Глава 96 

На юго-востоке обширных земель Империи Хиерк, в лесу, куда дует мягкий тёплый ветер, расположен летний дворец Айста, из поколения в поколение служивший летней резиденцией Императорской семьи. 

Айста стоял на высокой, почти отвесной скале, среди густых деревьев, и смотрел вниз на море – такое синее и прекрасное, будто сошло с картины. 

Кроме того, дворец находился совсем недалеко от границы с Королевством Кария, так что для дипломатических приёмов место подходило идеально. 

Неудивительно, что и сам дворец был отделан с огромной тщательностью. 

Одного безупречно белого мрамора хватило бы, чтобы вызвать восхищение. 

Но особенно он славился садом. 

В конце лета там в изобилии расцветали загадочно-синие гортензии. 

И, как ни странно, они не увядали вплоть до первого снега. 

Почему – никто точно не знал. 

Лишь предполагали, что много веков назад, когда магическая эпоха была в зените, кто-то оставил там чары. 

Эта тайна только усиливала славу Айсты. 

И был лишь один период, когда дворец открывали не только для Императорской семьи. 

Последняя осенняя охота. 

Пусть это и называлось охотничьим праздником, по сути всё сводилось к дипломатии: там собирались представители других стран, чтобы укреплять дружбу с Империей и обсуждать дела, в которых следовало действовать сообща. 

Но несколько лет назад эта важная традиция исчезла в один день. 

Потому что тиран лично отрубил голову одному из иностранных послов прямо во дворце Айста. 

Праздник мгновенно превратился в хаос, а все, кто там находился, бросились бежать, спасая свою жизнь. 

Причина, которую тиран озвучил, была до абсурда простой: он, видите ли, не собирался терпеть, 

чтобы какие-то иноземные твари охотились в лесах Империи. 

Как и подобает тирану, он проигнорировал протесты других государств, высмеял предупреждения и даже не подумал о компенсации. 

Спустя несколько лет произошёл переворот, тиран погиб, и отношения Империи с другими странами более-менее наладились. 

Но только не настолько, чтобы кто-то вновь осмелился заговорить об Айстинской охоте. 

Слишком дурной прецедент уже остался в памяти. 

Никто не мог гарантировать, что подобное не повторится. 

Тем более теперь, когда все прекрасно понимали, какую опасность несёт в себе собрание стольких влиятельных людей в одном месте. 

И всё же теперь сама Империя первой протягивала другим странам руку. 

В конце концов, тиран всё равно был её Императором. 

Если Империя сама разрушила традицию, то и платить за её возрождение ей предстояло самой. 

Фредерик понимал это лучше всех. Но и что с того? 

Империя не настолько слаба, чтобы пошатнуться от пары уступок другим государствам. 

А подобные потери всегда можно восполнить чем-то ещё, более умным ходом, большими вложениями, новыми выгодами. 

Если всё рассчитать, если не пожалеть денег, можно снова создать впечатляющую сцену. 

И… 

В ту ночь, благодаря свету люстр, падавшему из распахнутых дверей террасы, он ясно увидел Евгению. 

Тот самый миг, когда она сняла корону и своими руками швырнула её прочь. 

Выражение её лица в тот момент врезалось в него, как шип. 

Это было лицо человека, который вырвал себе жизнь. 

Но в то же время – будто в ней самой что-то в тот миг окончательно погасло. 

Её взгляд… 

Тот взгляд, который потемнел так, словно больше никогда уже не засияет. 

Возможно, в ту ночь она бросила не просто корону. 

Возможно, она бросила своё собственное сердце. 

И потому Фредерик уже не мог не спешить. 

У него не было силы, которая смогла бы удержать леди, если она и правда решит исчезнуть. 

Принцесса не ответила на его чувства. 

И, вероятно, не собиралась отвечать вовсе. 

С Кеннетом было то же самое. 

Если бы хотя бы у него была сила удержать её, Фредерик бы отступил молча. 

Даже если бы это разбило ему сердце, это всё равно было бы лучше, чем остаться в мире, из которого исчезла леди. 

Фредерик горько усмехнулся. 

Но, похоже, ни ему, ни Кеннету не было позволено даже это. 

А значит, сейчас не время для гордости. 

Если не удаётся изменить её сердце – нужно хотя бы выиграть время. 

