вы такой. Именно поэтому я подготовила вам сюрприз. 

Уголки губ Евгении опасно изогнулись. 

Басор сухо сглотнул, внезапно ощутив, как к нему подступает какой-то беспричинный страх… 

И в следующую секунду…. 

– Вот, жри, мразь. Предатель и выродок, о котором ещё история напишет! 

Тяжёлая пачка бумаг описала в воздухе дугу и с силой врезалась ему прямо в лицо. 

Шлёп! 

В мёртвой тишине бального зала звук получился пугающе громким. 

А за её спиной Кеннет Айтер уже разбрасывал такие же документы в руки всем присутствующим. 

– Эти бумаги содержат перечень многочисленных преступлений Басора Нокса Карии! Измена! Убийство членов Королевской семьи и покушение на их убийство! Вмешательство во внутренние дела другого государства через тайный сговор! Растрата средств собственного Королевства ради бессмысленного расходования их за границей! 

Побледнев, Басор отшатнулся и сорвал с себя один из листов. 

На бумаге чёрным по белому было расписано всё: как именно он устроил пожар в Карийском дворце в ту ночь, как натравливал пиратов, как шантажом удерживал двух Принцев под замком. 

– С этого дня узурпатор и весь его род вычёркиваются из Королевской линии Карии и лишаются дворянского статуса. Это решение единогласно принято тремя ныне живыми Наследниками трона и с учётом преступлений узурпатора является единственно возможным. 

Двери распахнулись снова. 

И позади Евгении показались Принцы Эдвин и Эдгар. 

Её слова, холодные и точные, обрушились на Басора, как два клинка. 

– С этого дня твой мятеж окончен.