Если полностью сменить обстановку, может быть, хотя бы ненадолго она отвлечётся на что-то новое. 

К тому же Айста была близко к Карии. 

Изначально её и выбрали для охотничьих праздников именно из-за удачного расположения. 

А значит, и двум Принцам, которые сейчас пытались вырваться из самого сердца Карийского дворца, будет гораздо легче добраться туда. 

Они тоже наверняка мчатся изо всех сил. 

И тогда, возможно, совсем скоро он увидит, как эти трое наконец встретятся. 

Он и Кеннет, похоже, так и не смогли изменить сердце Евгении. 

Но, может быть, у её родных братьев ещё есть шанс. 

И пусть кто-нибудь бы посмеялся, услышав это, в месте, где даже цветы не вянут так легко, 

может быть, и её тело, и её сердце смогут продержаться чуть дольше. 

Эта глупая надежда росла в нём с каждым днём. 

Первый снег ещё не выпал. 

Голубые гортензии Айсты ещё не увяли. 

Пока ещё. 

*** 

Тем временем в кабинете Короля Карии сегодня снова звучали крики. 

Голоса становились всё громче и громче, смешиваясь с доносящимися снаружи взрывами и воплями 

в поистине чудовищную какофонию. 

– Так вы всё-таки отправили убийц за моей сестрой?! 

– Сколько раз тебе повторять – эта девка тебе не сестра! Пока они живы, мы оба будем жить на краю пропасти. Когда ты уже поймёшь, что жалость в твоём положении бесполезна? Когда наконец придёшь в себя?! 

Меркус стиснул зубы и решил зайти ещё дальше, чем раньше. 

– Вы называете это здравомыслием? Если мыслить и поступать, как вы, – значит быть в своём уме, тогда я лучше до конца жизни останусь сумасшедшим! 

– Что?!... 

БАХ-БАХ-БАХ. 

Такой стук, будто дверь вот-вот слетит с петель, резко оборвал крик Басора. 

В кабинет вбежал помощник с двумя письмами в руках. 

– Срочные вести! Одновременно пришли чёрный конверт и письмо из Империи! 

Басор уже было открыл рот, чтобы обрушиться на него, но тут же замер. 

А затем, будто это было само собой разумеется, швырнул официальный конверт Империи в сторону 

и выхватил только чёрный. 

Меркус, глядя на эту жалкую сцену, тихо вздохнул и поднял белый конверт. 

– Чёрный конверт?.. Неужели уже прислали отчёт? 

Но в письме от убийц было всего два слова: 

Полное уничтожение. 

– Что, опять провал?! Я отправил туда тридцать элитных убийц, и мне уверяли, что всё пройдёт безупречно! Деньги жрут немыслимые, а справиться не могут даже с этим?! 

– Отец. 

– Если хочешь опять сказать мне «успокойтесь», лучше вообще молчи! Если бы я мог успокоиться только от того, что кто-то бубнит это рядом, я бы и не злился! 

– Отец, для начала посмотрите сюда. Кажется, из Империи пришло приглашение. 

Внутри простого белого конверта с Имперской печатью и правда лежало приглашение. 

Короткое. 

Без всяких красивых оборотов. 

Только место и время. 

Оно само по себе было предупреждением: мы ничем вам не обязаны. 

И одновременно вызовом: не придёте – проиграете только вы. 

Если бы Басор знал, что всем другим государствам, кроме Карии под властью узурпатора, разослали приглашения, щедро пропитанные вежливостью и подробными описаниями выгод от участия… 

Интересно, что было бы у него на лице? 

Но до таких дипломатических тонкостей Басор не додумался. 

Его жадный взгляд уже блестел чем-то совсем другим. 

Наблюдая за отцом, Меркус вдруг ясно понял: какой-то конец уже близко. 

Он медленно перевёл взгляд к окну. 

Там, за стеклом, среди взрывов и лязга металла, его братья наверняка отчаянно пробивали себе путь. 

До сих пор у него никогда не было времени сделать собственный выбор. 

Он всегда жил, захваченный чужими решениями, как деталь в чужом механизме. 

Но сейчас… 

Сейчас, возможно, такое время у него появится. 

Пусть конец этой истории, может быть, уже давно предрешён. 

Но хотя бы свой собственный финал он всё ещё может выбрать сам.